Гарри Поттер и Серебряный компас

      Хогвартс. Среди его развалин со всех сторон сыпались заклинания, смешиваясь с криками боли и отчаяния. В этой ожесточённой битве каждый потерял счёт времени. Шли секунды, минуты, часы, и вместе с тем неумолимо росло число потерь. Люди сражались до последнего вздоха за то, что пока ещё могли защитить. На кону стояло слишком много, а времени было катастрофически мало. Холод, сковывающий душу, настигал каждого, кто был там. Это была смерть — она забралась глубоко под кожу даже тем, кто был ещё жив. Смех Тёмного Лорда, выделяющийся среди других леденящих сердце звуков, доставлял физическую боль, словно острое лезвие кинжала пронзая насквозь…       Гарри распахнул глаза, резко проснувшись, и сел на кровати. Поморщился и дёрнул плечами, желая отогнать неприятные чувства. Тишина в комнате нарушалась лишь его сбившимся дыханием. Поттера не покидала иллюзия того, что война продолжается: в ушах стоял навязчивый шум, похожий на жужжание, кожа покрывалась мурашками от чувства холода, а в уютной комнате будто бы пахло развалинами и смертью. Война выжгла из многочисленных детских сердец что-то важное, оставив вместо этого пустоту. Гарри было нечем её заполнить.       Пока Поттер укладывался, пытаясь избавиться от навязчивых ощущений, он скрипом кровати и шуршанием одеяла разбудил похрапывающего рядом Рона, семья которого любезно предоставила кров юному герою. — Опять кошмары? — сонно поинтересовался Рон, повернувшись к другу. — Да. Прости, что разбудил, — ответил Гарри, проведя рукой по непослушным, торчащим в разные стороны, волосам. — Ничего страшного, я в последнее время тоже плохо сплю, — пожаловался Рон. — По твоему храпу и не скажешь, — с усмешкой проговорил Гарри, чувствуя, как комнату наполняют привычные тепло и уют, прогоняя ненастоящие сырость и холод. — Да ну тебя! — с наигранной обидой сказал Рон и отвернулся, но тут же принял прежнее положение, пытаясь рассмотреть друга сквозь темноту. — Гарри, как думаешь, может, нам не стоило соглашаться на предложение МакГонагалл?       В комнате вновь воцарилась тишина. Неловкость, возникшая на ровном месте, заставила Гарри прислушаться к собственным чувствам, но он не мог разобраться с тем, что было у него внутри. От этого странного ощущения Поттера вновь зазнобило, и он мотнул головой, пытаясь привести в порядок спутанные мысли. — Я не знаю, Рон. МакГонагалл сказала, что так будет лучше. Гермиона тоже так считает. У меня сейчас нет ни сил, ни желания решать что-либо самому, — отстранённо ответил Гарри, будто бы ему было безразлично всё, что с ним происходит. — Ты согласился только потому, что так было легче? И всё? — Да, Рон. Я признаю, что это поступок безвольной тряпки, но я сейчас не могу по-другому. Ты сам-то пошёл на это только потому, что мы с Гермионой согласились. — Знаешь, Гарри, вообще-то… — начал возмущённо Уизли, но его запал тут же угас. — Ладно, ты прав, но у меня всё равно была своя причина согласиться на это. Мама считает, что так будет лучше для всех нас. Ей самой легче от того, что она может отвлечься от произошедшего, помогая мне со сборами. Вся семья готовится так, будто мы не на год уезжаем, а навсегда. Забавно, правда? — Наверное. По большей части мне всё равно. — Да ладно тебе. Не зря же нас мучила Гермиона со своими занятиями по немецкому, отпаивая Говорительным зельем. — Давай поговорим об этом завтра, я спать хочу. Спокойной ночи, Рон, — оборвал диалог Поттер, укутываясь с головой в одеяло, будто бы так он мог спрятаться от периодически возникающей зудящей боли где-то в груди. — Спокойной, Гарри, — с ноткой грусти ответил Уизли, укладываясь обратно.

