В твоей голове

      Они убили три дня на то, чтобы пройти оставшееся расстояние. Было трудно проникнуть в город незамеченными — мертвецы бродили всюду без какой-либо цели и находили её, лишь когда замечали их двоих. Кроули держался лишь на собственной упёртости, и когда Азирафаэль в очередной раз говорил, что в Аду, как и в Раю, не осталось ничего, кроме пустых коридоров, молча брал его за руку и тащил вперёд.       Вокруг того самого офиса было на удивление пусто, что заставляло ещё больше напрягаться. Четыре покрытых пылью эскалатора неподвижно стояли в холле, и только к правым двум вела цепочка следов.       — Я не просто так говорил, что в Раю сейчас пусто. Они ничего не оставили, ни одной подсказки, хотя твоё похищение было явно спланировано обеими сторонами… Я пытался попасть и в Ад, но я не демон, и гостевой пропуск оформить для меня тоже некому.       Кроули кивнул:       — Ты думаешь, что и у меня не получится, учитывая, что я теперь человек?       — Нет, уверен, что получится. Просто не хочу отпускать тебя одного.       Кроули недоверчиво глянул на него:       — Начиная с нашей первой встречи, ты только и делаешь, что пытаешься от меня избавиться, Азирафаэль.       — Я всегда слежу за тобой, Кроули, всегда знаю, где ты и чем занимаешься, постоянно оберегаю тебя, — зло процедил Азирафаэль. — А в Аду ты будешь совершенно один, и я без понятия, что демоны могли там оставить для тебя ли, или просто так.       — Всё будет в порядке, — Кроули взял Азирафаэля за руки, и тот впервые их не отдёрнул. Он позволил себе лишь ободряюще сжать тёплые ладони и, не медля больше, направился в Ад.       Он не дошёл до ступеней всего два шага, как мир перевернулся с ног на голову. Сердце ухнуло куда-то в район пяток, а в голове всё неистово закружилось. Он едва не свалился вниз, но успел схватиться за перила. Над ним был потолок, по цвету совпадающий с полом на проходной.       Кроули сглотнул и двинулся дальше. В Аду было темно, пришлось достать зажигалку, но даже этот язычок пламени не мог осветить пространство хотя бы от стены до стены. Кроули шёл, мягко ступая по землистому полу и заглядывая в открытые двери. Вокруг царил хаос, столы и стулья были пусты, некоторые перевёрнуты, словно Ад покидали в спешке.       Кроули вглядывался в беспорядочно брошенные бумаги, но это оказывались лишь какие-то отчёты — на нескольких даже стояло его имя. На очередной двери висела ржавая табличка «Лорд Вельзевул», и этот кабинет Кроули проверил с особой тщательностью. Не волнуясь о том, чтобы устроить в аду пожар, он разжёг подобие костра из ненужных, по его мнению, бумаг и стал искать что-то, что могло им пригодиться. Среди общего бардака и бессистемности он нашёл несколько писем с пометкой «Армагеддон» и, не заглядывая в них, сунул в карман.       Кроули не знал, сколько времени прошло с того момента, как он спустился вниз, а он всё так же брёл по пустым тёмным коридорам. Холод и сырость давили, стены, казалось, сжимались, но он не был намерен отступать. В какой-то момент он увидел узкую винтовую лестницу, по которой смог спуститься ещё на один уровень. Здесь стало ещё холоднее, а коридор сузился где-то в два раза. По бокам теснились массивные железные двери с узкими окошками. Скорее всего, тут его и пытали.       Некоторые двери были открыты настежь. Одна камера была похожа на огромный зал. Создавалось впечатление, что в ней могли легко держать дракона. Когда он подошёл к очередной двери, то почувствовал, что неизменный холод стал проникать не только снаружи — он вроде бы забрался внутрь и пытался заморозить его душу. Кроули передёрнулся, и огонёк зажигалки качнулся вместе с ним — по стенам начали танцевать странные тени, они пытались добраться до зажигалки и затушить её.       