Гарри Поттер и Принц Слизерина

      ПОТТЕР-МЭНОР. 19:00       Лили Поттер аппарировала в фойе поместья Поттеров как раз перед ужином. Призвав домашнего эльфа, чтобы тот отнес ее сундуки и другие вещи, она направилась на кухню. Хотя в Поттер-Мэноре имелась полноценная столовая, она была слишком велика для троих, поэтому семья обычно ела в уютном уголке для завтраков за столом, рассчитанным на троих. Точнее, на четверых — но Лили уже десять лет приучала себя не замечать пустое место, где должен был стоять четвертый табурет. Ужин уже был на столе: деревенский пирог, жареная картошка и пирог с патокой на десерт — любимые блюда Джима.       Трое Поттеров непринужденно болтали за едой, но Джим ощущал, что в комнате стояло невыносимое напряжение. Вопросы касались его первого года обучения, перспектив команды по Квиддичу, возможных семейных поездок в отпуск Джеймса. Ни слова о Гарри. Ни слова о Волдеморте. Ни слова о запахе скотча, который Джим чувствовал от отца. Но по-настоящему атмосфера накалилась, когда Джеймс упомянул дядю Пита.       — Кстати, Лили. Сегодня видел Питера. Он передает поздравления с завершением твоего первого года преподавания.       Лили застыла с ложкой у рта, подняла взгляд и посмотрела мужу в глаза.       — Очень мило, — наконец произнесла она тоном, дающим понять, что это совсем не мило. — Где ты его встретил?       — Да так, — ответил Джеймс неубедительно, словно тут же пожалел, что заговорил о Питере. — Зашел к нему в офис, обсудить кое-какие… юридические вопросы. Ничего серьезного.       — Угу, — сказала Лили и отпила вина. Джим с беспокойством переводил взгляд с матери на отца. Напряжение между ними ощущалось с того момента, как они узнали, что Гарри — волшебник, но после Рождества все стало только хуже. Несколько минут за столом царила тишина, пока Лили не обратилась к сыну:       — Ну а ты, Джим, какие планы на лето? Ну, как только домашку сделаешь, — добавила она с улыбкой.       — Да ладно тебе, Лили, — засмеялся Джеймс. — Дай мальчику отдохнуть, прежде чем наседать с домашкой.       Лили тоже улыбнулась, но в ее взгляде мелькнуло… что-то.       — Все нормально, — быстро сказал Джим. — Я и правда хочу все сделать пораньше. На самом деле… я хотел спросить, можно ли мне летом немного позаниматься дополнительно с репетитором? Я не со всеми предметами справился так, как хотел, и хочу добиться большего в следующем году.       Джеймс отложил бокал и приподнял бровь:       — Кто ты и что сделал с моим сыном Джимом Поттером? — пошутил он.       — Я серьезно, — сказал Джим. Джеймс слегка вздрогнул при этих словах, но сын продолжил. — Я поговорил с профессором МакГонагалл, и она сказала, что есть форма, которую вы можете заполнить и подать в Министерство. Тогда вы сможете следить за тем, как я практикуюсь с палочкой до двадцати часов в месяц. Или, если вы заняты, этим может заняться какой-то другой квалифицированный и проверенный человек. Преподаватель активирует заклинание оповещения в начале и конце урока, и пока он все время находится в одной комнате со мной, это не будет считается несовершеннолетней магией.       Глаза Лили сузились:       — Почему я об этом никогда не слышала?       — Ну, если честно, большинство родителей не проходят проверку, потому что у них недостаточно СОВов. Еще это… довольно дорого. Пятьсот галлеонов в месяц за лицензию и двадцать пять за каждый час занятий, плюс плата преподавателю, если его нанимать.       Джеймс чуть не поперхнулся вином:       — Что?! Да за такие деньги можно закупить «Молнии» на всю твою команду!       — Папа, мы богатые! Мы можем себе это позволить! И, честно говоря, мне кажется траты на образование важнее квиддича!       Пока Джеймс переваривал эту, казалось бы, невозможную мысль, Лили вмешалась:       — А чему ты хочешь учиться?       — Чарам, зельеварению… — он замялся. — Защите. Мне нужно стать лучше во всех этих областях, особенно в защите, — оба родителя попытались что-то сказать, но он перебил их, не дав вставить ни слова. — И не только магической, мам. Я хочу снова заниматься тхэквондо и действительно добиться прогресса. Даже если придется удвоить занятия с мастером Ханаро — я согласен.       — Джим, — тихо сказал Джеймс, — это из-за того, что произошло с Квирреллом?       Мальчик просто посмотрел на отца. Его чуть не прорвало на истерический смех, но он сдержался.       — Да, папа, конечно, это из-за Квиррелла! Я полчаса лежал связанным у его ног, не зная, убьет ли он сначала меня или заставит смотреть, как погибнет кто-то из одноклассников! И единственная причина, по которой мы все не умерли, это то, что нас спасли три слизеринца! — он опустил глаза и попытался успокоиться. — Мальчик-Который-Выжил не может быть… бесполезным.       — Ты не был бесполезен, Джим, — сказал Джеймс. — Твоя сила защитила тебя, как и прежде. Так будет всегда.       — Ты этого не ЗНАЕШЬ! — вспылил Джим. — Никто не знает, как работает эта сила! Или сколько раз я могу ее использовать! Или что это вообще такое! Известно только, что она защищает от Волдеморта, — родители вздрогнули, — но судя по всему после нее я впадаю в кому! И она никак не защитила меня от Инкарцеруса или Конфундуса Квиррелла, так почему должна спасти от Убивающего проклятия, запущенного кем-либо помимо Волдеморта?! И еще кое-что, — поспешно добавил он, прежде чем родители смогли его прервать, — раз уж я уязвим к Конфундусу… я хочу изучать окклюменцию.       И тут родители взорвались.       — Нет! — воскликнул Джеймс. — Ни в коем случае!       — Джим, ты слишком молод для окклюменции. Это может сильно повредить твоей психике.       — Хуже, чем быть под контролем темного мага?! Гарри изучает ее уже несколько месяцев, и с ним все в порядке! Или это очередная слизеринская штука, которую надо ненавидеть априори, но вы забыли об этом упомянуть?       — Джим! Ты не будешь так разговаривать с родителями! Понял меня?!       Джим откинулся на спинку стула и вздохнул:       — Да, сэр, — уныло произнес он. — Так… чему я могу учиться этим летом?       Джеймс заколебался и перевел взгляд на Лили:       — Дай нам с мамой обсудить это. Завтра скажем, хорошо?       «Да зачем вообще идти в Хогвартс, если я не могу защитить себя и друзей, — мрачно подумал Джим. — Лучше бы я был на домашнем обучении, чем подвергал опасности всех вокруг».       Он протер глаза и отодвинул наполовину полную тарелку:       — Можно мне уйти? Что-то не хочется есть.       Оба родителя кивнули. Джим встал и вышел. Они молчали, пока его шаги не стихли. Тогда Джеймс повернулся к жене:       — Ну что скажешь? Я бы предпочел, чтобы он просто отдохнул после всего, что было, но… может, ему правда нужно… боевое обучение?       Лили горько усмехнулась:       — Серьезно, Джеймс? Ты только сейчас спрашиваешь? Я с шести лет хотела, чтобы он тренировался, а ты всегда был против. Честно говоря, мое единственное возражение против того, чтобы Джим изучал окклюменцию, заключается в его незрелости и вспыльчивости. Но если он возьмется за ум, станет прогрессировать в боевых искусствах и проявит дисциплину, тогда да — пусть осваивает и ее.       — Ему одиннадцать!       — Мне плевать, сколько ему лет, Джеймс! Я хочу, чтобы у Джима были все возможные преимущества! Я хочу, чтобы он выжил! Это так трудно понять?!       — Тише! — прошипел Джеймс. Он заглянул в соседнюю комнату, но там никого не было. Он прислушался на секунду, но ничего не услышал. Затем вернулся к Лили и взял жену за руки.       — Дорогая, прошу. Знаю, ты расстроена, но конечно же я тоже хочу, чтобы Джим выжил. И я знаю, что он выживет. Пророчество…       Она выдернула руки и отступила:       — Джеймс, ничто в этом чертовом пророчестве не говорит, что Джим выживет. Там сказано, что у него есть сила победить Сам-Знаешь-Кого, но не то, что он победит. Что у него есть сила, о которой Темный Лорд не знает, но не упоминает, что это за сила. Что ни один не может жить, пока жив другой, и мы оба знаем, что это значит: Джим и Сам-Знаешь-Кто должны вступить в финальную схватку, в которой один из них убьет другого, но нет никакой гарантии, что Джим выйдет победителем. И я не хочу, чтобы Джим ввязывался в это сражение, полагаясь лишь на какие-то туманные силы!       — Ты серьезно думаешь, что Джим сможет победить Темного Лорда с какой-либо подготовкой?! — с гневом спросил Джеймс. — Мы либо выясняем, в чем его сила… либо миримся с тем, что Волдеморт победит. А я так не могу. Я не могу… я не могу потерять сына, — его голос дрогнул, он отвернулся и начал расхаживать по комнате.       Лили скрестила руки:       — У тебя два сына, помнишь? — холодно сказала она.       Джеймс резко повернулся, в глазах вспыхнул гнев:       — Думаешь, я не знаю?! Это была твоя идея — отправить Гарри к Петунье, не моя! Я хотел растить Гарри и Джима вместе! Мне было все равно, сквиб он или нет!       — Чушь собачья, Джеймс. Ты просто полностью отказывался верить, что он может быть сквибом. А что бы ты сделал, если бы он и правда был сквибом? Или — хуже — как боялся Альбус, если бы он был сквибом потому, что его магию вытянул Джим, чтобы победить Сам-Знаешь-Кого? Как бы мы могли с этим жить, особенно учитывая, что, если бы это повторилось, Джим мог бы вытянуть из него уже жизнь? Мы не могли растить Гарри в таких условиях. Мы бы сломали его. Как Алджи Лонгботтом чуть не сломал Невилла.       — Никогда! Сквиб или нет, я бы никогда не отказался от Гарри так, как это сделала ты, если бы вы с Дамблдором не уговорили меня на это!       ШЛЕП!       Джеймс отшатнулся от удара.       — Как ты смеешь! — прошипела Лили. — Как ты смеешь говорить, что я отказалась от Гарри?!       — А как еще назвать то, что мы отдали его Петунии и Вернону?       Она демонстративно вздернула подбородок:       — Я называю это сделать все возможное ради выживания сына! Хочешь знать правду, Джеймс? Когда Альбус сказал, что Гарри — сквиб, часть меня обрадовалась! Обрадовалась, потому что это значило, что бы ни случилось между Джимом и Волдемортом, хотя бы Гарри будет в безопасности! В безопасности и подальше от этого… сумасшедшего дома, который мы называем Магической Британией!       Джеймс ошарашено смотрел на нее.       — Прости, я, наверное, пропустил тот момент, когда ты возненавидела магию. Может, это от тебя Петуния унаследовала? Интересно, Дамблдор знает, что его преподаватель по маггловедению ненавидит магическую культуру?       — Сохрани свое ханжество при себе, Джеймс. Или ты забыл, как погибли мои родители тринадцать лет назад?       — Мои родители тоже погибли тогда, Лили.       — Твоих мгновенно убило Убивающее проклятие. Моих… — голос ее дрожал, — пытали часами, а потом сожгли заживо! Сожгли вместе с домом, где мы с Петуньей выросли! И за что?! — она разрыдалась. — За то, что они воспитали поганую грязнокровку, вышедшую замуж не по статусу! ВОТ от какого Магического Мира я хотела уберечь Гарри!       