В твоей голове

      Кроули много чего в своей жизни ненавидел, например дождь и туман, растаявшее мороженое, тупые мелодрамы и заклинившую в самый неподходящий момент винтовку, хотя, он был уверен, там оставалось ещё минимум шесть патронов.       — Твою ж мать, — зло сплюнул он, разворачиваясь на каблуках и на ходу доставая из-за пазухи пистолет. Выбросить тяжёлую винтовку у него не поднялась рука.       Расстояние между ним и дюжиной мертвецов стремительно сокращалось, но стрелять из пистолета без глушителя было бы ещё глупее, чем встретить их с голыми руками. Ноги стремительно несли его вперёд под шум дождя и зловещее пыхтение где-то позади. Капли попадали в глаза и очень мешали поиску безопасного места. Но, следовало это признать, в ливне было и кое-что хорошее — если как следует оторваться от мертвецов, они потеряют его запах и разбредутся. Хотя с рюкзаком и винтовкой за плечами вырваться вперёд было несколько сложно.       Чёрт его дёрнул пойти в Лондон — знал же, что обязательно вляпается в какую-нибудь историю. И вот, пожалуйста, он даже на три мили к городу не приблизился, а уже нарвался на хозяев. Сидел бы и дальше в Вулдингеме, но нет — там скучно, давай-ка двинем в Лондон и заберём любимую машину.       Кстати, о машине. Не очень далеко от Кроули стоял пустой на вид серебристый «Фольксваген» с призывно распахнутой задней дверью. Прикинув разделяющее его с мертвецами расстояние, Кроули прибавил шагу, срываясь на свой самый быстрый и лишающий сил бег, запрыгнув в машину, как можно тише прикрыл дверь и замер, уповая на дезориентацию мертвецов во время дождя.       Несколько трупов, не обратив на его действия никакого внимания, продолжили погоню, но парочка осталась ошиваться вокруг «Фольксвагена», к чему-то принюхиваясь. Право слово, если бы не дождь, они бы с пятисот ярдов его учуяли — найти хорошую ванну хоть с какой-нибудь водой спустя четыре года после того, как человечество потерпело окончательное фиаско в борьбе с неведомой заразой, было почти невозможно.       А вот вино найти было легко. Самое дорогое, коллекционное — просто заходи в любой ресторан и бери. Проводив взглядом своего последнего потенциального убийцу, Кроули немного расслабился, откинувшись на сиденье — замереть в одной позе, не моргать и почти не дышать после внепланового забега было довольно сложно. Он достал из рюкзака пару фитнес-батончиков, которые не потеряли своего отвратительного вкуса даже спустя два года после истечения срока годности, и бутылку «Мерло». Со штопором он бы не расстался, даже если кто-нибудь поставил его перед выбором — штопор или винтовка. И, кстати, никогда бы не опустился до того, чтобы вкручивать его в голову мертвецам. Даже сама мысль об этом казалось кощунством. Бутылка была откупорена, салон наполнился дивными парами. Идти куда-то сейчас, при практически нулевой видимости и с наличием шарящих вокруг мертвецов, не представлялось возможным, а передвигаться ночью Кроули вообще не любил. Сделав внушительный глоток прямо из горла, он отодвинул заднее сиденье и нашарил в багажнике пыльный плед. Больше ничего, что могло бы ему пригодиться, там не было — только какие-то диски, пакеты с пакетами и разодранный зонт. Ему пришлось кое-как вывернуться, чтобы стянуть с себя мокрую одежду и повесить её на водительское сиденье. Захватив бутылку, батончики и плед, он перелез на переднее пассажирское сиденье, заблокировал двери и стал изучать приборную панель. Ключей в замке зажигания не оказалось, как, впрочем, и в бардачке, очечнике и над водительским сиденьем. Можно было попробовать завести её по старинному обычаю угонщиков, но учитывая, что она явно была поспешно брошена, толку от этого было бы столько же, сколько от дерьмового фитнес-батончика, который Кроули, почти не жуя, затолкал себе в рот, запивая ещё одним большим глотком вина.       Неспешно потягивая «Мерло», он решил, что возвращаться в Вулдингем, когда до Лондона уже рукой подать, было бы глупо. Ещё глупее было бы умереть из-за «Бентли», который, скорее всего, всё равно не на ходу, но за четыре года почти полного одиночества он понемногу начинал разочаровываться в своей жизни, так что смерть не казалась таким уж плохим вариантом. А если «Бентли» всё же каким-то чудом заведётся, то можно будет рвануть в Котсволдс. Не то чтобы он целенаправленно занимался поиском выживших, просто он никогда не был в Котсволдсе, а вроде как там было красиво — куча зелени, красивые каменные домики. Надо же хоть иногда менять обстановку. Надеяться на то, что там будут люди, он даже не смел.       Кроули запихнул пробку в полупустую бутылку, доел второй батончик и, завернувшись в плед, откинулся на сиденье.       Сны ему не снились.