Кроули взялся за ручку и с некоторым трудом сдвинул дверь. Он сразу понял, что это была та самая камера. В нос резко ударил запах палёной плоти и жжёных перьев. В Аду и без этого пахло гнилью, землёй и чем-то, что заставляло бояться того, что тут могло таиться, но этот запах… он был оставлен здесь специально. Законсервирован лично для него, как напоминание о том, чего его лишили.       Кроули стошнило прямо в углу около двери. То место на спине, где у него предположительно находились крылья, свело от нестерпимой фантомной боли. Он снова почувствовал, сквозь подступающую красную пелену увидел, как его ставят на колени и раскалённым мечом медленно — сухожилие за сухожилием — срезают чёрные крылья. Кроули сплюнул, лоб покрылся испариной, а руки трясло так, будто он резко бросил пить после нескольких лет глубокого запоя.       Нашарив в темноте выпавшую зажигалку и, подавляя снова подступающую тошноту, он её зажёг. Зажигалка чуть снова не выпала из рук, когда он увидел, что все стены камеры исписаны. Одно и то же слово — «Бентли» — было написано его почерком, наверное, тысячу раз, оно окружало его, въедалось в мозг. Кроули провёл пальцами по буквам. Слова были методично нацарапаны то ли камнем, то ли ногтями. Борозды накладывались друг на друга, сплетались, как змеи, между собой, но неизменно выводили одно и то же.       Со стороны должно было казаться, что он сошёл с ума, поэтому его тюремщики и оставили всё как есть. Скорее всего, «охрана» на парковке — тоже их работа, но теперь, зная это, можно было хотя бы подготовиться. Простое желание добраться до «Бентли» переросло в уверенность — он что-то сделал, он успел перестраховаться, и они с Азирафаэлем обязаны выяснить, что там в машине.       Обратно он почти бежал. Сердце гулко стучало где-то у горла. Он убрал зажигалку, двигаясь на ощупь, доверяясь подсознанию. Запоздало пришла мысль о том, что Азирафаэль, выполнив свою часть их соглашения, уйдёт и будет так же незримо следить за ним, как делал раньше. Он больше не выйдет к нему даже случайно, как бы Кроули ни звал его. И эта мысль, вызывая в нём страх, подгоняла, заставляла бежать ещё быстрее.       Кроули уже поднимался по эскалатору, перескакивая через ступеньку, когда мир снова перевернулся, и он буквально вылетел на пыльный пол цокольного этажа. Сильные руки тут же обхватили его. Азирафаэль оттолкнул его себе за спину и направил меч в сторону эскалаторов.       — Всё в... порядке, — пытаясь отдышаться, бормотал Кроули, вцепившись в бедро Азирафаэля. Он не мог сдержать широкой улыбки, пока поднимался с пола.       — Раз всё в порядке, зачем так бежал? Я подумал, что за тобой второй цербер гонится.       — Решил, что ты ушёл.       Азирафаэль не ответил, но на несколько шагов всё же отступил.       — Нам нужно к «Бентли», — продолжил Кроули, на те же несколько шагов придвигаясь к Азирафаэлю. Тот отчаянно замотал головой, но Кроули не дал ему и слова сказать: — Нет, послушай. Я нашёл камеру, в которой меня держали. Там я оставил себе послание, без намёков, очень чётко. Нам нужно найти «Бентли»!       — Нет, Кроули, это самоубийство!       — Ты думаешь, что жить вот так — прячась от мертвецов, не имея возможности даже поговорить просто ради того, чтобы кого-то из нас, или обоих сразу, не убили — это не самоубийство?! Да я за эти чёртовы годы полного одиночества чуть с ума не сошёл. Я не смогу так больше, зная, что ты рядом.       Азирафаэль упрямо сжимал губы.       — Ты ведь можешь уйти, Азирафаэль, — пошёл Кроули ва-банк. — Ты можешь улететь на любую другую планету. Если не хочешь идти вместе, то не нужно меня опекать. Лучше умереть, чем жить в этом дерьме без тебя.       — Не смей даже думать об этом! Хватило и того раза... — Азирафаэль сжал его плечи так сильно, что у Кроули что-то хрустнуло.       — В конце концов, мы сколько там прожили? Шесть тысяч лет? — пытаясь выбраться из-под сильных пальцев пробормотал Кроули. — Кажется, это вполне долгая жизнь.       О том, что у него в кармане лежали письма, Кроули так и не вспомнил.