Джеймс медленно подошел, чтобы обнять жену — на его лице отражалась такая же маска боли, но она остановила его жестом:       — Нет! Нет, сейчас это не важно. Ты был прав, а я ошиблась. Гарри — не сквиб и не должен был быть отправлен прочь по этой причине. Теперь он — часть этого мира, и мы должны принять этот факт.       Она посмотрела на мужа твердым взглядом:       — Так что мы собираемся делать с ним сейчас, Джеймс? Гарри — волшебник, но и слизеринец, а ты, похоже, считаешь это хуже, чем быть сквибом. Я избегала его весь год, потому что считаю жестоким притворяться, будто мы снова счастливая семья, если ты его ненавидишь за выбор шляпы. А он — с полным правом — ненавидит нас за то, что мы его отдали на десять лет. И, если честно, ему было бы безопаснее вообще держаться от нас подальше, чем оказаться между нами и Сам-Знаешь-Кем, когда тот вернется, — она помолчала, собираясь с мыслями, прежде чем снова посмотреть на Джеймса. — В любом случае, я знаю, что ты взял отгул на весь день, хотя должен был забрать Джима только в четыре. Правильно ли я понимаю, что ты весь день провел с Питером, обсуждая, как навсегда вычеркнуть Гарри из семьи?       Джеймс выглядел виновато и оперся на стол:       — Вообще-то… Питер сказал мне… что пора сдаться. Что уже невозможно законно лишить Гарри наследства. Ну… разве что он завалит СОВы или, не знаю, кого-то убьет… тогда да. Но ничто из этого не кажется вероятным, так что Пит посоветовал мне просто смириться, — он снова посмотрел на Лили. — Может даже попробовать наладить с ним отношения.       Лили подошла и положила руку ему на плечо:       — Ты серьезно? И ты думаешь, это возможно после всего?       — Не знаю, дорогая, — устало сказал он. — Но думаю, я должен попробовать.       Лили улыбнулась. Она поцеловала мужа в щеку и крепко обняла. Джеймс ответил объятием, будто боялся ее потерять. Но даже его любовь не могла вытеснить тот ледяной страх, что сковал его сердце.

***

      КОСАЯ АЛЛЕЯ. 15:30 (РАНЕЕ ТЕМ ЖЕ ДНЕМ)       — Джеймс, мы уже обсуждали это снова и снова, — сказал Питер, уже на протяжении многих часов спорящий с Джеймсом без всякого результата. Хорошо хоть, что это были оплачиваемые часы. — Я же предупреждал тебя с самого начала, что лишить Гарри наследства практически невозможно, если только он сам не сделает чего-то, что попадает под основания, указанные в Акте о наследовании 1588 года. Но ему всего одиннадцать. Он не совершит преступления класса AAA. Он не заведет ребенка от маггловской девушки вне брака. Судя по твоим словам, он вряд ли вылетит из Хогвартса. И уж я сильно сомневаюсь, что он принесет клятву верности королю Испании!       Джеймс застонал и уткнулся лицом в ладони. Они спорили весь день, перебирая различные варианты. Питер многозначительно напомнил Джеймсу, что его упорное нежелание рассказать, зачем он хочет лишить наследства своего Предполагаемого Наследника, только усложняет дело.       — Что он тебе сделал, чтобы вызвать такую реакцию? Это просто из-за того, что он в Слизерине? Или потому, что ты думаешь, что Мальчик-Который-Выжил больше заслуживает унаследовать твое состояние, чем тот, кого ты когда-то считал сквибом?       — Дело не в том, что Джим — Мальчик-Который-Выжил, Питер. И мне плевать на наследство. Черт, я бы отдал Гарри последний сикль из моего сейфа, лишь бы он отказался от фамилии Поттер! Но я не могу иметь наследника-слизеринца, и точка!       Питер ошеломленно уставился на Джеймса:       — Ты серьезно? Ты готов разорить свою семью только ради того, чтобы выгнать Гарри? И лишь из-за его Распределения?! Я не понимаю.       — А мне и не нужно, чтобы ты понимал, Питер, — раздраженно огрызнулся Джеймс. — Мне нужно, чтобы ты это устроил.       Глаза Питера сузились. Затем он улыбнулся.       — Ладно, Джеймс. Вот мой официальный юридический совет. Помирись с мальчиком. Откажись от всех попыток лишить его наследства. Если возможно, уговори его переселиться на лето к тебе с Лили. Сдайся, — он поднял руку, чтобы остановить Джеймса, собравшегося возразить, — пока что. Честно говоря, твоя главная проблема в том, что ты совершенно не знаешь собственного сына. Не знаешь, что им движет, чего он хочет от жизни, о чем мечтает и чего боится. Так что закопай топор войны и попробуй установить с ним связь. Когда ему исполнится пятнадцать, он получит право на пособие Явного Наследника — жить можно, но далеко не роскошно. Полное наследство и титул Лорда он получит только после твоей смерти, а это может случиться лет через шестьдесят–семьдесят, если ты будешь беречь себя. Так что, возможно, если вы с ним наладите отношения к его пятнадцати годам, ты сможешь обернуть его слизеринскую натуру себе на пользу и уговорить уйти из семьи в обмен на крупную сумму, — Питер сделал паузу, и глаза его блеснули еще ярче. — А если нет, близость позволит понять, на какие рычаги следует надавить, чтобы заставить его сделать что-то, за что можно будет законно лишить его наследства. Это уж точно лучше всех других вариантов, что мы перебрали.       — А если и это не сработает? — вздохнул Джеймс.       Питер неприятно ухмыльнулся, и крысиный блеск в его глазах стал походить на огонь.       — Если ни один законный путь не сработает к тому времени, как мальчик станет совершеннолетним, тогда я просто рассмотрю… альтернативные методы.       Джеймс напрягся:       — Какие именно?       Улыбка мгновенно исчезла с лица Питера.       — Такие, о которых ты не будешь знать заранее, чтобы Лорд Поттер мог сохранить чистые руки, — резко сказал он. — Ты уже почти десять лет пытаешься лишить наследства сына, которого сам бросил, и мы близки к тому моменту, когда для любых дальнейших действий понадобится правдоподобное отрицание. И если мы к этому придем, ты позволишь мне делать мою работу и не станешь задавать неприятных вопросов о том, как готовится колбаса, — блеск в глазах стал настолько пронзительным, что Джеймсу пришлось отвернуться от старого друга, точно так же, как неделю назад он едва выдержал взгляд Альбуса Дамблдора. Но если взгляд старика наполнял его стыдом за то, что он не соответствует идеалам Гриффиндора, то взгляд Питера наполнял его другим стыдом — грязным, низким, заставлявшим чувствовать, что он недостоин того, чтобы его вообще определили в Гриффиндор.       В этот момент на каминной полке пробили часы, и адвокат вздохнул и расслабился.       — Впрочем, тебе пора, Джеймс, если хочешь успеть встретить Джима на станции, — он оживился и щелкнул пальцами. — Ах да, чуть не забыл: перед уходом загляни к Иветт. У нее есть бумаги для подписи. Планы по диверсификации твоего портфеля. Возможно, придется увеличить ликвидность, если все же соберешься подкупать мальчишку, чтобы он уступил.       Джеймс медленно поднялся и пожал руку Питера.       — Спасибо, Пит. Извини, что вспылил. Я правда ценю все, что ты для меня делаешь.       — Не стоит благодарности, Джеймс. Для того и нужны друзья. А теперь ступай домой, заботься о жене и сыне. Гарри Поттера оставь мне, — затем Питер широко улыбнулся, и Джеймс снова ощутил тот неприятный холодок — уж слишком острыми казались зубы у его друга.