* * *

      Природа предпочитала Кроули не щадить — солнце, висящее в безоблачном небе, умудрилось светить прямо в глаза, безжалостно проникая сквозь веки. Застонав, он уставился на часы — шесть утра. К стону прибавилось не совсем цензурное выражение; он потянулся, разминая затёкшие за ночь мышцы. В машине пахло сыростью и перегаром, Кроули открыл дверь и вывалился наружу — босиком и в трусах. Такой резкой перемене погоды он ничуть не удивился — теперь в июне мог пойти снег, а зимой легко можно было бы устраивать пикники и загорать, если бы, конечно, над тобой не висела угроза быть съеденным.       Он потянулся ещё раз и окинул взглядом окрестности — он был уже на А23, с обеих сторон дороги виднелись брошенные машины, которых, чем ближе Кроули подходил к Лондону, становилось всё больше. Причём было довольно трудно понять, что пыталось сделать большинство англичан в последние дни — покинуть мегаполис или добраться до него в надежде на поддержку военных.       Кроули сверился с картой, найденной в бардачке «Фольксвагена». По его прикидкам оставалось совсем немного — один-два дня и он сможет навестить свою квартиру. Одежда осталась влажной, что было неудивительно, учитывая то, под какой ливень он попал накануне. Даже его волосы, отросшие уже до плеч, ещё не высохли до конца. Кроули достал из рюкзака солнцезащитные очки, которые ему не иначе, чем как с помощью чуда, удавалось хранить в целости все эти годы, сухие джинсы и футболку. Сменных ботинок у него не было, да и таскать с собой обувь девятого размера не очень-то удобно, как и идти босиком по раскалённому и чёрт-те чем покрытому асфальту. Поморщившись от неприятной сырости в ногах, он стал разбираться с винтовкой. Заело ползунок взвода курка, а смазать, естественно, было нечем. Чертыхнувшись, он снова закинул на плечи рюкзак и винтовку.       Насвистывая «Богемскую рапсодию», Кроули направился в сторону Лондона, надеясь, что по пути попадётся какой-нибудь оружейный магазин, а дома — пара станков для бритья: смотреть на свою трёхнедельную щетину в пыльном отражении стёкол машин ему совершенно не нравилось.       К полудню следующего дня он добрался до мегаполиса. После ливня погода стояла до жути жаркая, так что мертвецов он по дороге не встретил, предпочитая держаться трассы и избегать любых зданий, хотя очень хотелось зайти в какой-нибудь магазин и добыть себе кепку — голова просто раскалывалась. Последнюю ночь он провёл роскошно — на полу школьного автобуса, положив под голову чей-то забытый рюкзак. О том, что случилось с детьми, он даже не задумывался, успешно игнорируя кровавые пятна на стёклах, сиденьях и полу — в самом деле, лучше о таких вещах не думать — в петлю полезешь раньше, чем тебя сожрут.       Лондон молчал. Как Кроули ни старался, он не слышал ни отдалённой возни, ни шорохов. Выглядело, правда, всё гораздо хуже, чем он помнил — машины, что ему встречались, были сплошь сгоревшие, горы трупов, появившиеся, когда военные ещё считали, что можно остановить заражение, смотрели на Кроули пустыми истлевшими глазницами, и от их взгляда его пробирала дрожь. Окна домов вокруг смотрели на него примерно так же. Он старался отогнать от себя мысли о том, что за ним кто-то наблюдает — в самом деле, кому в здравом уме придёт в голову находиться в Лондоне в это время года?       Сверившись с картой, он двинулся вглубь города, рассчитывая добраться до квартиры, пока солнце ещё не село.