* * *

      Кроули был уверен в своей затее примерно как блондинка в том, что выйдя на улицу, встретит динозавра — на пятьдесят процентов. Может, они доберутся до машины, а может, их убьют, ну, или сделают что похуже. Пока Кроули шарил в близлежащих магазинах в поисках оружия, он всеми силами старался избегать анализа их шансов и даже в мыслях не называл слова «скорее всего» применительно к вариантам тех последствий, которые могли бы их ждать.       А когда Азирафаэль был рядом, то Кроули просто болтал.       По большей части он спрашивал Азирафаэля об их отношениях, и тот, видимо, в отличие от него самого, трезво оценивая их шансы остаться в живых, рассказывал всё. О первой встрече, о странной дружбе, Соглашении с прописной буквы «С», о том, что начальство за ними следило и узнало, что они хотели предотвратить Армагеддон. Тогда Кроули схватили свои, и Азирафаэль не видел его до самого Конца Света.       — Мы оба заслужили наказание за неповиновение, но я ни секунды не жалею о том, что не стал участвовать в последней битве, хотя мне обещали за это снять все обвинения.       Они сидели на какой-то заправке в двадцати минутах от нужной парковки и ждали рассвета. Пока Кроули собирал оружие, Азирафаэль заимствовал в нескольких церквях святую воду. Сейчас они были готовы настолько, насколько это вообще было возможно в их ситуации.       — Почему ты не согласился?       — Потому что это не было божественной волей. Они сами не знали, каков План — просто делали то, что кто-то сказал кому-то тысячи лет назад. Не уверен, что это вообще не был человек. Ты не видел битву, потому что был без сознания, но, уверяю, зрелище хуже трудно представить. Никогда не думал, что ангелы могут быть настолько кровожадны. Гримасы, с которыми они рвались в бой, были похожи на страшные маски. Кровь и мёртвые тела, погребающие под собой живых… не было больше ни чёрных, ни белых крыльев — кругом только бордовые, грязные, рваные и поломанные. Ни моей, ни твоей стороны — лишь монстры и жертвы в одном лице.       Кроули попытался представить себе описанную сцену, но так и не смог — слишком ужасно это всё звучало. Он подошёл к Азирафаэлю и ободряюще сжал его плечо. Воспоминания явно были слишком болезненны. Возможно, он даже потерял там своих друзей.       — Мне жаль. Ты многого в итоге лишился из-за меня, — тихо сказал он.       — О нет, Кроули. Дороже тебя у меня ничего и никого нет. Если я потеряю тебя, то только в этом случае можно о чем-то жалеть.       «Если» звучало лучше, чем «когда». Потому что «если» давало такие необходимые пятьдесят процентов шансов на успех. Здорово, что не один Кроули так считал.       Он наклонился к Азирафаэлю и уткнулся носом в его волосы. Никакие бензин, пыль и затхлость не могли перебить восхитительный неземной запах. Кроули дышал и не мог надышаться — он хотел забить все лёгкие запахом Азирафаэля, как когда-то во сне.       Азирафаэль ничего не говорил, просто молча потянул Кроули на себя, усадил на колени, обнял за талию и прижался к груди.       — Оказывается, у тебя такие костлявые бёдра, мой дорогой, — неожиданно сказал он, заставив Кроули поперхнуться воздухом.       — Ты что, раньше не замечал? — спросил он, заглядывая Азирафаэлю в глаза.       — Ну я видел, конечно, — начиная краснеть, ответил тот, — но ты ведь никогда...       — Не сидел на твоих коленях? — Азирафаэль замотал головой.       Его реакции были странными, и у Кроули начали закрадываться некоторые сомнения.       — Мы с тобой были просто друзьями, да?       — Ты слишком узко мыслишь, по-человечески! — возмутился Азирафаэль. — Это у людей всё сводится к постели. Наши отношения были больше чем дружеские, намного больше!       — Не забывай о том, что сейчас я и есть человек, — начал забавляться Кроули. — И что, хочешь сказать, ты ни разу не хотел перевести наши отношения в другую плоскость?       — Я... — Азирафаэль смотрел куда угодно, но только не на Кроули. Его щёки в неровном предрассветном свете алели ну просто восхитительно. — Я боялся! Мне казалось, что за нами постоянно наблюдают и, в конце концов, так и вышло! Да и ты, между прочим, тоже за все шесть тысяч лет не сделал ни одной попытки ко мне...       — Подкатить? — подсказал Кроули, просовывая руки под пиджак Азирафаэля.       Всё ещё красный, тот кивнул.       — Согласен, это было очень глупо с моей стороны, — расстёгивая пуговицы на жилете, шептал Кроули ему на ухо.       Азирафаэль был горячим, и единственным желанием Кроули было сгореть в нём, расплавиться и покрыть собой каждый участок его тела — сделать своим навсегда, каким бы долгим или коротким для них это «всегда» не было.       Кроули расстегнул белую рубашку и стянул её вместе с пиджаком и жилетом с округлого плеча. Он целовал, кусал и облизывал восхитительную мягкую кожу, пальцами касался сосков, вызывая у Азирафаэля дрожь.       Сидеть стало неудобно — своими движениями Азирафаэль грозил сбросить его с себя, хотя и держал за задницу довольно крепко. Кроули поднялся и, потянув за собой Азирафаэля, отбросил ногой стул. Он прижал несопротивляющегося Азирафаэля к стене и продолжил стягивать с него одежду. Делать это было трудно, Азирафаэль совсем не помогал: он хватался за те части тела Кроули, до которых мог добраться, — а добраться он мог довольно далеко — и покрывал беспорядочными поцелуями его лицо. Когда он добрался до губ, Кроули прекратил безуспешные попытки стянуть одежду и просто прижался, растворяясь в настойчивом поцелуе.       Азирафаэль в этот раз был намного уверенней, он раздвинул ноги, и Кроули почувствовал, как сильно у него стоит. Сам Кроули думал, что ещё немного, и он скончается на месте во всех смыслах этого слова. Азирафаэль глухо постанывал, снося все остатки самообладания Кроули.       Он оторвался от Азирафаэля всего на секунду и за рекордный срок стянул с него брюки и ботинки. Доставая из рюкзака смазку, на всякий случай прихваченную в аптеке торгового центра, Кроули мысленно похвалил свой оптимизм и оправданные надежды. Хотелось вставить Азирафаэлю быстро, резко и до самого конца, собственный член ныл так, что Кроули боялся, что взорвётся. Но, несмотря на все неудобства, он опустился перед Азирафаэлем на колени и обхватил губами тёмную головку. Кроули мог бы потратить всю жизнь, отсасывая Азирафаэлю, у него кружилась голова от того, как тот этим наслаждается, как зарывается пальцами в длинные волосы, перебирает их до мурашек по всей спине и двигается навстречу. Кроули в этот момент был готов отдать всё, что у него было, украсть, убить — только ради этих ощущений, лишь бы Азирафаэль позволял это делать, лишь бы наслаждался так же, как и он.       