Just Kill Me

Музыка: Yasuharu Takanashi – Man of the World ~~~~~ Холодные пальцы слегка провели по ноге. Джиен резко распахнул глаза, изо всех сил щурясь в темноте. – Кто здесь?! Как назло, рядом ничего не было, чтобы защититься. Руки натыкались только на обивку дивана. – Это я, – голос чужака прозвучал тихо, пальцы снова коснулись голой кожи. В комнате загорелся слабый свет керосиновой лампы. – Не бойся. – Ты же сказал, что пойдешь осматриваться, – также приглушенно ответил Джи, стараясь разглядеть немного затемненное лицо парня. – Уже вернулся. Ты, наверное, заснул... Подвинься немного – нужно обработать рану... – Не нужно, – отрезал Джиен, почувствовав себя не в своей тарелке от слишком настойчивых прикосновений Сынхена. – Я могу сам обработать! Больше не трогай меня! – Что? – удивился Сынхен, убрав руки. – Вот именно! Не изображай из себя заботливого друга! Ты мне враг, – оскалился Джи, презрительно смотря на окаменевшее лицо капитана. Его бесило каждое его действие, каждое слово. Уже прошло три дня, как они в этом доме, и все это время, Сынхен ухаживал за ним, будто и не было того взрыва, будто не было того налета на его базу... Джиена безумно пугала эта необъяснимая забота Сынхена. Ради чего? Почему? – Я убью тебя, как только будет возможность, красавчик. Отвали от меня нахрен! Сынхен продолжал молчать, лишь с интересом смотря на разозленного Джиена. После чего, просто легко улыбнулся, словно каким-то свои мыслям, и уверенно потянулся к аптечке. Он сидел перед Джиеном, прямо на пушистом ковре. – Ты боишься меня? – усмехнулся Сынхен, невозмутимо доставая из аптечки бутылочку спирта и ватку. – Неужели я такой страшный? Джиен злился. Очень-очень злился. Этот капитан жутко начинал его раздражать, особенно, эта его ироничная ухмылка. Лучше бы вообще не улыбался... потому что это заставляло Джи странно себя чувствовать. А странности он ненавидел, презирал. – Что... – начал было Джиен, заводясь еще больше. Но Сынхен его перебил, настойчиво заворачивая штанину его брюк. – Сделай одолжение: заткнись на пару минут и позволь обработать свою рану, – он до жути мило улыбнулся Джиену и, игриво ему подмигнув, сосредоточился на ноге. Она начала заживать, но все равно, процесс шел медленно и очень болезненно. Он обмакнул ватку в спирте и приложил к ране, слегка подув на нее. Джиен с силой выдохнул сквозь зубы, поморщившись от неприятного жжения. – Потерпи... Тихий голос Сынхена действовал успокаивающе, и Джиен украдкой посмотрел на него. В приглушенном свете лампы его волосы чуть блестели и казались еще темнее обычного. Он был полностью сосредоточен на обработке и не замечал на себе несмелого внимательного взгляда. – Я ведь сказал тебе убраться от меня, – разрушил тишину Джиен, продолжая незаметно следить за парнем. – Тебе оно нужно? Помогать убийце? – А я сказал тебе заткнуться, – парировал Сынхен, многозначительно приподнимая брови. Он аккуратно обмотал рану чистым бинтом, по-ребячески завязав узел бантиком. После чего, опустил штанину и встал, чтобы зажечь камин. – Я убивал людей, – настаивал Джиен, не отводя взгляда с парня. Тот сидел на корточках, спиной к нему. – Безжалостно убивал! Я ни перед чем не остановлюсь, не понимаешь? – Не понимаю, – согласно кивнул Сынхен и, повернувшись к нему, откинулся на ковер. – И я убивал. А насчет того, что ты безжалостный... Все мы такие. Разве нет? Скажи честно, сколько тебе лет? Джиен опешил от такого неожиданного вопроса. Никто никогда не спрашивал его о возрасте – просто делай, что тебе приказывают, а остальное не имеет значения. – ...Зачем тебе? Сынхен улыбался, задумчиво смотря в потолок. Он казался Джиену сумасшедшим. Иначе почему он все еще здесь и не покидает его? Он давно мог уйти, добраться до ближайшего города, спастись... – Ты еще ребенок. Чтобы ты не делал, кем бы ни был, но делал ты все по приказу, так же, как и я. Да, мы враги. Но иногда и враг может оказаться роднее, чем самый близкий друг, – прошептал Сынхен, медленно приподнимаясь и не сводя глаз с Джиена. – Но меня волнует другое: как ребенок оказался в отряде террористов? – Я...я не ребенок, – пробурчал Джи, опуская голову, стараясь не смотреть в проницательные, словно заглядывавшие в самую душу, глаза. – И я тебе не друг и не собираюсь становится роднее или ближе, как ты выразился. Ты меня раздражаешь! Сынхен медленно придвинулся к дивану, где лежал взволнованный парень. – Безжалостный убийца не может так бояться обычной человеческой заботы. Так волноваться лишь из-за того, что к нему прикасаются, – прошептал Сынхен, слегка приблизившись к нему. – Из-за того, что о нем беспокоятся... Джиен тяжело дышал, испуганными, широко распахнутыми глазами смотря на парня. Его близость пугала, раздражала и...