* * *

      Кроули стоял перед подъездной дверью, задумчиво изучая зиявшую чёрную дыру. Разумеется, света там не было, а какие-то идиоты-мародёры вынесли дверь. Шуметь, чтобы выманить предполагаемых мертвецов наружу, было определённо плохой идеей, но идти внутрь, имея с собой из бесшумного оружия лишь охотничий нож — не менее глупо. Кроули, наверное, впервые в жизни пожалел, что жил не на первом этаже — тогда можно было бы забраться в окно. С другой стороны, в этом доме, возможно, была пожарная лестница — он точно не знал, потому что такие вещи в прошлой жизни его не интересовали, и тем не менее следовало проработать и этот вариант, прежде чем бросаться в слепую неизвестность.       Лестница нашлась с другой стороны, а окна соседней с его квартиры как раз должны были выходить на неё. Осторожно шагая по ступеням, он преодолел с десяток пролётов. К сожалению, оставалось ещё примерно столько же. Добравшись до нужного этажа, он заглянул в окно. Это была спальня. На первый взгляд казалось, что квартира пустовала — кровать заправлена, толстый слой пыли покрывал пол и остальные горизонтальные поверхности, но дверь в коридор была закрыта, так что Кроули не мог быть на сто процентов уверен в том, что здесь никто не обитает. Окно оказалось открыто вертикально, так что Кроули, прижав ладони к раме, надавил на неё всем телом. Послышался оглушительный в стоящей вокруг тишине хруст выламываемого пластика; Кроули еле успел поймать раму, прежде чем она упала бы на пол, вызвав ещё больший шум.       Проникнув в спальню, он снова прислушался, но, кроме собственного дыхания и сердцебиения, ничего не услышал. Снова достав нож, он повернул ручку двери и ступил в тёмный коридор. Пыль забивала ноздри, мешая сосредоточиться. Следовало проверить всю квартиру, прежде чем выходить. Дверь во вторую спальню оказалась открыта, и там царил хаос — постельное бельё валялось на полу, шкаф стоял будто вывернутый наружу, с наполовину оторванной дверцей, а на зеркале виднелись застарелые пятна крови. Гнилостного запаха Кроули не ощущал и понадеялся, что жильцы или другие обитатели квартиры давно свалили.       В конце коридора виднелась столовая, совмещённая с кухней. Тут всё выглядело примерно так же, как в предыдущей комнате— стулья валялись, по полу разбросаны осколки, а дверцы почти всех шкафчиков вырваны с петлями. Осторожно обходя острые кучки, Кроули подобрался к кухне и пошарил на полках и в ящиках, там обнаружились пара банок каких-то консервов и пачка макарон. Запихнув всё в рюкзак, он уже повернулся, чтобы уйти, но услышал стук. Звук был тихий, чем-то приглушённый, и тем не менее он исходил не от Кроули. Как будто кто-то костяшками пальцев методично касался деревянной двери без намерения делать что-то ещё. Выставив перед собой нож, Кроули двинулся обратно в сторону коридора. Он затаил дыхание, но сердце, ухающее где-то в районе горла, казалось, выдавало его с потрохами. По мере его приближения к двери ванной комнаты звук становился громче. Кроули явно был не один, правда, о том, сколько мертвецов по ту сторону двери, он мог только догадываться. Они скорее всего были в спячке, пока он не появился, но что теперь с этим делать — вопрос оставался открытым. Для безопасного выхода Кроули нужна была эта квартира, а если он уйдёт и оставит всё как есть, мертвецы могут случайно открыть дверь и застать его врасплох. И хоть он не любил встречаться с ними лицом к лицу, у него просто не осталось выбора. Он положил левую руку на ручку двери, и стук сразу же прекратился, наверное, его учуяли — за дверью послышалось глухое нечеловеческое рычание. Кроули распахнул дверь, и из ванной сразу вывалилось посеревшее страшное тело. Расфокусированно глядя куда-то поверх Кроули и издавая клокочуще-булькающие звуки, оно потянулось к нему, стремясь ухватить плечи цепкими пальцами, не хватило буквально пары дюймов — нож по самую рукоятку вошёл в висок. Кроули вытащил лезвие, тело со стуком упало.       