Just Kill Me

Читайте с музыкой. Серьезно, так будет лучше) Yasuharu Takanashi – Shitsui ~~~~~~ Болит голова. Ноют виски. Джиен медленно разлепляет веки и чуть щурится от резкой боли во всем теле. Темно. Он осторожно привстает, с трудом опираясь на локти, и озирается по сторонам. Холодно, будто он в какой-то яме... Под ладонями ощущается твердая каменная земля. Окончательно проснувшись, он резко дергается с места и пораженно охает от сильного жжения в правой ноге. Он еще раз смотрит по сторонам, но ничего не видит. «Черт, почему так темно?». Он осторожно протягивает руку и ощупывает свою ногу. Пальцы натыкаются на что-то острое и холодное. Эта штуковина торчит прямо из ноги. Крепко обхватив руками железный стержень, он с силой вытаскивает его... И его крик громко разносится по всей пещере, где он лежит, эхом отражаясь от каменных стен. Не ожидав, что будет до такой степени больно, он сильно сжимает зубы, чтобы снова не закричать, и обессиленно валится на бок. Подушечки пальцев явственно утопают в чем-то теплом и липком. Железный стержень скатывается из разжатых пальцев, звонко падая на каменный пол. Из глубокой раны теперь во всю сочится кровь, впитываясь в ткань брюк, собираясь в темно-красную лужицу на земле. – Черт, – выдыхает Джиен сквозь плотно сжатые зубы, крепко зажмурив глаза от боли. Кровь все идет и идет, и он чувствует, как постепенно силы покидают его, высасывая капля за каплей его собственную жизнь. – Ты что сделал?! Неожиданно яркий луч света резко прорезает пещеру, останавливаясь на Джиене. Тот прикрывает глаза рукой, защищаясь от столь яркого света, бьющего прямо в глаза. – Вот же идиот... Знакомый низкий голос раздается совсем рядом, и незнакомец садится на корточки перед Джиеном, осторожно ощупывая его ногу. Небольшой походный фонарик лежит на полу, поэтому Джи не может видеть лица парня. Но его голос....низкий, с бархатной хрипотцой... – Кто ты? – хрипит Джиен и сам ужасается своего голоса. Он совсем обессилел от потери крови, что и голос звучал у него, как у восставшего мертвеца. Незнакомец не отвечает, лишь продолжает невозмутимо осматривать его ногу. Слышится шорох, и вот уже что-то твёрдое и длинное прикладывается к бедру Джиена и туго завязывается. «Ремень?» – проносится в голове Дракона, и он снова с удивлением смотрит на парня. Кто он и зачем помогает ему? Тем временем, незнакомец плотно закрепил ремень, вроде медицинского жгута, останавливая кровотечение. Закончив, он куда-то отошел. Разглядеть что-либо Джиену не удавалось – в пещере было жутко темно. И холодно. Он крупно дрожал, ёжась и с предательской иронией отмечая, как звонко стучат его зубы. Снова послышался шорох, треск, и в пещере неожиданно загорелся огонь. Небольшой костер приятно освещал небольшое пространство, бросая черные тени на шершавые каменные стены. Оглядевшись, Джиен отметил, что пещера почти идеально круглая, с небольшим ответвлением, вроде узкого коридорчика. Куда он вел, он не знал. Может, на выход? А может, еще дальше, вглубь пещеры... Он не забыл про незнакомца. Нет. Джиен слишком хорошо обучен, чтобы быть всегда на чеку, каждую секунду своей жизни... Незнакомца он оставил на потом – что-то подсказывало, что это не приведет ни к чему хорошему. Его голос так похож на... Повернув голову к небольшому костру, Джиен медленно перевел взгляд на лицо парня. Упрямый подбородок, выразительные губы, которые так хочется поцеловать, аккуратный нос, красивые скулы и глаза...