***

      ПОТТЕР-МЭНОР. 20:00       Истощенные спором, Джеймс и Лили вышли из кухни и направились наверх. В ту же секунду в соседней комнате мелькнуло движение: Джим Поттер, который стоял и подслушивал, скинул мантию-невидимку и едва удержался за край стула, чтобы не упасть. «Сила, о которой Темный Лорд не знает», — говорилось в пророчестве. «Ни один не может жить, пока жив другой», — говорилось в пророчестве. Его мать отчаянно пыталась обеспечить ему хоть какое-то обучение, потому что не верила в эту загадочную «скрытую силу», о которой шла речь. Отец же, напротив, настолько верил в пророчество, что считал любую подготовку излишней. Но в одном они были едины: если Джим Поттер не сможет одолеть Волдеморта, то Волдеморт победит, и Джим погибнет вместе с родителями, друзьями и всеми, кого он любил, и весь его мир рухнет во тьму и огонь.       Осознав всю тяжесть своей ноши, Джим медленно сполз по стене и с трудом сдержал желание разрыдаться.

***

      ТИСОВАЯ УЛИЦА, Д. 4. 21:00       Закончив дела в «Гринготтсе», Гарри, Гестия и Арти отпраздновали это приятным ужином в «Саммерайле», а затем отправились в Суррей. Они прибыли к дому 4 на Тисовой улице чуть позже девяти вечера. Арти резко постучал в дверь, и ее открыло нечто, больше всего похожее на антропоморфную свинью в мешковатых спортивных штанах и плохо сидящей футболке с надписью «СМЕЛТИНГС». Дадли Дурсль уставился на троих довольно долго, а затем заорал через плечо:       — МАМА! ПАПА! УРОД ВЕРНУЛСЯ! И С НИМ ЕЩЕ ДВА УРОДА!       — Очаровательно, — пробормотал Арти.       — О, ты даже не представляешь, — ответил Гарри, протискиваясь мимо Дадли и ведя своих спутников в дом. — Добрый вечер, тетя Петуния, дядя Вернон. Хочу представить вам кое-кого. Это мои адвокаты: Артемус Подмор и Гестия Джонс. Им нужно обсудить с вами кое-какие юридические вопросы.       — Что все это значит?! — заревел Вернон. — Они тоже УРОДЫ, как и ты, мальчишка?!       Гарри посмотрел на дядю с откровенным презрением:       — Да, дядя Вернон. Они такие же уроды, как и я. Только они — взрослые волшебники, которые знают куда больше магии, чем я, и имеют полное право ее использовать. Так что я бы на вашем месте больше не употреблял это слово — иначе можете оказаться на четвереньках, визжащим, как свинья, — лицо Вернона побледнело, а Дадли испуганно захныкал. Видимо, за прошедший год родители объяснили сыну, что может сделать разъяренный волшебник с магглом, который навлек на себя его гнев.       Спустя несколько минут, отправив Дадли наверх, Вернон и Петуния уселись за кухонный стол напротив трех волшебников, пока Гестия и Арти излагали, «как все будет». Комната Гарри — это его комната. В нее внесут некоторые изменения в целях безопасности, но ничего, что затронет Дурслей. В течение следующей недели придут магглы, чтобы провести в нее отдельную телефонную линию и кабельное ТВ, оплату которых Гарри возьмет на себя. В его комнате появятся мини-холодильник, конфорка и микроволновка, и он сам будет отвечать за свои трапезы. Затем в наружной стене его комнаты при помощи магии появится дверь с лестницей, ведущей во двор — чтобы он мог приходить и уходить, не тревожа семью. Все это будет скрыто от глаз магглов чарами