Гарри Поттер и Принц Слизерина

      Все казалось таким… правильным. И именно это больше всего пугало Гермиону. Они с Невиллом всего лишь сегодня в обед обсуждали с Гарри третий этаж, Философский Камень и то, как важно присматривать за Джимом и Роном, чтобы те не натворили глупостей. Они даже остались в общей комнате на несколько часов после отбоя, на случай если те попробуют прокрасться мимо. Но вместо этого Джим и Рон подошли к ним почти в полночь и прямо заявили, что Дамблдора отвлекли, что Снейп собирается украсть Камень этой ночью, что никто не хочет их слушать и что единственный выход — самим украсть Камень раньше Снейпа. И внезапно… все показалось правильным.       Не в смысле Снейпа, конечно. Гермиона доверяла Гарри в этом вопросе и согласилась с ним, что виноват, скорее всего, Квиррелл. И все же внезапно стало казаться правильным думать, что, кем бы то ни был вор, никто не сможет его остановить, кроме как четверка первокурсников, не знающих ни одного по-настоящему боевого заклинания, мощнее сковывающего ноги проклятия… которое сам Квиррелл им и показал! Но все это не имело значения, потому что попытаться остановить его было правильно, а остальное само уладится.       Под мантией-невидимкой Джима было тесно, но они добрались до третьего этажа без происшествий. Цербер все еще ждал, хотя и выглядел сонным. Гермиона заметила поблизости на полу небольшую арфу, но Джим опередил ее. Оказалось, Хагрид случайно проговорился ему, что пса можно усыпить музыкой, так что Джим начал играть на флейте, которую полувеликан подарил ему на Рождество. Люк уже был открыт, но Невилл остановил всех, понюхав воздух, доносившийся снизу из затхлой комнаты. Он сразу сообщил, что внизу дьявольские силки — опасное плотоядное растение, которое убивает, сжимая жертву, но очень боится огня. Невилл пошел первым и с помощью чар Пламени Колокольчика расчистил путь для остальных.       Навыки Ловца помогли Джиму быстро справиться с комнатой ключей, но Гермионе показалось странным, что защита Камня может быть основана на навыках игры в квиддич. Что-то в этом казалось… неправильным, но она отогнала сомнения, когда они перешли в следующую комнату с гигантской шахматной доской. Это казалось еще менее правильным, но выбора, кроме как играть, у них не было. И все же один момент вызвал у нее настоящий ужас, когда Рон решил пожертвовать фигурой, на которой сидел, ради быстрой победы. Гермиона закричала, когда другая фигура устремилась к нему, но в последний момент Невилл использовал чары Левитации, подняв Рона с пути удара и мягко опустив его у края доски.       — Отличная работа, Невилл! — воскликнула она взволнованно.       — Да! — обрадованно ответил он. — И я даже не поджег его!       — Подожди, ЧТО?! — воскликнул Рон. — Такое могло случиться?!       — Эм, забудь, — быстро сказала Гермиона. — Забудь, что он сказал. Джим, бери короля, пора отсюда уходить.       После того как король пал, четверка двинулась дальше — мимо уже обезвреженного тролля — в комнату, которую Гермиона сочла предпоследней. Логическую головоломку Снейпа она решила с легкостью, но при этом ей уже приходилось подавлять начинающее беспокоить ощущение чего-то неправильного, даже откровенно дурного. Ее также тревожил тот факт, что зелья было только два: одно — чтобы идти вперед, другое — назад. То есть двое должны будут останутся здесь ждать прихода помощи… которая может и задержаться, ведь они никому не сказали, куда направляются, а это, как Гермиона вдруг осознала, уж очень не похоже на нее и уже по-настоящему неправильно. Но прежде чем она смогла как-то выразить эту мысль, Джим отвлек ее, указав на пузырьки с зельями.       — Подождите. Это самозаполняющиеся флаконы. У моего отца такой набор. Авроры используют их для хранения целебных зелий. Когда один полностью опустошен, через минуту-другую он снова наполняется из общего хранилища в департаменте.       — Логично, — сказал Невилл. — Было бы глупо, если бы вор мог пройти сквозь пламя, а преследователь — нет. К тому же, если Квиррелл или Снейп уже здесь были, то они выпили нужное зелье, а флаконы полные. Что ж, кто идет первым?       — Я, — мрачно ответил Джим. — Это… моя задача. Всегда была. Когда пройду, каждый из вас должен по очереди выпить второе зелье и выбраться отсюда за помощью. Если я не справлюсь со Снейпом, — он взглянул на Гермиону и Невилла, — или, может, с Квирреллом, тогда вы должны привести других учителей.       Он выпил зелье и прошел сквозь черное пламя. Никто из оставшихся не потянулся к зелью, ведущему назад. Через минуту флакон, что Джим опустошил, снова наполнился. Рон поднял его и сказал:       — Делайте что хотите, но Джим — мой друг, и я не дам ему столкнуться с… кем бы то ни был находящийся внутри одному, — он выпил зелье, бросил пустой флакон Невиллу и прошел через черное пламя.       Невилл взглянул на Гермиону с мучительным выражением лица. Она закрыла лицо руками, пытаясь понять, как они дошли до такого. Но думать об этом было больно. Через несколько секунд она подняла голову, услышав, как Невилл осушает зелье. Затем он поставил пустой флакон на полку, взял зелье, ведущее назад, и вложил его в руку Гермионы.       — Возвращайся, Гермиона. Ты — умная. Выбирайся и зови подмогу. А мы с Джимом и Роном будем держать оборону, сколько сможем, — он обнял ее и побежал сквозь черное пламя, оставив ее одну.       Она смотрела на пламя вечность, затем — на зелье в руке, что могло вывести ее отсюда, чтобы она позвала помощь. Она пыталась заставить себя открыть пробку и сделать то, что было разумно. Она продолжала смотреть на флакон еще несколько минут, даже после того, как другой снова наполнился. Но при всей своей силе воли и разуме она не смогла сделать разумный выбор. Вместо этого она сделала правильный выбор: заменила зелье в руке на то, что только что выпил Невилл, и осушила его без раздумий. Вытащив палочку, она кинулась в огонь, окрыленная ощущением, что поступает правильно. И лишь увидев профессора Квиррелла, глядящего на нее с самодовольной усмешкой, а у его ног — трех связанных гриффиндорцев, ощущение полной неправильности ударило Гермиону словно молнией.       Через пару секунд Гермиона тоже оказалась связана. Затем, Квиррелл призвал пергамент, с помощью которого она могла общаться с Гарри.       — Как он работает, мисс Грейнджер? — почти мягко спросил он.       Она ничего не ответила и злобно уставилась на него.       — Мисс Грейнджер, если мне придется спрашивать во второй раз, я это сделаю только после того, как я познакомлю одного из твоих друзей с проклятием Круциатус. Уверен, твой друг мистер Лонгботтом упоминал его. Это то проклятие, что довело его родителей по состояния полукататонических овощей. Хочешь, чтобы я помог Лонгботтому воссоединиться с ними? Навсегда?       — Ничего ему не говори, Гермиона, — твердо сказал Невилл.       — Ах, гриффиндорское мужество. Как предсказуемо благородно, — усмехнулся Квиррелл, вытащив палочку и направив ее на голову Невилла.       — Стой! — воскликнула Гермиона. — Я… я скажу, — и она объяснила, как работает пергамент.       — Спасибо, мисс Грейнджер. О, не надо так разочарованно смотреть на свою подругу, мистер Лонгботтом. Я уверен, она считает, что если я пошлю сообщение Поттеру Большему, он, будучи разумным молодым слизеринцем, сразу же пойдет к преподавателю. Однако, есть небольшой изъян в иначе крайне слизеринской натуре Поттера Большего, который мисс Грейнджер недостаточно ценит. Когда его друзьям грозит опасность, он совершенно теряет чувство меры. Не так ли, Поттер Меньший?       