напряженно всматривающиеся в самого Джиена. Хищно, опасно, со скрытой угрозой в их глубокой черноте... – И какого хрена? – спросил Дракон, на удивление, спокойно. Он догадался, что его спаситель – тот самый красавчик-капитан, но тем не менее хранил слабую надежду, что это не он. Они враги. Они не имеют права помогать друг другу. – Мне расценивать это, как «спасибо»? – спокойно ответил Сынхен, бессознательно вороша небольшой палочкой сухой хворост в костре. Его невозмутимость одновременно и раздражала, и немного пугала Джиена. Сынхен смотрел, как пляшут огненные языки, как тлеют дрова в сердцевине костра, и казался задумчивым. – Зачем? – тихо спросил Джиен, в замешательстве незаметно наблюдая за странным парнем. – Зачем ты меня спас?.. Сынхен молчал, лениво помешивая угольки палочкой. То ли это костер так освещает его лицо, то ли вообще вся атмосфера темной пещеры так действует, но эта невозмутимость и некая бессознательность Сынхена пугала... Что-то зловещее было в его поведении. Спустя, казалось, очень долгое время, он наконец ответил. Тихо, почти шепотом: – Зачем?... Я и сам хочу знать... Джиен тяжело сглотнул. Вся ситуация бесила его и... вводила в замешательство. Он чуть мотнул головой, словно отгоняя какие-то непрошеные мысли. – Где мы? – тихо спросил он, теребя кончик кожаного ремня на ноге. Джиен совсем не чувствовал ее – она полностью онемела из-за импровизированного жгута. – Все погибли... Джиен не сразу расслышал то, что сказал Сынхен. Он осторожно посмотрел на него, понимая, что «все» – значит люди с базы. Осознание своего прокола, словно удар под дых, заставило Джиена с силой выдохнуть. Он провалил задание. Его ждет расстрел, если он вернется, если его поймают... Джиен не ответил. Просто повернулся корпусом на бок, стараясь не тревожить раненую ногу, и закрыл глаза. Родина... Больше нет смысла туда возвращаться, разве что из-за мести. Мести за свою семью. *** Он не знал: день сейчас или ночь, сколько времени они уже в этой пещере. Он даже не знал, сколько времени провел без сознания. Рана на ноге давала о себе знать. Кожа покрывалась болезненной испариной, его жутко лихорадило. А отсутствие лекарств и, хотя бы воды, только усугубляло положение. – Ты слышишь? – тихий голос, словно под водой, кружил в сознании. Джиену казалось, что все это ему снится. Его легонько потрясли за плечи. – Черт... Джиену снилась его Родина... Голубое небо, изумрудные сочные луга. Что он лежит на нагретой за день земле, прямо на зеленой травке, и смотрит на проплывающие мимо облака в небе. – Сынок? – зовет мать, выходя из дома и с улыбкой махая белым платочком, чтобы привлечь внимание сына. – Обедать! Он поворачивает голову в сторону родного голоса и кричит в ответ: – Сейчас, мамочка! Он быстро вскакивает с места и на счастливых порах несется к ней. Та нежно прижимает его к груди, любовно гладя по голове. – Сыночек мой, родной мой... Картина резко обрывается, и вот уже идет дождь. Повсюду сырость и слякоть. На площади полно людей: в военных формах и обычных гражданских. Народ шепчется между собой, кто-то плачет. На невысоком помосте три фигуры сидят на коленях, безнадежно склонив головы. По обе стороны от них стоят два офицера, готовые нажать на курок. Маленький мальчик со слезами на глазах стоит поодаль и обреченно рыдает, не понимая, за что его семью посадили на колени и почему эти люди держат оружия в руках... Громкий выстрел. Крики. Истерика маленького мальчика. Проливной ливень, словно небо оплакивает погибших... – Нет... – Джиен! – Нет, нет... – Джиен, очнись! – Оставьте их...