и убрано, когда Гарри переедет. А пока Дурсли не будут даже замечать его присутствия, кроме тех случаев, когда он будет выходить принять душ или воспользоваться туалетом. Начиная с июля, каждую субботу Гарри будет уезжать на занятия к лицензированному наставнику по магии, а также по вторникам и четвергам после обеда — на другие уроки (туда входили окклюменция, основы финансового управления и даже уроки полетов, но в такие несущественные подробности волшебники не вдавались). Кроме того, у него уже были планы навестить друзей летом, и, из вежливости, он будет сообщать Дурслям, если уезжает надолго.       И самое главное — Гарри не будет выполнять никаких домашних обязанностей и не будет подвергаться никакому «воспитанию» со стороны Вернона, тем более травле со стороны Дадли и его дружков. Здесь Гестия отказалась от всяких попыток щадить чувства Дурслей. Хоть у волшебников и не было монархии, но существовала своя аристократия, и Гарри принадлежал к ней. И если бы с ним что-то случилось под «опекой» Дурслей, и об этом узнали бы нужные чиновники Министерства, никакого суда не было бы: никто не стал бы тратить силы на магглов, осмелившихся обидеть волшебника такого статуса. Вместо этого за ними просто пришли бы ночью, и к утру никто из друзей, соседей или коллег не вспомнил бы, что кто-то по имени Дурсль когда-то жил на Тисовой улице, 4.       Закончив, Гарри повел адвокатов наверх, где они сделали несколько технических заметок касательно изменений в его комнате. Затем они составили счет, который он подписал, чтобы оплатить будущие работы и их собственные услуги. Гарри охотно расплатился — благодаря Гестии и Арти, у него теперь был второй, весьма солидный, доверительный сейф, доступ к которому он имел относительно свободный и о котором Джеймс Поттер ничего не знал. Адвокаты ушли, а Гарри распаковал сундук и повесил клетку Хедвиг на крюк у окна. Потом он рухнул на кровать и счастливо вздохнул. Это должно было стать отличным летом.       Внизу, когда Гестия уже выходила, она встретилась взглядом с Верноном и Петуньей и вздрогнула. Их взгляд вызывал у нее тревогу. Она решила, что завтра обсудит с Арти необходимость дополнительных мер безопасности. После того, как дверь закрылась, рыдающая Петуния кинулась в объятия мужа.       — Тсс, Пет, — успокаивал ее Вернон. — Все будет хорошо.       — Но они были у нас в доме, Вернон. И то, что они сказали! Что мы можем исчезнуть просто так, ночью…       Вернон крепко прижал жену к себе и погладил ее по спине:       — Они сказали, что будут держать всю эту мерзость подальше от нас. Что мы едва будем знать, что мальчишка здесь. Это ведь… улучшение, правда?       — А если нет? А если… если мальчишка… станет только хуже? — прошептала она дрожащим голосом.       Вернон обернулся и поднял взгляд к потолку, будто мог разглядеть сквозь него комнату мальчишки и увидеть, как тот сидит там, издеваясь над ними, сверкая своими дьявольскими зелеными глазами. Губы Вернона дернулись нервно.       — Если станет хуже? — повторил он низким жестким голосом, в котором звучало обещание защитить семью от их нежеланного и неестественного квартиранта любой ценой. — Ну что ж, Урод ведь тоже должен когда-то спать, не так ли?