заставляла сердце отчаянно колотиться в груди. Он с трудом сглотнул, следя, как Сынхен медленно переводит взгляд на его губы. Дыхание спирало, и он невольно приоткрыл рот, облизнув языком нижнюю губу, что заставило Сынхена хищно сощурить глаза... – Безжалостный убийца не может так правдоподобно нервничать, правда? Низкий томный голос ласкал слух, посылая стайки диких мурашек по всему телу, и Джиен чуть прикрыл веки. Он тихонько вздрагивал, ему внезапно стало ужасно душно и жарко. Короткие вдохи и выдохи через приоткрытый рот, трепещущие веки, дрожащие пальцы, стиснутые в кулак – Джиен не мог контролировать себя. Прежняя внешняя хладнокровность куда-то испарилась, обнажая испуганного ребенка, все это время тщательно прятавшегося глубоко в его душе. – Как столь беспощадный главарь может быть таким ранимым и по-детски пугливым перед человеческими чувствами? – продолжал Сынхен, приблизившись почти вплотную к пылающему лицу парня. Его губы были всего в сантиметре от раскрытых губ Джиена. Глаза в глаза. – Расскажи? Джиен терял голову, не в силах отвести взгляд от завораживающих черных глаз капитана. Он мог чувствовать его ровное дыхание на своих губах, жар, исходивший с горячих рук Сынхена на его шее. – Я схожу с ума... – прошептал Джиен, нервно сглотнув и не сводя глаз с губ Сынхена. – Но... Он хотел что-то сказать, о чем-то попросить, но Сынхен опередил его. Он стремительно прижался своими губами к губам Джиена, утягивая в глубокий отчаянный поцелуй. Несмотря на минусовую температуру на улице, в небольшой полутемной гостиной было жарко. В камине звонко потрескивал огонь, за окном чуть слышно завывала метель. Сынхен ближе прижал парнишку к себе, целуя пылающие щеки, ловя губами тихие всхлипы. Он чувствовал дрожащие губы Джиена у себя на шее, его сильное сердцебиение...и его догадка все больше и больше приобретала смысл. Он осторожно отодвинулся от него и, увидев неподдельный испуг в больших карих глазах, нежно улыбнулся, мягко потрепав парня за щечку. – А теперь спи, – прошептал он, заставляя Джиена лечь. Он укрыл его пледом, поправил больную ногу и, потушив лампу и стараясь не замечать настороженного взгляда парня, молча вышел за дверь. На улице снова шел снег, крупными хлопьями осыпая горный склон. Вокруг было тихо, лишь едва слышный далекий вой волков нарушал звенящую тишину в горах. Небо тоже было темным – луны нигде не было видно. Под ногами хрустел снег, лаская слух и успокаивая нервы. Сердце бешено билось в груди, и Сынхен судорожно вздохнул. Он не мог понять, почему этот парень так действует на него. Когда он рядом, Сынхен давится непреодолимым желанием помочь ему. Каким-то образом, всего за пять дней, что они вместе, этот северянин перестал быть врагом для него. Неожиданно, ему безумно захотелось узнать, что двигало этим парнем, из-за чего он здесь... *** Джиен лежал в темноте и никак не мог заснуть. Губы все еще жгло от поцелуя, помня мягкость и тепло губ Сынхена. Он осторожно вытащил руку из-под тоненького пледа и нерешительно прикоснулся к ним. «Что со мной происходит?» Он не знал ответа на свой вопрос. Просто эти пять дней, что он знает капитана, полностью перевернули всю его жизнь...и обратного пути уже нет. Прошел час. Дверь так и не хлопнула, оповещая о приходе. Джиен все лежал, прислушиваясь к звукам, в ожидании Сынхена. Но тот не заходил в дом. Поленья в камине почти выгорели, и в комнате становилось прохладно. Прошел еще час. Джиен долго боролся с собой. Все его существо хотело тут же броситься и найти Сынхена, но здравый смысл приказывал лежать тихо и не высовываться. Но вскоре, беспокойство все же взяло верх, и, с трудом встав, Джиен медленно поковылял к входной двери, болезненно морщась при каждом шаге. Снаружи шел сильный снегопад, перекрывая весь обзор, и Джиен не сразу заметил высокую темную фигуру в стороне. Сынхен сидел на, упавшем во время вчерашней вьюги, дереве и задумчиво смотрел на искрящийся снег. Джиен засомневался, стоит ли идти к нему, но ведь прошло два часа – Сынхен, должно быть, очень замерз. Он осторожно приблизился к нему и присел рядом. Сынхен так и не повернулся, лишь едва заметно улыбнулся. – Почему не спишь? Джиен вздрогнул от неожиданности. Он тоже задумался, смотря на белоснежные хлопья, бесшумно кружившиеся в воздухе. – Ты...