прошу... Нет! – Джиен, да очнись же! Джиен резко распахивает глаза, не совсем понимая, где он и жив ли он вообще. Его ужасно колотит – он чувствует, будто вот-вот, и он рассыпется на части. Он несколько минут бессознательно смотрит перед собой, абсолютно ничего не видя. Затем медленно переводит взгляд на парня, все это время молча сидевшего рядом. Он кажется обеспокоенным, и Джи не понимает: что не так? Почему его враг смотрит на него с таким волнением в глазах? – Ты в порядке? – спрашивает Сынхен, осторожно касаясь его липкого от пота лба. – У тебя все еще жар... Послышался шорох. Звук разрывающейся ткани. Сынхен приложил ткань к ране на ноге Джиена и туго замотал. – Завтра снегопад, думаю, уляжется. Нам надо добраться до охотничьего домика. Потерпи... – Зачем? – пересохшими губами шепчет Джиен. Он сглатывает горькую слюну и морщится, чувствуя сухость в горле. – Зачем ты помогаешь мне? Я ведь...м-могу убить тебя при любой...возможности... Он зашелся в тяжелом сухом кашле, словно наждачная бумага царапающем пересохшее горло. – Помолчи, – спокойно отвечает Сынхен, сочувственно смотря на зашедшегося в приступе Джиена. Он тихонько хлопает его по плечу и, вздохнув, встает. – Прошло два дня. Потерпишь до завтра – доберемся до воды и, если повезет, до еды. Пойду поищу хворост. Он уходит, оставив больного Джиена одного. С его уходом пещера сразу становится какая-то маленькая и холодная...пустая... «Зачем он это делает?», думает Джиен, чувствуя, как непонятный ком в горле не дает дышать. Капитан должен был убить его, а вместо этого помогает ему выжить. Ночью спалось еще хуже. Прежние кошмары вернулись, разрывая Джиена изнутри. Он в бреду что-то шептал, умолял кого-то, беспокойно мотаясь из стороны в сторону. Его снова лихорадило, рана на ноге раз за разом открывалась вновь. Сынхен сидел, прислонившись к шершавой холодной стене. На улице завывала вьюга, колючий ледяной ветер залетал в пещеру, заставляя Сынхена сильно дрожать от холода. Даже небольшой костер не помогал согреться. Он посмотрел на мечущегося на месте Дракона, на капельки пота на его лбу, на кровавое пятно, расползшееся по ткани на ноге. Тот что-то шептал: – Отпустите, прошу... Сынхен молча смотрел на него, одновременно борясь с собой. Он не мог понять своего непреодолимого желания утешить этого паренька, забрать его боль... Нет, он враг. Враг из Северной Кореи... – Прошу, помогите... Бессвязный шепот Джиена резко отдавался в душе, царапая, причиняя боль. Сынхен чуть придвинулся к больному парню и нерешительно протянул руку...но затем, убрал. Он не может и не должен. «Он враг, Сынхен. По его вине произошел тот взрыв. По его вине все погибли». – П-пожалуйста... Веки Джиена тревожно трепетали, совсем бледные губы чуть подрагивали. Во сне Дракон совсем не был похож на безжалостного главаря террористической группировки с Севера... Сынхен глубоко вздохнул и, набравшись смелости, осторожно коснулся лба парня. Подушечки пальцев сразу же обожгло, лоб был липкий и влажный. Он заправил за ухо выбившуюся прядь и чуть погладил порозовевшую щеку. Во сне Джиен судорожно вздохнул и бессознательно ближе прижался к груди Сынхена. Тот слегка опешил, но не отодвинулся. Лишь приобнял его за спину, укладывая парня поудобнее, и обнял. Пусть и немного, но стало теплее. Веки отяжелели, и Сынхен, сам не заметив как, заснул под мерный треск огня в костре. *** Полдня они шли, глубоко утопая в снежных сугробах. Сынхен остановился, чтобы отдышаться, и, еще раз проверив Джиена, пошел дальше. Сильный снегопад прошел, и небо сейчас было голубое и кристально чистое. Джиен лежал на спине Сынхена, пребывая в полусонном состоянии. Он не осознавал, что происходит, где они, что делают. Жизнь медленно, но настойчиво вытекала вместе с секундами, минутами, словно вода утекавшие в никуда. Ему снился ангел, спустившийся с небес, чтобы помочь ему, забрать его боль, забрать