***

      ПОТТЕР-МЭНОР. 03:00       Джеймс несколько часов лежал в темноте, уставившись в потолок, пока больше не смог этого терпеть. Осторожно, чтобы не разбудить Лили, он выбрался из постели и отправился в свой кабинет. Оказавшись внутри, он запер дверь, наложил на нее сильнейшие заклинания приватности и налил себе еще один стакан скотча. Часть его прекрасно понимала, что алкоголь никогда ничего не решал. Но другая часть считала, что в ситуации, где нет решений, алкоголь — ответ не хуже любого другого. Некоторое время он просто сидел, попивая скотч и глядя в окно на свет полной луны. Мельком он подумал о Ремусе — где он сейчас, счастлив ли, жив ли вообще. Все-таки прошло долгих десять лет. Отогнав воспоминания о былом друге, Джеймс поднялся и подошел к холодному камину, над которым висел герб Поттеров. Положив руку на герб, он произнес девиз семьи:       — Vigilamus Pro Te.       Древние слова отдавались во рту горечью. «Мы стоим на страже ради тебя» — так звучал перевод, но, похоже, сам Джеймс потерпел полный крах, уснув на посту в самый неподходящий момент. Он почувствовал легкую вибрацию под ладонью, и герб сдвинулся в сторону, открывая отсек, который не существовал бы в материальном мире, если бы его попытался открыть кто-то, не обладающий кровью Поттеров. Внутри лежали разные юридические бумаги, около десяти тысяч галлеонов в мешке с заклинанием расширения, палочка его покойного отца… и стеклянная сфера, которую Джеймс достал и отнес к отцовскому столу. (Для Джеймса это никогда не был его собственный стол. Он всегда оставался столом Чарлуса Поттера.)       Все еще держа стакан виски в руке, Джеймс постучал палочкой по сфере. Над ней возник призрачный силуэт женщины — провидицы Трелони, произносившей то самое проклятое пророчество, которое он слышал уже сотни раз. Как же он ненавидел фамилию Трелони! Слушая голос женщины, Джеймс думал о своей жизни — точнее, о жизни Гарри — и об ошибках, что привели его, его семью и весь их мир к нынешнему положению. Он вспоминал, как держал маленького Гарри на руках и рыдал безутешно, когда Дамблдор и целители сказали, что тот — сквиб, и что, возможно, именно Джим, одолев Волдеморта, сделал его таким. Это была его первая ошибка. Он должен был настаивать на том, чтобы Гарри остался в семье, чего бы это ни стоило. Лили была права — возможно, быть сквибом рядом с Мальчиком-Который-Может-Быть-Украл-Его-Магию сломало бы Гарри. Возможно, даже убило бы, если бы в будущем Джим в какой-то атаке вытянул из него саму жизнь вместо магии, которой у него не осталось бы после первого раза. Но Джеймс бы воспитал Гарри правильно, и его Наследник ненавидел бы слизеринцев — как подобает Поттеру.       Он вспоминал восторг, когда узнал, что Гарри все же волшебник, и ужас — когда понял, как с ним обращались Дурсли. А затем — горечь, когда Гарри сказал ему в лицо, что лучше бы Джеймс был маггловским наркоманом, погибшим в автокатастрофе. Это была его вторая ошибка. Он должен был тогда же забрать Гарри у Дурслей, отвезти домой и умолять простить. И если бы даже ничего не получилось, у него был бы месяц, чтобы внушить Гарри страх и недоверие к слизеринцам — как подобает Поттеру.       Он вспоминал, как получил от Джима новость о Распределении Гарри, и как напился до беспамятства. А еще хуже — как в этом состоянии отправил сыну кричалку. Он даже не осознавал, что натворил, пока уже кричалка Лили не обрушилась на него, когда он находился в Аврорате и все еще приходил в себя с похмелья. Он вспоминал, как сводило желудок, когда он начал вспоминать те ужасные слова, которые наговорил. Он вспоминал, как окончательно уничтожил все шансы вернуть Гарри в семью. Как все испортил. Все это мелькало у него в голове, пока он осушал скотч и слушал последние строки Пророчества Трелони.       Первого Пророчества Трелони.       Не того, что в 1980 году сделала пьяная мошенница Сивилла Трелони, предвещая, что Джим Поттер одолеет Волдеморта. Нет, это было гораздо более раннее пророчество, данное знаменитой Леди Кассандрой Трелони Лорду Натаниэлю Поттеру в 1780 году. Пророчество, которое направляло семью Поттеров десять поколений, будучи священной семейной тайной. Пророчество, которое теперь стало лишь жестоким свидетельством провала Джеймса — как волшебника, как отца и как Лорда своего Дома.       И по этим знамениям узнаешь, что близится час Темного Бога,       И Гибель нашего Мира уже близка:       Когда Двое, что должны быть Едины, выступят друг против друга в безрассудной ненависти,       И Последний Поттер возвысится как Принц Слизерина.

      ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ В       «ГАРРИ ПОТТЕР И ТАЙНЫЙ ВРАГ»