Джим стиснул зубы от прозвища «Поттер Меньший», напоминающее ему о его статусе второго ребенка. Но после событий, случившихся в День подарков, он знал — Квиррелл прав. Если Гарри посчитает, что его друзьям грозит опасность, он может быть настолько же безрассудным, как и любой гриффиндорец. Квиррелл лениво сотворил кресло, сел в него и начал отправлять сообщения — вероятно, Гарри. Затем, спустя несколько минут, он убрал пергамент и достал карманные часы.       — Двадцать минут. А там посмотрим, сколько в Гарри Поттере духа Гриффиндора, — сказал он. Небрежным взмахом он добавил к узам, державшим четырех учеников, кляпы, после чего закрыл глаза, будто собирался вздремнуть. Дети пытались вырваться, но не могли преодолеть связавшие их магические путы. Спустя долгое время Квиррелл открыл глаза и снова взглянул на часы.       — Хм. Похоже, в мистере Поттере больше слизеринского, чем я думал, — произнес он, заставляя кресло исчезнуть и приближаясь к связанным детям. — Или, может, он просто не так уж и умен. Интересно, как же мне его замотивировать? Насколько я понимаю, Поттер Больший не особо заботится о брате и еще меньше — о мистере Уизли. Значит, остаетесь вы, мисс Грейнджер и мистер Лонгботтом, — взмахом палочки он снял кляпы с детей. — Ну что, кто хочет закричать первым?       Прежде чем гриффиндорцы успели ответить, с лестницы, ведущей в зал, раздался властный голос:       — КВИРРЕЛЛ! Я здесь. Хватит уже разыгрывать злодея из маггловского комикса.       Квиррелл резко обернулся, удивленно глядя на Гарри Поттера. Сначала Гермиона растерялась — ей показалось, что вошел Джим, а не Гарри. Но потом она поняла — это был первый раз с сентября, когда она видела его в повседневной одежде и без Простоблеска в волосах.       — Мистер Поттер! И как раз вовремя! — бодро сказал Квиррелл.       — Ага, я слышал твои зловещие монологи, пока спускался по лестнице. Очень жутко, — спокойно ответил Гарри. Квиррелл злобно уставился на мальчика, который в этот момент был безмерно благодарен своей ограниченной подготовке по окклюменции. Без нее у него сейчас случился бы еще один приступ паники, как тогда у Снейпа — только в этот раз вслух. Вместо этого он подавил желание свернуться калачиком и заплакать и проецировал ту же уверенность, которую проявлял в Логове Принца, когда имел дело с Драко.       — Скажи, профессор Квиррелл, — продолжил он, надеясь удержать внимание мага на себе, — теперь, когда мы остались вдвоем, можем поговорить честно. Что, во имя Мерлина, с тобой произошло? Все старшекурсники, с кем я говорил, вспоминают тебя с теплом — умный, добрый человек, получивший Мастера по маггловедению, уважаемый студентами и коллегами. А теперь ты — карикатурный злодей, который грозится пытать детей, чтобы добиться своего.       Квиррелл зло рассмеялся:       — Я взял академический отпуск за год до того, как вернуться в Хогвартс в качестве преподавателя Защиты. Тогда я был молод и глуп, полон нелепых представлений о добре и зле. А потом я встретил его — своего хозяина. Он показал мне истину этого мира, показал, насколько я ошибался. Нет добра и зла. Есть только…       — Сила, — перебил Гарри. — Сила и те, кто слишком слаб, чтобы понять ее. Да, я знаком с этой цитатой. Она встречается в Развитии и упадке Темных Искусств и впервые приписывается Темному Лорду Эмерику, что сеял ужас в Британии в XIV веке. И все же эти слова не помешали людям прозвать его Эмериком Отъявленным, — Гарри фыркнул почти с презрением. — Забавно, что твой хозяин решил брать в пример одного из немногих гриффиндорцев, ставших темным лордом. Это многое объясняет, особенно его дурные привычки. Кстати, он упоминал, что эта фраза — часть последних слов Эмерика перед его казнью?       Квиррелл оторопел от жуткого спокойствия мальчика и его знаний о темных тематиках. Затем по комнате эхом разнесся сиплый, шипящий голос:       — Хватит говорить. Забери Камень! Ис-с-с-спользуй Мальчишку!       