В ванной больше никого не было, Кроули вытер лезвие о полотенце и вышел из квартиры.       На лестничной площадке было пусто и темно; он достал ключи, с которыми предпочитал не расставаться все четыре года, и на ощупь вставил в замок. Механизм тихо щёлкнул, и дверь, чуть сопротивляясь, подалась внутрь. Кроули не мог сказать, что запахло домом, потому что у него дома никогда ничем не пахло — ни животными, ни книгами, ни вкусным ужином. И сейчас ощущался лишь лёгкий аромат запустения и пыли. Заперев дверь, он на всякий случай проверил все комнаты. В шкафы даже не заглядывал, потому что еды у него и до заражения не водилось. Зато нашлась бритва, просроченная пена и целых три запасных лезвия. Кое-как подсвечивая себе фонарём, он сбрил надоевшую щетину. С тоской взглянув на душевую кабину, он вернулся в спальню и, сняв пыльное покрывало, рухнул на кровать. Хотелось проспать целый век, а может, и два — сколько угодно, лишь бы не впасть в апатию, — но это было невозможно, так что он ограничился всего лишь двадцатью часами.       Когда он проснулся, часы показывали полдень, желудок немилосердно напомнил о том, что неплохо бы поесть. Он опустошил обе консервные банки, что нашёл у соседей — одну с тушёнкой, вторую с персиками. Открыв шкаф, Кроули с наслаждением вытащил любимые чёрные брюки и несколько футболок. Собрав вещи, он вышел на балкон оценить обстановку.       Погода всё ещё стояла солнечная, так что вид на мёртвый город открывался просто отличный. Солнце отсвечивало от окон и играло бликами по серым стенам домов, навевая воспоминания о каком-нибудь фильме в стиле «Я легенда»; пройдёт ещё несколько лет, и Лондон точно так же уступит перед напором природы, наконец избавившейся от пагубного влияния человека. Если Кроули будет достаточно осторожен, он, возможно, ещё и застанет этот момент.       Приникнув к прицелу винтовки, он прошерстил взглядом улицы. За день ничего не изменилось, всё мертвее некуда.       Внезапно взгляд зацепил движение. Не очень далеко от него кто-то шёл. Кроули навёл прицел на фигуру — это оказался человек — шёл он прямо, размахивая руками, словно на прогулке. На плече у него висела потёртая кожаная сумка, а сам он был одет во что-то бежевое, сливающееся с окружающей обстановкой — если бы он не двигался, то Кроули мог вообще его не заметить.       Первым порывом Кроули было крикнуть незнакомцу, обратить на себя его внимание, но он быстро пресёк это желание — тогда бы он привлёк внимание и других обитателей города. Поэтому Кроули просто стоял и пялился на первого живого человека, которого встретил за последние годы. Помимо одежды — Кроули подумал, что на нём был какой-то старомодный пиджак, и это в тридцать градусов жары-то; в незнакомце выделялась причёска — короткие кучерявые светлые волосы, от которых солнце отсвечивало почти так же болезненно ярко, как и от окон многоэтажек. Кроули свободной рукой провёл по собственным длинным, но жёстким волосам, думая о том, что у того человека они должны были быть мягкие, как ворс какой-нибудь плюшевой игрушки.       Незнакомец внезапно остановился и начал поворачиваться в разные стороны, очевидно, изучая периметр. Напряжённое выражение на его мягком лице смотрелось комично, но Кроули начал всерьёз за него волноваться — догнать его и уж тем более чем-то помочь с до сих пор не работающей винтовкой он не мог. Он оторвал взгляд от незнакомца и начал рассматривать улицы, проверяя их на наличие мертвецов, но никого так и не увидел.       Тем временем незнакомец продолжал озираться, а когда Кроули снова навёл на него прицел, посмотрел прямо ему в глаза. Кроули отложил в сторону винтовку и неловко помахал рукой. Прищурившись, он увидел, что тот махнул ему в ответ. Кроули ощутил прилив эйфории, хотел позвать незнакомца к себе или попросить подождать его, хотел в кои то веки поговорить не сам с собой, а с живым человеком, но когда он снова приник к окуляру, незнакомец уже исчез.