Сердце хулигана

      Арсений Сергеевич мирно сидел в своем кабинете, проверяя очередную гору тетрадей, когда от дела его отвлекли двое учеников. – Арсений Сергеевич, вы же знаете, что Антона отчисляют? – задала вопрос Добрачева. – Какого Антона? – не отрываясь от работы, глухо вопросил учитель и сделал глоток уже остывшего черного кофе, что стоял на столе. – Можно подумать у нас в классе сто Антонов, – забурчал Позов, – Шастуна, какого еще-то… Раздался глухой звон упавшей на деревянный стол кружки, а белые листы тетрадей, исписанные логарифмами, тут же были залиты темной жидкостью. Арсений Сергеевич замер. – Как?! – опешил он, придя в себя. – За что? – Сами не знаем, – Дима пожал плечами. – Мы думали, вы в курсе, – подхватила девушка. Мужчина задумался на секунду, затем быстро сложил тетради, не пострадавшие от кофе, в отдельную стопку (чертов перфекционист) и встал из-за стола. – Сейчас все выясним. А вы идите на урок. С этими словами учитель вышел из кабинета и отправился прямиком к директору.

***

      В нужный кабинет Попов влетел как ошпаренный, негодование переполняло его. – Позвольте спросить, Пал Викторович, на каком основании вы отчисляете моего ученика? – в ярости запротестовал мужчина. – А на каком основании вы так врываетесь в мой кабинет? – спокойно ответил директор вопросом на вопрос. – Вы, никак, о Шастуне сейчас говорите? – О нем самом, – Попов с презрением взглянул на директора. – Прошу заметить, что у меня есть все основания, чтобы его отчислять. – Позвольте с вами не согласиться, – возразил Арсений Сергеевич. – Дорогой, уважаемый Арсений Сергеевич, – засмеялся Павел Константинович, – вы так заступаетесь за этого уголовника только из-за того, что вам стыдно признать то, что вы не справляетесь со своими обязанностями классного руководителя, ведь так? – больше утверждал, чем спрашивал он. – Шастун никакой не уголовник. И почему это я не справляюсь? – прыснул учитель. – Да потому, что с вашим появлением этот Шастун только еще больше скатился. И оценки и поведение его оставляют желать лучшего. – Но я ведь всего ничего в школе и, насколько я понимаю, он всегда был таким… – Вот именно, что всегда! – перебил директор. Ничего не изменилось после вашего появления. – Но ведь… он же старается, его успеваемость по моему предмету выросла и… он даже ездил на олимпиаду, – нервным голосом перечислял учитель, стараясь «отбить» Антона всеми способами. – Старается… – ухмыльнулся Павел Константинович, – на ваших уроках он может и старается, раз уж вы так утверждаете, а вот на остальных абсолютно никакого результата. Простите, Арсений Сергеевич, но я просто вынужден его отчислить. Мне такие ученики не нужны. – Но куда он сейчас пойдет, в конце года? Его же никуда не возьмут. До конца учебы меньше двух месяцев. – Меня это меньше всего волнует, – огрызнулся директор и сел за стол перебирать какие-то документы. – Пожалейте парня… – вздохнул Арсений. – Пожалеть? А он меня жалел хоть раз? Мне его выходки вот где уже, – мужчина приложил ладонь к горлу. – Ну… оставьте его хоть до конца года. Пусть он доучится, а летом ищет новую школу. Пожалуйста, – Арсений уже чуть ли не умолял своего начальника. – Не знаю… – Павел задумался. – Под мою ответственность. – И охота же тебе руки марать об этого мальчугана, – директор прищурился. В воздухе повисла недолгая угнетающая тишина. – Все, Арсений Сергеевич, иди, не мозоль мне глаза. Не собираюсь я никого оставлять, решил уже все. – Но… – попытался сказать мужчина. – Иди! – рявкнули ему, не давая договорить. Попов жалобно взглянул на директора и медленно развернувшись, направился к выходу из злосчастного кабинета. Пустой диалог, не принесший никакой пользы и не имевший абсолютно никакого смысла. Математик совсем не хотел, чтобы отчисляли кого-либо из его учеников. А уж тем более Шастуна. Почему? Да потому что он особенный. Часто вам попадались особенные люди? Именно так и утверждал сам мужчина, не желая ничего объяснять даже самому себе. Выйдя из кабинета, в коридоре он снова столкнулся с Катей и Димой. – Так, а вы почему не на уроке? – строго спросил он. – Мы ждем информацию о том, что Антон остается в школе, – ответил парень в очках. Учитель грустно усмехнулся. – Боюсь, эта информация не подтвердится. – Вам не удалось его уговорить? – с грустью спросила Катя. – Нет. Мне очень жаль, ребят. А теперь идите, пожалуйста, на урок. Все трое разошлись. Поникшие ученики нехотя отправились на урок, а не менее расстроенный Арсений Сергеевич последовал обратно в свой кабинет.