Связанные гриффиндорцы в ужасе заозирались, а Гарри застыл, услышав голос. Квиррелл раздраженно указал на него:       — Иди сюда, Поттер! — процедил он. Гарри медленно подошел к Квирреллу и Зеркалу. Его план заключался в том, чтобы посмотреть в Зеркало, надеясь, что теперь, зная его природу, он сможет противостоять его силе, и затем выдумывать ложь, чтобы тянуть время, пока не подоспеют взрослые. А если взрослые не подоспеют… тогда они все погибнут, и он непременно будет преследовать Оливию Колумбико и Родни Монтегю до конца их дней.       Но, подойдя к Зеркалу и взглянув в него, Гарри удивился — он увидел совсем не то, что ожидал. Его заветное желание больше не отражало образ любящего и преданного члена рода Поттеров. Теперь в зеркале он восседал на Троне Гидры, который признавал его Принцем. Зеркальный Гарри смотрел на реального с величественным спокойствием… а затем вдруг лукаво усмехнулся. Далила, чья голова раньше была вне кадра, появилась в поле зрения, зажав во рту крупный кристаллический камень. Она уронила его в руку зеркального Гарри и кокетливо хихикнула. Гарри из зеркала засунул Философский Камень в карман и подмигнул… и в тот же миг карман настоящего Гарри оттянулся от добавившегося веса. Глаза мальчика расширились.       «Они спрятали Камень так, что его мог достать только тот, кто по-настоящему не желал его заполучить», — подумал он с восхищением. — «И им даже не пришло в голову, что Квиррелл может заставить помочь кого-то против воли?! Да у меня в команде одни идиоты!»       Квиррелл заметил его реакцию.       — Что, Поттер? Что ты видишь? — резко спросил он.       — Эм… я вижу себя. Дамблдор, хм, жмет мне руку. Я выиграл Кубок факультетов, — пробормотал Гарри. Внутри он корчился от стыда — обычно он врал куда лучше, но внезапное появление Камня в его кармане выбило его из колеи. И это заметил не только он сам.       — Он лжет! — прошипел ужасный голос.       «Ну, стоило попробовать», — подумал Гарри. Затем резким движением он выхватил палочку, направил ее на голову Квиррелла и как можно громче крикнул:       — СОНОРУС!       Он нарочно выделил первый слог. Тот самый пронзительный визг, за который Гарри когда-то получил свое первое наказание, разнесся вновь. Связанные гриффиндорцы зажмурились от боли, Квиррелл согнулся пополам, а Гарри бросился к лестнице.       — Останови его, идиот! — взвыл голос, и Квиррелл, несмотря на боль, отправил в Гарри Отбрасывающие чары. Они попали в мальчика с такой силой, что он аж перевернулся в воздухе и с глухим ударом рухнул лицом вниз. Затем Квиррелл щелкнул пальцами, и у подножия лестницы вспыхнула стена огня, преградив путь к отступлению.       — Жалкий ребенок! Ты правда думал, что сможешь одолеть меня такой жалкой атакой?! — рявкнул он.       Гарри медленно поднялся, спиной к волшебнику.       — Нет, — прокашлялся он, — я просто хотел, чтобы ты понял: я умею колдовать проклятие разбития стекла, — он обернулся, держа палочку в одной руке, а в другой — (фальшивый) Философский Камень, и упирая в него наконечник. — Ну что, профессор, вы ведь сами сказали, что пора поболтать. Так что… давайте поболтаем. Или я раскрошу Камень на миллион осколков.       — Наглый ублюдок! — завопил Квиррелл. — Отдай Камень, или я клянусь — ты и твои друзья умрете в МУКАХ!       — Да ЗАТКНИСЬ ты уже! — в ответ заорал Гарри. — Честное слово, ты был куда терпимее, когда заикался! У тебя нет ничего, кроме угроз убить нас — и поскольку ты и так собирался нас убить, они меня не пугают, — он почти презрительно усмехнулся. — Кстати, как сказал один известный маггл по имени Уинстон Черчилль: «Не разговаривай с обезьяной, если в комнате шарманщик». Так что заткнись и дай говорить своему хозяину.       