Палец легко вошёл в Азирафаэля, тот с готовностью расслабился и раздвинул ноги шире. Кроули что-то одобрительно промычал, но Азирафаэль потянул его за волосы, снова заставляя двигаться. Они как будто делали это сотни или тысячи раз или должны были делать, но по какой-то причине не могли — Кроули точно знал, с какой скоростью двигаться, предвидел каждую реакцию и ожидал её с нетерпением. Когда он добавил второй и третий пальцы, Азирафаэль сам начал на них насаживаться. Кроули боялся остановиться, он снизу вверх смотрел, как Азирафаэль, закусив костяшки, подавляет собственные стоны, и готов был кончить только лишь от этой картины.       Он всё же оторвался от Азирафаэля и спустил джинсы. Размазывать смазку по перевозбуждённому члену было больно, но зато это хоть немного оттянуло тот момент, когда он кончит. Не раздумывая, он подхватил Азирафаэля под колени и поднял. Тот оказался не таким тяжёлым, как он думал. Азирафаэль сразу же обхватил его ногами и вцепился руками в ворот пиджака. Кроули приставил свой член к анусу Азирафаэля, и тот легко на него опустился. Это было потрясающе. Кроули тихо выматерился, а Азирафаэль застонал, закусив губу.       Некоторое время они просто стояли у стены, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Член Азирафаэля был зажат между их телами, и Кроули чувствовал, как он пульсирует. Надолго их бы не хватило, Кроули начал двигаться, сразу установив быстрый ритм. Он входил в Азирафаэля мощными толчками, до самого конца. В глазах потемнело, он ничего не видел, кроме чёрных точек, маячивших перед глазами, и не слышал ни звука, кроме сбивчивого дыхания Азирафаэля где-то в районе собственной шеи.       Кроули почти царапал ягодицы Азирафаэля, впиваясь в них ногтями, и тот стискивал его своими ногами ещё сильнее. Кроули продолжал методично входить в Азирафаэля, чувствовал скользкий член между их телами и лишь надеялся, что Азирафаэль кончит первым. Горячее дыхание, смешиваемое со стонами прямо у уха, грозило Кроули полным фиаско в этом вопросе, так что он поспешил поцеловать Азирафаэля. Языком он сразу же раздвинул ему зубы и начал двигать им, повторяя движения члена. Язык у Кроули был длинный, он трахал им рот Азирафаэля, лишал его дыхания и сил, голоса и воли, как Азирафаэль лишал его лишь своим существованием.       Наконец Азирафаэль не выдержал и, протяжно застонав прямо в рот Кроули, кончил. У самого Кроули не осталось сил, чтобы сделать хоть одно движение, и он кончил просто от того, что это сделал Азирафаэль.       Кроули не хотел его отпускать. Ноги ничуть не затекли, ему даже было удобно. На мягкую грудь Азирафаэля идеально легла рыжая голова. Его, теперь уж точно его ангел перебирал влажные волосы Кроули и тоже не делал никаких попыток отстраниться, хотя вот ему эта поза должна была быть не особенно удобной.       Яркие лучи солнца, проникающие сквозь рекламные баннеры у окна, недвусмысленным образом намекали на то, что их маленькая пауза закончена.