***

      Снова кабинет математики, уже ставший для Арсения таким родным. Удобный мягкий стул с небольшими потертостями в некоторых местах, деревянный учительский стол бежевого цвета. И заявление об увольнении, лежащее на том самом столе. Арсений Сергеевич делает последнее движение, ставя свою подпись снизу листа, и перечитав все, ранее им написанное еще раз, встает и выходит из класса.       Стук в кабинет директора и прозвучавшее из него «Войдите». Попов подходит к директорскому столу, на который молча кладет лист формата А4. – Что это? – недоумевает мужчина, поправляя очки, сползшие на кончик носа. – Заявление, – твердо и без эмоций отвечает Попов, – по собственному желанию. Павел Викторович взял листок и прочел содержимое, что было написано аккуратным красивым почерком Попова. – Да ты с ума сошел! Под конец года увольняться! Нам выпускной класс к экзаменам надо готовить, а он увольняться, – возмутился он. – Я уже все решил. Я не останусь в школе, – спокойным тоном отвечал Арсений, хотя в голосе его проявлялась едва слышимая дрожь. Из школы он уходить не хотел. Ему нравилось здесь. Да и куда бы он пошел? Но куда пойдет Антон? Арсений, может, как-то и справится, но парню что делать? В этот момент мужчина думал не о себе. Он мог думать только о Шастуне. О таком глупом, несерьезном, еще многого в этой жизни не понимающем Шастуне. – Ну-ну, – мужчина встал из-за стола и подошел ближе к Арсению, скрестив руки, – позволь полюбопытствовать тогда, в чем же причина столь неожиданного решения? – Это личное, – смутился Арсений, пряча взгляд. – Не отчисление ли Шастуна является твоим личным? – подозрительный и слегка ехидный взгляд. – Даже если это, какая разница? – Арсений повысил тон, резко бросив хмурый взгляд на директора. – Я не понимаю, чем он тебе сдался-то? Бросать свою работу из-за какого-то сорванца, который от жизни ничего не хочет. Разве что только развлекаться! – Я не останусь в школе, где он не будет учиться. – Господи… – мужчина плюхнулся в кресло и тяжело вздохнул, – Вы же все меня в могилу скоро сведете. Он взял со стола заявление и порвал его на несколько частей. – Иди к своему Шастуну. Оставляю его. – Правда? – глаза Арсения заблестели, а голос заметно повеселел. – А что мне еще остается… Но! Под твою ответственность! И не дай Бог… – Павел Викторович погрозился пальцем. – Я вас понял, – перебил Арсений, – Спасибо! Попов, не веря в происшедшее, выбежал из кабинета как мальчишка, счастливый, словно ему подарили новую приставку.

***

      Закончился пятый урок. Идя по коридору во время перемены, Арсений Сергеевич встретил несколько учеников своего класса и начал высматривать Диму Позова. – Дима, подойди! – Арсений Сергеевич сделал жест, как-бы подзывая подростка. Парень подошел к учителю с вопросительным выражением лица. – Можешь говорить своему другу, что он остается в школе, - уголки губ на лице мужчины непроизвольно приподнялись. – Как? Серьезно? – ликующе крикнул ученик. – Серьезно, – Попов слегка хлопнул парня в очках по плечу и уже собрался уходить, но на секунду остановился. – Только… не говори Антону, как так вышло. Если спросит, скажешь, что директор подумал и изменил свое решение, хорошо? – Ладно, – парень пожал плечами, а учитель снова улыбнулся и отправился по своим делам.

***

      Еще никогда Шастун не возвращался из школы настолько расстроенным. Вот, казалось бы, совсем недавно он хотел поскорее свалить оттуда, но сейчас совсем не то время. То ли ситуация в семье так на него повлияло, то ли… что-то еще. Войдя в дом, он встретился с мамой, которая носилась по квартире с небольшой влажной тряпочкой, протирая всюду пыль. – Антош, как дела в школе? – между делом поинтересовалась она. Вопрос повисает в воздухе. Ответа на него не следует. Антон просто молча отправляется в свою комнату и занимает лежачее положение на своей просторной кровати, буквально упав на нее. Он пролежал, не двигаясь, какое-то время, слушая на повторе один и тот же трек любимой группы в наушниках, как вдруг раздался телефонный звонок. – Але? – Тоха! То-оха-а-а!!! Ты прикинь че! – очень громкие крики и визги сразу нескольких разных голосов раздалось по ту сторону провода. – Мне не до веселья, ребят, – нахмурился Антон. – Тебя в школе оставляют! – закричали ребята в один голос. Кажется, это были Дима с Кириллом. Антон распознал среди них еще и женский тонкий голосок, который принадлежал Кате Добрачевой. – Очень смешно, – парень насупился еще сильнее и уже хотел сбросить вызов. – Ты дурак? Это правда! Пахан сам сказал. В общем, тебя реально оставляют, завтра чтоб как штык в школе и без опозданий, баклан! – протараторил Дима. Антон не мог поверить словам друзей, ему будто сразу стало легче, вся эта загруженность мгновенно куда-то пропала. Никогда он еще так не радовался тому, что завтра ему нужно идти на учебу. Подросток проболтал с друзьями еще долгих минут двадцать, а после отправился обедать вместе с матерью. – Ты что сегодня из школы такой грустный вернулся? – спрашивает светловолосая женщина с завязанной высоко на макушке небрежной прическе. – А? Да, ничего, ерунда, мам, – Антон улыбнулся, – Устал просто немного, – добавил он и принялся хлебать горячий суп из глубокой тарелки.