Квиррелл зарычал, но затем снова заговорил потусторонний голос:       — Дай мне поговорить с мальчишкой.       — Хозяин, — неуверенно сказал Квиррелл, — вы недостаточно сильны.       — Я достаточно с-с-силен для этого, — и после этих слов Квиррелл выпрямился и начал разворачивать тюрбан. Гарри приготовился к тому, что когда-то представлялось ему как «прыщ погибели». Но реальность оказалась куда страшнее. Когда последние обмотки упали, взору открылся Волдеморт — сморщенное, отвратительное лицо, полное злобы и ненависти, сросшееся с затылком Квиррелла и отражающееся в Зеркале. Гарри бросил быстрый взгляд на Волдеморта, пока глаза Темного Лорда еще не сфокусировались, затем устремил взгляд в грудь Квиррелла, сосредоточился на своих ограниченных познаниях в окклюменции и поклялся, что ни за что не встретится с ним взглядом. Его жизнь и жизни его друзей зависели от того, сумеет ли он сохранить свои мысли при себе. Гриффиндорцы же замерли в ужасе.       — Волдеморт, — прошептал Джим.       — Видишь, чем я с-с-стал, Гарри Поттер? Видишь, что с-с-сделал со мной твой брат? — зашипел Волдеморт.       — Ты ждешь извинений? К тому же, я не собираюсь на тебя смотреть. Я знаю, что ты Легилимент, так что, если ты не против, я просто сосредоточусь на профессоре Квиррелле — вдруг он решит сделать что-то, о чем мы все пожалеем.       — А-а-а, ты и вправду хитер, Гарри Поттер. Достоин быть в Слизерине. И подумать только — твои глупые родители бросили тебя грязным магглам, а потом с-с-снова отвергли лишь из-за Рас-с-спределения. Присоединись ко мне, Гарри Поттер. С-с-сядь по правую руку от меня — и я дарую тебе месть всем, кто тебя предал, и с-с-силу, что за пределами твоего воображения.       — Правда? Просто, знаешь, я могу вообразить довольно много, — сказал Гарри с видом, будто он серьезно рассматривает предложение Волдеморта.       — Гарри, ты не можешь! — закричала Гермиона.       — Не слушай его, Гарри! — воскликнул Невилл.       — Я всегда знал, что ты темный волшебник, змеюка! — заорал Джим.       Гарри сдержался, чтобы не закатить глаза на глупость Джима.       — Простите, не могли бы все гриффиндорцы — особенно Джим — заткнуться? Сейчас говорят взрослые! — затем он снова повернулся к Квирреллу, старательно избегая зрительного контакта с Волдемортом. — Очевидно, мой лорд, мне нужны некоторые… гарантии, — сказал он.       — Такие как…       Он глубоко вздохнул и попытался придумать что-нибудь, что могло бы удержать Волдеморта от действий и заставить его говорить.       — Почему вы напали на Годрикову Впадину в Хэллоуин 1981 года?       Волдеморт замешкался.       — Почему ответ на этот вопрос должен служить… гарантией?       — Ваши действия той ночью всегда мне были не понятны. Вы оглушили Джеймса и Лили Поттеров, а затем попытались убить Джима. Я могу только предположить, что, если бы вы расправились с ним, убили бы и меня. Честно говоря, я не могу представить причины убить одного из близнецов, а другого оставить в живых, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы вы убедили меня, что хотите убить только Джима, а не меня. И, если честно, именно с той ночи моя жизнь пошла под откос, так что, думаю, я имею право знать.       Темный Лорд рассмеялся — и Гарри это напомнило Нидхегга.       — Ты заинтриговал меня, Поттер. Хорошо. Было… пророчество…       — Что? Какое пророчество? — растерянно спросил Джим.       Квиррелл слегка повернул голову, и Гарри понял, что Волдеморт хотел посмотреть на Джима.       — Они даже тебе не сказали? Как забавно! «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе с-с-седьмого месяца…» Эту часть пророчества подслушал один из моих Пожирателей Смерти и передал мне.       — Какой Пожиратель Смерти? — спросил Гарри, чтобы знать, кого позже убить.       