почему ты не заходишь? – тихо спросил он, злясь на себя из-за непривычной робости; злясь на капитана, что тот оставил его одного в холодном доме. – Нужно поменять дрова в камине... Ты сидишь здесь, а я замерз там совсем. Джиен знал, что его слова звучат глупо и по-детски обиженно, но ничего не мог с собой поделать. Раз уж красавчик-капитан добровольно вызвался заботиться о нем, почему сейчас этого не делает? А вместо этого сидит на холоде, оставив его одного? – Замерз, но вышел в еще более сильный холод, чтобы сказать мне об этом? – переспросил Сынхен, легко улыбаясь, и усмехнулся. – Ну да, точно, ты же безжалостный убийца. Оба замолчали. Снег шел и шел, слабо искрясь в темноте. – Мне было девять, когда моих родителей убили. Их приговорили к расстрелу за предательство, – неожиданно заговорил Джиен, чуть судорожно вдыхая ледяной воздух. Ему было холодно, он дрожал, сцепляя кисти в замок, чтобы как-то согреться. – Они хотели бежать, но всю их группу поймали и осудили. Я остался с больной сестренкой на руках. Мы не родные друг другу, просто росли вместе – она мне как сестра. Ни еды, ни денег, ни крова... Мы перебирались, как могли, пока нас не поймали. Они пообещали сохранить нам жизнь, вылечить Дами, если я буду выполнять их приказы... Он замолчал, с трудом переводя дыхание. Воспоминания давались тяжело – перед глазами все время всплывали тревожные, полные горьких слез, глаза сестры. – Но я облажался. Если вернусь – сразу же пристрелят. А Дами...скорее всего, ее уже... Он резко осекся, не смея закончить предложение. В то, что Дами мертва было тяжело поверить. Но это так, и ничто с этим не поделаешь...разве что отомстить. Отомстить им всем за свою семью и умереть с чистой совестью. Чужая рука легко опустилась Джиену на плечо, чуть сжимая. Сынхен не обнял его, не сказал «мне жаль». Он просто сжал его плечо, и Джиен сквозь пелену слез, предательски навернувшихся на глаза, грустно улыбнулся. Если бы капитан обнял его, то скорее всего Джиен просто оттолкнул бы его. Он же убийца, их не жалеют, они не нуждаются в утешении. – Мне больше нечего терять, – заключил Джи, поежившись от холода. – Отомстить и умереть. Сынхен все так же молчал, просто смотря вдаль, на заснеженный еловый лес впереди. Он обдумывал слова Джиена, которые точно подтверждали его догадку относительно личности Дракона. – Так сколько тебе лет? – едва слышно спросил он, равнодушно рассматривая темный лес. – Двадцать. – Так и знал. Ты даже несовершеннолетний, – хмыкнул Сынхен, уверенно протягивая руку и, не глядя, прижимая парня к себе. – Ты говорил, что замерз. Пойдем спать? В другой ситуации они бы среагировали мгновенно, почувствовав опасность на расстоянии ста метров. Они были хорошо обучены, с острым чутьем, с молниеносной грацией... Но не в этот раз. Возможно, они слишком задумались, но допустили просто смертельную ошибку. Волки появились неожиданно, буквально, из ниоткуда. Должно быть, они долго выжидали момент, перед тем, как напасть. Их было двое. Один кинулся на Сынхена, опрокидывая его в толщу снега, а второй побежал на Джи. Черный матовый пистолет с шорохом выпал из-за пояса Сынхена, когда тот упал. Милисекундное решение, молниеносная реакция, и вот уже Джиен превратился в того, кого все привыкли бояться. В Дракона. Точный выстрел прямо в раскрытую пасть хищника, и тот с жалобным скулом валится на землю. Он заносит пистолет для второго выстрела. Но борьба Сынхена с волком мешает ему прицелиться. Удачный момент, и пуля прямо в лоб. Второй волк мертв. – Проклятье. Нужно скорее зайти в дом, – ворчит Сынхен, вставая и отряхивая с одежды снег. – Вдруг придут и осталь... Он резко осекается, удивленно смотря на Джиена, направившего дуло пистолета прямо на него. – Джиен? Взгляд парня как никогда хладнокровный. Он смотрит на капитана и крепко держит пистолет в руках. Один выстрел, и все решено. Ведь если Сынхена найдут, то тот сдаст Джи корейским властям. Они не останутся здесь, в Японии. А быть осужденным, да еще и во вражеской стране – уж больно не самая удачная перспектива. Дракон уверенно щелкает предохранителем. – Прости, – говорит он. На лице насмешливая, и в тоже время, немного печальная улыбка. – Я ведь говорил, что убью тебя при первой же возможности?