* * *

      Азирафаэль не разрешил Кроули притрагиваться к святой воде, поэтому распылитель с ней держал в одной руке, а в другой — меч. Кроули пришлось держать фонарь и пистолет. Толку, правда, от фонаря было чуть больше, чем ноль, потому что на уже знакомой парковке каким-то магическим образом он выхватывал пространство лишь на пару шагов, а дальше наступала темнота.       Кроули и рад бы был сказать, что с Азирафаэлем он не чувствовал того липкого страха, который подбирался к нему из чёрного нутра подвала, но на самом деле он боялся абсолютно так же, как и в прошлый раз. По лицу Азирафаэля было сложно сказать о том, боится ли он, но что было совершенно очевидно — затея ему всё ещё не нравилась.       Они сделали шаг, затем второй, а свет фонаря не выхватывал ни одной новой детали.       — Ты помнишь, где она стоит? — тихо спросил Азирафаэль.       — Да, конечно. С правой стороны, недалеко от въезда. Третий ряд.       Он мазнул лучом в нужном направлении, но темнота не рассеялась ни на дюйм. С каждым шагом двигаться становилось сложнее — знакомый гул проникал в уши и затуманивал разум. Дышать получалось через раз, и Кроули просто попробовал задержать дыхание. Азирафаэль последовал его примеру.       Когда они перешагнули через шов, отделяющий улицу от парковки, воздух стал заметно гуще. Им будто приходилось идти по морскому дну, преодолевая сопротивление воды, так и жаждущей их задавить, проникнуть в лёгкие и заставить захлебнуться.       Шёпот настойчиво звал в противоположную от машины сторону, и Азирафаэль послушно двинулся налево. Кроули быстро отбросил ненужный фонарь и схватил его за руку прежде, чем светлая фигура пропала в темноте. Единственный шаг не в ту сторону дался намного легче, чем следующий до машины. Кроули мог дойти до «Бентли» даже с закрытыми глазами, и этот навык ему очень помог. Он буквально тащил Азирафаэля за собой. Холодная рука в его ладони была единственным, что помогало Кроули сохранить разум. В какой-то момент ему показалось, что кто-то схватил его за ногу, потом за обе, и двигаться стало ещё тяжелее. Он пытался убедить себя, что это всё морок, хотя предательское сердце стучало, едва ли не заглушая собой неистовый гул.       До машины оставалось всего ничего — лишь руку протяни. Он не успел дотронуться до холодного металлического бока, как ладонь Азирафаэля выскользнула из его руки. Страх в ту же секунду новой волной затопил сознание, Кроули повернулся в ту сторону, где стоял Азирафаэль, но того уже не было видно. Кроули хотел крикнуть, позвать его, но мог лишь беззвучно открывать рот. Кроули крутился, высматривая в черноте хоть что-нибудь, и внезапно чьи-то руки обхватили его сзади. Хриплое тяжёлое дыхание не оставляло сомнений в том, что Кроули надо сделать. Пытаясь оттолкнуть мертвеца локтями, он вывернулся и сразу же выстрелил. Громкий звук эхом отразился от невидимых стен и отозвался в голове громовым раскатом. Кроули принялся осматриваться — он точно не попал мертвецу в голову, значит, тот был где-то рядом.       Но рядом стоял Азирафаэль. Его бледное лицо сейчас было очень похоже на лицо мертвеца. Одной рукой он придерживал бок, из которого сочилась тёмная кровь. Пистолет выпал из рук Кроули, когда он понял, что сам практически убил Азирафаэля. Он как можно более осторожно прижал его к себе и довёл до пассажирской двери «Бентли». Кроули хотел, чтобы она оказалась открыта, потому что добраться до ключей было невозможно. Кто-то услышал его молитвы, и дверь послушно открылась.       Не теряя времени, Кроули сел за руль и включил зажигание. Фары яркими пучками ударили по темноте, заставляя ту съёжиться и отступить. Кроули видел, как её липкие щупальца нехотя сворачиваются где-то в углу и разочарованно воют там. Кроули выжал сцепление и рванул с парковки как можно быстрее. Азирафаэль на соседнем сидении тяжело дышал. Он терял кровь слишком быстро. На сиденье уже образовалась приличная лужа, и вся его одежда была в бордовых пятнах.       