Волдеморт рассмеялся:       — Твой прославленный преподаватель зелий, конечно же.       Кровь застыла в жилах Гарри. Было несколько профессоров, которые нравились ему больше других, но Снейп был для него ближе всех к роли наставника. В стороне Гермиона ахнула от шока, а Джим и Рон выругались, проклиная имя Снейпа. Невилл промолчал, но в его глазах вспыхнул мрачный огонь. Волдеморт проигнорировал их всех. Как и надеялся Гарри, Темный Лорд не устоял перед желанием пуститься в монолог.       — Изначально я хотел наведаться в Святого Мунго 1 августа и попросту перебить вс-с-сех младенцев в отделении, но некоторые мои последователи убедили меня, что нас-с-силие в таком масштабе будет… контрпродуктивным. С-с-со временем я с-с-сузил круг возможных избранных до тебя, твоего брата и Наследника Лонгботтомов, но к тому моменту обе ваши с-с-семьи уже находились под чарами Фиделиуса. Я был весьма суров с теми, кто убедил меня подождать. К счастью, за несколько дней до рокового Хэллоуина ко мне пришел новобранец и с-с-сообщил, что он — Хранитель Тайны Поттеров. Остальное, как говорится, — ис-с-стория. Я не убил твоих родителей сразу только потому, что опасался, что на доме могут быть защитные чары, распознающие Убивающее проклятие, как здесь, в Хогвартсе, и не хотел раскрывать свой замысел Дамблдору до того, как убью тебя и твоего брата. К тому же они и вправду брос-с-сали мне вызов в прошлом, и я хотел, чтобы они пожили достаточно, чтобы пострадать от осознания, что не смогли защитить своих детей. В любом случае, с-с-события того Хэллоуина однозначно доказали, что Джим Поттер — тот с-с-самый, кто с-с-способен победить меня. Несомненно, именно поэтому твои родители бросили тебя ради него. Тебе нечего бояться, Гарри Поттер, и если ты отдашь мне Камень, тебя ждет великая награда.       Мысли Гарри бурлили. Пророчество? И именно Снейп рассказал о нем Волдеморту? А Хранитель Тайны?       — Подождите. Хранитель Тайны пришел к вам в конце октября? Но Сириус Блэк признался, что он тайно служил вам в течение многих лет!       — С-с-сириус Блэк? — переспросил Волдеморт с ноткой замешательства. На самом деле, в его голосе было так много искреннего недоумения, что Гарри сам не заметил, как посмотрел ему в лицо — и Темный Лорд и вправду выглядел сбитым с толку. Затем Гарри понял, что они смотрят друг другу в глаза. А затем по выражению гнева на лице Волдеморта он понял, что тот прочел мысли Гарри и понял, что Камень в его руках — подделка. И затем Гарри сделал единственное, что пришло ему в голову — выстрелил фейерверком прямо в лицо Квиррелла.       — СЕЙЧАС! — закричал он сквозь громкие хлопки и вопли Квиррелла.       Тео и Блейз выскочили из-за гигантского зеркала, за которым они прятались, пока Гарри отвлекал Квиррелла. Мгновенно они наколдовали на гриффиндорцев сильнейшие Финиты — их путы тут же исчезли. По их указке, Гермиона, Невилл и Рон побежали к лестнице, верх которой все еще полыхал. Блейз и Тео последовали за ними, но Джим, к изумлению и тревоге Гарри, бросился на Квиррелла. В последний момент он (с криком «Ка-а-ай!») скользнул по полу, ударив Квиррелла в колено с такой силой, что сустав хрустнул, и тот рухнул с криком боли.       Наверху пятеро учеников отчаянно колдовали чары призыва воды на пламя, но слабые струйки не могли его потушить. Тогда Гермиона повернулась к Невиллу:       — Невилл! Вспомни, как ты впервые пробовал заклинание Левитации папиной палочкой! Вспомни, как это ощущалось… будто пытаешься провести магию сквозь кирпич!       Невилл на секунду растерялся, но потом понял, что она имела в виду. Он кивнул, направил палочку на огонь и закричал: «АГУАМЕНТИ!» — но не отпустил заклинание. Вместо водяного потока на конце палочки появилась маленькая синяя сфера — пузырь с бурлящей, пенящейся водой. Лицо Невилла исказилось от боли, но пузырь медленно рос.       