с собой наверх, туда, где рай. Но разве для таких, как он открыта дорога в небеса? Раньше он думал, что гореть ему в аду за всё, что он сделал, что ему приказывали делать. – Пришли. Сынхен счастливо улыбается, смотря на небольшой двухэтажный домик, стоящий на склоне, скрытый за высокими заснеженными елями. Спасение. Он тащит Джиена на спине, не обращая внимания, что ноги утопают в снегу, что их с каждым шагом заносит в стороны... Он со счастливой и радостной улыбкой идет к домику. Внутри сыро и холодно. Он опускает Джиена на небольшой диван в маленькой гостиной. Заботливо поправляет его больную ногу и с беспокойством трогает его лоб. Все еще горячий. Он прошел на кухню, прилегавшую к гостиной, и начал искать аптечку. Найдя заветную металлическую коробочку, он быстро завернул штаны Джиена, открывая рану. Она вся покраснела, болезненно опухнув по краям. Сынхен осторожно промыл ее – благо, в нижних ящиках на кухне есть несколько пятилитровых бутылей с питьевой водой – должно быть, здесь совсем недавно побывали его разведчики. Тщательно обработав, он аккуратно зашил ее специальными нитками, найденными в коробке, после чего хорошенько забинтовал. Джиен за это время ни разу не проснулся. Сынхен ставит чайник с водой на плиту и исследует остальные шкафчики на наличие какой-нибудь еды. Его люди постарались на славу – разные каши, несколько буханок хлеба, консервы, мешки с картошкой. Хоть и в большинстве сухой паек, но именно то, что нужно им сейчас, чтобы выжить. По крайней мере, до тех пор, пока их не найдут. Их обязательно найдут, Сынхен верил. Он сварил немного овсянки на воде и, заварив чай, подошел к Джиену. Тот уже не спал, задумчиво разглядывая потолок. – Тебе нужно поесть, ты ослаб, – говорит Сынхен, и приподнимает Джиена, помогая ему сесть. Тот смотрит на него, не отводя взгляда. Смотрит, почти не моргая, будто впервые видит. – Просто убей меня, – шепчет он, потому что сил на то, чтобы произнести громче просто нет. На глазах поблескивают слезы. – Я все равно умру, просто сделай это. Сынхен молча зачерпнул ложкой немного каши и приблизил к губам Джиена. – Съешь это. – Капитан, ты... – Ешь, – Сынхен настойчиво просунул ложку меж потрескавшихся сомкнутых губ. Джиен смотрел на него огромными глазами, не понимая, за что с ним так обращаются. Что он сделал такого, чтобы заслужить подобное внимание. Поведение капитана вводило его в замешательство. Он послушно приоткрыл рот и начал жевать. Съежившийся от двухдневного голода желудок радостно заурчал. Сынхен вновь и вновь кормил парня, а тот вновь и вновь послушно ел, не сводя с него потерянного взгляда. Выпив горячий чай, Джиен почувствовал, как онемевшее тело постепенно наливается теплом, и его стало клонить в сон. Он откинул голову на подушку и молча следил за Сынхеном. Тот ходил по дому, проверяя каждый угол, каждый шкафчик. В свете костра в камине он казался еще выше, еще стройнее, еще красивее... Сынхен вернулся к нему, проверяя его ногу, и Джиен быстро закрыл глаза, притворяясь спящим. «Заснул», подумал Сынхен, тихо смотря на спящего парня. Такой маленький, а такой злой. Хотя насчет последнего, стоило еще подумать... Он нерешительно протянул к нему руку и почти невесомо коснулся его щеки. Кожа была уже не такой обжигающе горячей, а теплой. Приятно теплой. Он сел на пушистый ковер, перед камином, облокотившись спиной о диван, где лежал Дракон, и, прикрыв глаза, заснул. Джиен медленно открыл глаза, молча смотря на темную макушку парня. «Заснул», подумалось ему. Он осторожно коснулся кончиков темных волос и, придя в себя, резко убрал руку. Что, черт побери, он делает?! «Я просто схожу с ума...»