Кроули хотелось выть, но держал свободную руку на ладони Азирафаэля, помогая остановить кровотечение, и твердил, что всё будет хорошо.       «Бентли» нёсся по пустым улицам, оставляя позади мёртвый Лондон и его вечных обитателей. Кроули сжимал зубы, сдавливал руль до побелевших костяшек и проклинал Рай, Ад и самого себя. Они с Азирафаэлем попали в ловушку — если бы Кроули пошёл один, он бы и нескольких футов не прошёл, а вместе у них хоть и получилось, но даже если не Кроули убил бы Азирафаэля, то всё могло произойти наоборот. И лучше бы было наоборот. Если бы Кроули умер, Азирафаэль смог бы отправиться на Альфу Центавра, или...       Слёзы застилали глаза, мешая смотреть на дорогу, и, в конце концов, Кроули остановился. Они уехали уже далеко за город, хотя Кроули не смог бы сказать, с какой скоростью ехал и как долго. Смотреть на Азирафаэля было невыносимо. Тот едва дышал, а лицо белело хуже мела.       — Ты не должен умирать, Азирафаэль, — заныл Кроули. — Ты же не для того вытащил меня с того света, чтобы я вот так по-свински тебя застрелил?! И я… Я ведь нашёл какие-то дурацкие письма там, в аду, — продолжал он, вытаскивая из кармана скомканные письма и размахивая ими.       Азирафаэль не реагировал, и Кроули принялся рыться в бардачке и на задних сидениях. Конечно, аптечка бы тут не помогла, но он и не её искал. Он искал помощь, знак, да хоть что-нибудь. Неожиданно взгляд зацепился за заднее стекло. Оно, как и, в общем, вся машина, сияло идеальной чистотой, и сквозь него отчётливо было видно, как много на дороге брошенных машин: так много, что «Бентли» никак не смог бы проехать, не зацепив ни одну из них, ещё и двигаясь на большой скорости.       Догадка, пока в виде слабой надежды, озарила Кроули. Он снова повернулся к Азирафаэлю, всё ещё не зная, что именно надо делать. Зажмурившись, положил обе руки на рану и начал прокручивать в голове желание о том, чтобы она затянулась и Азирафаэль очнулся.       Он начал проговаривать желание вслух, почти кричал, тряс бесчувственного Азирафаэля за плечи и не мог понять, в чём дело. Он уткнулся в мягкое холодное плечо и просто разрыдался.       Само собой включилось радио, и за шумом неработающих станций Кроули услышал мерные повторяющиеся щелчки, как будто кто-то никак не мог закончить вступление к песне. Он непонимающе уставился на приборную панель, а потом на собственные руки. Кроули щёлкнул пальцами правой руки, идеально повторив звук за невидимым маэстро.       Кровь под сплетёнными руками остановилась, а рана, как убедился Кроули, затянулась. Он начал щупать место, в которое попала пуля, абсолютно не веря, что всё получилось так легко. Неожиданно Азирафаэль дёрнулся и попытался уйти от неприятных тычков. Кроули улыбался как умалишённый, стискивал Азирафаэля в объятиях и продолжал истерично рыдать. Азирафаэль обнимал его в ответ не менее крепко и утыкался хлюпающим носом ему в шею.       Понадобилось около пяти минут, чтобы они пришли в себя, и услужливый автомобиль, чтобы им не было скучно, включил «Crazy little thing called love». Кроули не имел ничего против, он готов был потакать машине во всём, а не только в неподходящей к ситуации музыке.       К письмам на имя Вельзевул, содержащим сухие вопросы о грядущем тогда Армагеддоне, прилагался список планет, одну из которых, скорее всего, в итоге выбрали для нового заселения.       Теперь идея о том, чтобы взять ракету и рвануть на поиски жизни, не казалась Азирафаэлю такой плохой. Особенно после того, как Кроули пообещал взять с собой все его книги.       К Кроули вернулись силы, но не память. В конце концов, они не знали, осталось ли им прожить две человеческие жизни или продолжать бессмертное существование. У них уже было шесть тысяч лет, но не времени, проведённого вместе — его надо было ещё наверстать.