В зале с Зеркалом Гарри пришел в себя от удивления, вызванного приемами Джима, и начал действовать:       — ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС! — Квиррелл тут же окаменел. Он не мог говорить, только стонал от ожогов и, вероятно, вывиха колена, но Волдеморт продолжал кричать. С отвратительным чувством Гарри понял, что у них не было способа остановить Волдеморта, если тот покинет тело Квиррелла и попытается овладеть кем-то другим.       — ДЖИМ! Нам нужно ВЫБИРАТЬСЯ ОТСЮДА! — закричал он.       Наверху ноги Невилла дрожали, а зрение затуманивалось, но на кончике его палочки вырос пузырь воды более двух футов в диаметре. Он больше не мог его удерживать — и выпустил заклинание. Гигантский поток воды хлынул на пламя и погасил его. Сила заклинания могла сбить Невилла с ног и отбросить вниз, но Рон, Тео и Блейз подхватили его. Они же и поймали его, когда он потерял сознание от перенапряжения. Гермиона бросилась вниз по ступеням и закричала, зовя Гарри и Джима.       Внизу Гарри уже подхватил Джима (который неистово пинал лежащего Квиррелла в голову), чтобы вытащить его из комнаты, когда тело мужчины взорвалось волной энергии, сбив их обоих с ног. Тело Квиррелла взмыло в воздух, и с болезненным хрустом его руки раскинулись, преодолев заклинание паралича.       — Мастер! НЕТ! Я верно служил вам! — закричал Квиррелл.       — Бесполезное НАС-С-СЕКОМОЕ! Целый ГОД потрачен впустую, а Камня тут никогда и не было! Поплатись же за с-с-свою неудачу, Квиррелл!       Голова Квиррелла дернулась вправо, и он мучительно закричал. Потом она продолжила поворачиваться. Крик резко прекратился, сменившись звуком ломающихся костей и рвущихся сухожилий — голова Квиррелла повернулась на 180 градусов, и лицо Волдеморта оказалось спереди. Он взмахнул рукой к лестнице и прорычал:       — БОМБАРДА!       Блейз успел схватить Гермиону и оттащить ее обратно наверх, когда проклятие обрушило потолок и перекрыло проход к лестнице. Пытаясь избавиться от боли, Гарри все еще мог услышать, как Гермиона его зовет. Затем он почувствовал, как мощная сила подняла его в воздух и ударила о стену. Судя по вскрику, его брата так же швырнуло о стену рядом с ним.       «Прекрасно. Мы с Джимом умрем вместе. Как… поэтично».       Гарри попытался бороться с магической хваткой, осознав, что они с Джимом прижаты к стене в нескольких футах от пола. И тут он в ужасе увидел, как Волдеморт, все еще управляющий изуродованным телом Квиррелла, подлетает к ним.       — Год потрачен в пустую, и у меня осталось всего несколько с-с-секунд, пока это тело не исчерпает с-с-свою полезность. Но мой дух уцелеет. Я противостою Пророчеству, как и бросаю вызов Смерти. Но, пока я еще не утратил с-с-связь с этим телом, у меня есть время убить Мальчика-Который-Выжил… и его назойливого брата! Ты однажды уже выс-с-стоял против Убивающего проклятья, Джим Поттер. Посмотрим, распространяется ли твоя неуязвимость на более традиционные с-с-способы убийства!       Он схватил обоих Поттеров за горло и начал душить. Боль в шее Гарри усилилась от жгучей боли в небольшом шраме на лбу, и он услышал, как Джим тоже болезненно закричал. Оба мальчика слабо вцепились в руки тела Квиррелла, пытаясь ослабить хватку, но тщетно. Перед глазами у Гарри поплыли пятна. Тогда, он инстинктивно потянулся и попытался выцарапать Волдеморту глаза. Джим сделал то же самое. Перед тем как сознание покинуло его, Гарри услышал слабое шипение — почти как шкворчащий бекон — и мгновенно последовавший за ним вопль агонии. А затем Гарри Поттер потерял сознание. Последней его мыслью было ощущение мощной и зловещей силы, проходящей сквозь его тело на пути к выходу из зала, силы, что бросила вызов смерти и жаждала мести обоим братьям Поттерам. А потом — только тьма.