Кролик и вьюрок

        – Сбежал! – воскликнул Вэй Усянь и хлопнул себя по бедрам. – Ах ты проказник, вот тебе всыплют!         – Тебе! Уже! И мало еще всыпали! – сказал Цзян Ваньинь запыхавшимся голосом. Подбросил на плече мешок.         – Вообще никому не сказал?         – Шицзе. Она меня поймала. Но благословила. Сказала, что нельзя оставлять тебя одного, наказывала, чтоб я привел тебя назад.         – Удачи тебе в этом, – сказал Вэй Усянь с чувством и похлопал брата по плечу. Обернулся к Лань Ванцзи. – Ну что, Цзи-сюн, пойдем, пока нас не завернули назад? А то вечно, как только поручают что-то интересное, спешат потом отнять, как претит им, что мы весело живем.         Лань Ванцзи оглянулся на дорожку, но никого, конечно, на ней не увидал.         Потому что Хуайсан сошел с нее загодя, и теперь прятался за кустом, словно пугливая птица в ветвях.         Потому что, если выйти туда, то пути назад уже не будет.         Может, тогда и не нужно.         – Пойдем, – сказал Вэй Усянь, – вы уже и так хорошо попрощались. А? Чем всю ночь занимались?         Хуайсан в своем убежище помахал веером на лицо. Мало ли, чем занимались, вот всем дело есть.         Не хочу обратно в мир, где никому нет дела. И где мне нет дела ни до чьей любовной жизни. Это столько забот, но столько и интересных размышлений.         Лань Ванцзи постоял еще, но потом все-таки повернулся к лесенке, которая спускалась к воротам.         Хуайсан с треском продрался сквозь кусты, вырвал у них сумку и крикнул, размахивая веером:         – Погодите! Подождите меня!         – Явился, – сказал Цзян Ваньинь. – Припозднился ты прощаться.         – Возможно! – сказал Хуайсан, затолкав прыгнувшее от короткого бега сердце обратно вместе со слюной. – А в поход как будто бы вовремя.         – Чего? В какой поход? – спросил Вэй Усянь. Увидел сумку. Захохотал. – Нэ-сюн! Что это ты? Боишься, что тебя законопатят учиться на второй срок?         Я и сам не знаю, что со мною, подумал Хуайсан, но знаю теперь, что, чтобы тебя уважали и любили, чтобы что-то у тебя было хорошее в жизни, нужно постараться. Делать иногда то, что трудно и что страшно, и что-то немного терпеть, и что-то пережидать, и что-то менять.         И я напишу это дагэ из первой же гостиницы, подумал Хуайсан. И я покажу это сейчас.         Они сейчас скажут, что я – мертвый груз. И что тогда?         Но никто ничего не сказал, а Цзян Ваньинь похлопал его по плечу, а Вэй Усянь сказал:         – Что такая маленькая сумка? На всех ли ты взял еды, я начинаю волноваться?         – Со мною только самое необходимое, тушь, кисти, немного бумаги.         – Необходимое тебе! Вот негодник. Ну что ж, придется Цзи-сюну платить за все наши обеды!         – Чепуха.         – А чья прабабка послала нас так далеко? Цзян Чен, смотри, он хочет соскочить.         – Ты ж великий охотник на фазанов, будешь кормить нас фазанами.         – Цзян Че-ен!..         Под беседу они спустились к воротам и вышли, сонные часовые вяло поклонились ханьгуан-цзюню и его гуциню вслед.         Поверить не могу, подумал Хуайсан.         Будем надеяться, что нам встретятся исключительно живописные виды.         Братья Цзян вышли на узкой тропе вперед, и между их плеч и между колыхающихся ханьфу виднелась зелень и воздух. А потом их стало меньше, когда Вэй Усянь протянул вдруг руку и взял Цзян Ваньиня за ладонь и быстро пожал. Цзян Ваньинь сжал в ответ.         Хуайсан поглядел на Лань Ванцзи. Тот вдруг остановился, слегка присел и наклонился, оказался с Хуайсаном вровень и даже ниже.         Сказал:         – Лента. Поправить.         Хуайсан сунул веер за пояс и, цокнув языком, сделал вид, что передвигает совершенно прямое и вровень с горизонтом серебряное облачко.         – Если вы всю дорогу будете так, то поворачивайте назад, – сказал Вэй Усянь. Они не успели уйти далеко, остановились и смотрели.         Хуайсан раскрыл веер, сделал горделивое лицо и сказал:         – Вы тоже будете. Сами поворачивайте.         – Мы?! А спорим, Нэ-сюн? На большие деньги. На то, кто нас будет кормить весь путь.         Цзян Ваньинь взял его за рукав и потащил вперед. Вэй Усянь захохотал.         Мне не придется ничего особенно и делать с отважными защитниками, подумал Хуайсан, глядя на Лань Ванцзи краем глаза, но я постарался сегодня, я совершил, чего не совершал никогда, и добровольно, никто не заставлял, и я всегда буду это помнить. И не то чтобы я хочу, чтобы Лань Ванцзи тоже это помнил, но…         Но я рад, что побуду с ним еще.         – Я рад, что побуду с тобою еще, – прошептал Хуайсан.         – Ванцзи рад. Хотел попросить. Невозможно просить.         Спасибо, что не попросил, подумал Хуайсан, что готов был, значит, расстаться неизвестно насколько, чтобы уважить мое сидение над картинами и уж точно никуда по опасным заклинательским делам не хождение. Ты тоже поменял что-то внутри себя, я вижу это. Ну и мне тогда не постыдно.         Хуайсан повернул к нему голову и разглядел внимательно, прицокнул, и принялся наблюдать уходящие назад скалы над потоком, и прицокнул снова: какая же красота.         Стал приглядываться к деревцам. В сумке сидела складная клетка и лежали свернутые и перевязанные сети и нить для силков. За какой следующей птичкой я погонюсь и к чему она меня приведет, как красный вьюрок привел к началу сладостного, если так можно про него сказать, учения?