***

      По уцелевшим, некогда оживлённым, коридорам Хогвартса гулял ветер, и лишь изредка где-то эхом отдавались чьи-то тяжёлые шаги. В кабинетах, где, казалось, не так давно проходили занятия, парты покрылись тонким слоем пыли. Из гостиных больше не раздавались весёлые разговоры. Большой зал, представлявший собой ранее величественное помещение с тёплой и домашней атмосферой, теперь отдавал холодом и не чувствовался родным. Многие профессора, оставшиеся в школе, лишний раз не заходили в зал, чувствуя себя так, будто они пришли на кладбище. Но тяжелее всех было Минерве МакГонагалл, которая давала здесь своё последнее объявление.       МакГонагалл было невыносимо трудно говорить о том, что на целый год Хогвартс закроет двери для студентов, поскольку масштаб разрушений был несовместим с учебным процессом. Минерва уверяла, что домашнее обучение или же год отдыха — лучшая альтернатива в связи со случившимся. Но в потерянном взгляде большинства студентов она не видела ничего, кроме сомнения. Это сделало вступление МакГонагалл в новую должность тяжёлым и запоминающимся из-за разочарованных детских глаз, но самые трудные и важные решения ей только предстояло принять.       В кабинет директора школы, в которой уже не было ни одного ученика, негромко постучались, и после в проёме показался мужчина средних лет в чёрной длинной мантии. — Вызывали, директор МакГонагалл? — сухо спросил вошедший. — Да, Северус. Проходите и присаживайтесь. Есть у меня к Вам одно дело. — Какое же? Я Вас внимательно слушаю, — поинтересовался Снейп, опустившись в кресло, и тут же задал второй вопрос. — Это как-то касается Поттера? — Именно. Полагаю, Вам уже сообщили о моём решении относительно некоторых наших студентов… — деловитым тоном начала Минерва. — Конечно. И мне хотелось бы узнать, уверены ли Вы в том, что делаете. Вы совсем недавно заняли пост директора, а уже находите такие сомнительные альтернативы для пары учеников, — холодно процедил Снейп, перебив Минерву. — Почему же сомнительные? Неужели Вы полагаете, что Гарри и остальным будет легче, если они останутся там, где им всё будет косвенно напоминать о произошедшем? Они слишком рано повзрослели — война изменила их. Здесь они считаются героями, но они все ещё простые студенты, у которых отобрали детство. Они потеряли в этой войне так много, что даже победа не окупает затрат, — с долей сожаления произнесла МакГонагалл. — Я, безусловно, не могу не согласиться, но… Это всё-таки не просто какая-то другая школа, эта незнакомая для них страна, — сказал Снейп, нахмурив брови. — В этом-то и дело, — со вздохом ответила Минерва, — это лучший способ для них отвлечься и попробовать скинуть с себя бремя, оставшееся после войны. Хогвартс всё равно на целый год обречён на кропотливое восстановление, а так ребята получат шанс продолжить обучение без напоминаний о произошедшем. Там они смогут вернуться к обычной жизни. — А Вы уверены в этой школе? Вдруг, отучившись там на пятом курсе, они просто так потеряют год? К чему такой риск? — недоверчиво спросил Снейп.       Минерва могла почти что осязать исходящие от собеседника неприязнь и недоверие. Северус прямо никому не говорил, что его не устраивает кандидатура нового директора Хогвартса, но это чувствовалась сквозь его пренебрежительный тон и пронзительный взгляд. На людях Снейп был настолько любезен, насколько вообще был способен, но, когда МакГонагалл оставалась наедине с профессором, то отчётливо ощущала истинное к себе отношение. — Если я в чём-то и не сомневаюсь, так это в Генциане. С мадам Эрлих я знакома лично. Она не просто прекрасная директриса и мудрая руководительница, но и сильная волшебница, которая во многих аспектах не уступает Альбусу, — с этими словами женщина поджала губы. — Уверена, что под её присмотром знания наших студентов будут поддерживаться на должном уровне, а потом через год они смогут вернуться домой и влиться в привычный учебный режим. Это будет полезным и интересным опытом для них. — И всё же, для чего Вы позвали меня? Как я с этим связан? — Ребятам предстоит долгий путь, и я хочу, чтобы Вы их сопровождали. — Но я никогда не давал согласия возиться с детьми больше, чем предполагает занимаемая мной должность в Хогвартсе, — возмутился Снейп, чьё самообладание дало трещину. — Выслушайте меня, — в голосе Минервы любезность сменилась строгостью. — Вам не нужно будет сопровождать их до самого конца, всего лишь до Парижа, а уже дальше они сами. Это займёт несколько часов, не более. — Почему именно я? Не нашлось кандидатуры получше? — с раздражением спросил Северус. — Я доверяю Вам так, как доверял Дамблдор. — Удивительно. Просто поразительно. Как я понимаю, выбора у меня нет? — спросил профессор, получая в качестве ответа утвердительный кивок. — Я Вас понял, директор МакГонагалл. Что-то ещё? — Нет, можете быть свободны, — с улыбкой ответила Минерва, провожая взглядом удаляющегося профессора.

***

      Рон и Гарри, которых провожала большая часть семейства Уизли, опаздывали. И если бы они просто проспали, то ситуация была бы менее глупой и нелепой, чем оказалась по факту. Когда уже все вышли из дома, Молли обратила внимание на то, что её младший сын был в тапочках. Так ещё и без носков. Но в доме не оказалось ни того, ни другого. Грандиозные поиски оказались успешны и привели к разгадке внезапной пропажи: Рон, оказывается, будучи сонным, запихнул в чемодан свои ботинки с носками, в которых собирался ехать. В конечном счёте младший из сыновей Уизли натянул обувь на разные носки, поскольку искать одинаковые попросту уже не было времени.       Теперь же из-за несобранности Рона мальчики неслись с тележками, заваленными вещами, на вокзале «Сент-Панкрас» и ловко лавировали между возмущающимися людьми, изредка бросая извинения. Гарри, заметив вытянутую чёрную фигуру, которая была ему до боли знакома, окликнул Рона и свернул в сторону, направляясь к Снейпу. Когда они остановились, то тут же получили в свой адрес несколько недовольных вздохов. Рон и Гарри тяжело дышали, виновато опустив головы под укоризненным взглядом Северуса.       Внезапно взгляд Гарри привлекли идеально начищенные чёрные ботинки. Поттер медленно стал глазами подниматься по стоящей перед ним фигуре, слыша только собственное сердцебиение. Он застыл, не обращая внимания на ворчащую Гермиону. Стена безразличия ко всему окружающему, которую мальчик сам же и вознёс, рухнула. Возмущение так и норовило вырваться наружу вместе с недоумённым возгласом, но вместо этого Гарри, будучи действительно ошеломлённым, приглушённо произнёс: «Малфой?»