Пост-Весна. О кризисе и восстановлении

середина октября 2 курса - конец ноября 2 курса

Эдди раздраженно фыркает, с громким стуком захлопывая ноут. Откидывается на шатком стуле, щуря воспаленные глаза и зевая: кажется, на сегодня всё. Второй курс все больше кажется какой-то глобальной проверкой на прочность и преподаватели будто с цепи сорвались, заваливая как-то разом присмиревших студентов бесконечными тестами в классах и огромным количеством писанины на дом. И как только сами не уставали читать всё, что генерировали юные дарования?.. Парень ловит себя на искреннем и горячем желании, чтобы Лысый или Палочник сейчас вот так же сидели у себя дома, обложенные распечатками, и читали очередной опус, поминутно засыпая от усталости. Было бы, по крайней мере, справедливо. Умные часы на браслете радостно показывают почти два часа ночи и ему бы неплохо сейчас упасть и уснуть крепко и спокойно, но взбудораженный упорной мыслительной деятельностью скрипящий мозг никак не хочет расслабляться. Кажется, здравствуй, блин, бессоница… Брок уныло вздыхает, растирая пальцами виски. Впрочем, есть один вариант, который обычно на ура помогает в борьбе с бессонницей, усталостью и напряжением.. Ха.. Тем более, что соседа в комнате нет, а, значит, скорее всего не будет минимум до утра. Он вообще в последнее время явно нашёл, куда линять время от времени, и Эдди этому рад. Особенно сейчас.

***

Тот разговор с Тиной в парке оказался из тех, что обладают удивительной силой менять жизнь за минуту, делая это легко, правильно, просто - не вливая в и так перегруженный разум чужую мораль и наставления, а.. освобождая. Выискивая и ухватывая нужный кончик в тяжёлом клубке жутко перепутанных собственных мыслей, что давил на парня все гребаные полгода. Позволяя понемногу тянуть за него, распутывать этот снежный ком, разбираясь в нём - в себе, - сбрасывая ненужную тяжесть. Позволяя пусть пока ещё не полной грудью, но - вздохнуть. Нет, у него не становится всё прекрасно и легко, как по мановению волшебной палочки. И раны не заживают, как по волшебству. Вся та боль, что почти выжгла его изнутри, оставляя серый, тусклый пепельный налёт на эмоциях и чувствах, потеря веры в себя и в друзей - всё это, понятно, никак не лечится за месяц. Брок по-прежнему не слишком-то горит желанием общаться с кем-то, кроме подруги, где-то в глубине опасаясь, что с Тиной ему удивительно повезло по дикой, заблудшей случайности, которая предназначалась явно не ему, а кому-то другому, более удачливому. И вообще - вот бы девушка со всей её искренней навязчиво-ненавязчивой поддержкой, переписками по ночам из-под одеяла, когда снова накрывает и просто очень нужно поговорить с кем-то..живым, с её этим, Эдди усмехается, осторожным, но упорным буквально приручением не оказалась сном.. Он немного боится этого, просыпаясь каждое утро. Но почти каждое утро начинается с какого-нибудь дурацкого сообщения с очередной байкой и обилием пестрящих смайликов и Брок выдыхает - Тина здесь, продолжает просто появляться рядом то тут, то там, разбавляя собой его всё ещё мутную действительность. Эдди совершенно уверен, что с другими, с кем бы то ни было, так ему уже не повезёт, ну, по крайней мере, точно не с кем-то первым попавшимся. А пробовать снова активно заводить знакомства и дружбу направо и налево, как это легко и как-то само собой получалось в былое время, - нет, сейчас он это не потянет. Слишком страшно довериться, даже немного, и обжечься о чей-то смешок, о чей-то насмешливый взгляд, о чей-то интерес из жалости. Да и, честно сказать, сейчас, после всех этих месяцев, он вообще плохо представляет себе как это, как раньше, - когда в приятелях каждый второй, когда вечеринки до утра, когда, порой, достаточно очаровательно-хитро подмигнуть красотке, о которую обломали зубы не один десяток парней, чтобы уже через пару часов прятаться с ней от любопытных глаз в темноте чьей-нибудь комнаты. Сейчас всё это - будто картинки из давно забытого фильма. Чья-то чужая, странная, не слишком-то желанная нынче жизнь. Что, кстати, касается последнего, ну, девушек, - кроме уверенности, что любая его попытка заговорить с кем-нибудь так или иначе получится крайне жалкой и заранее обречена на провал, так что не стоит и пытаться, Брок уже привычно отдает себе отчет ещё в кое-каких мыслях: теперь, даже после того, как он начал понемногу и успешно восстанавливать отношения с собственным телом и мозгами, ему не очень-то и хочется. С девушками. То есть, даже думать о ком-то - вспоминать бывших или фантазировать о той симпатичной из библиотеки - не то, что не получается, но как-то… Пресно и скучно. Его разуму действительно нужно другое, как и обещала ухмыляющаяся чернота в его голове, чтобы искры пробежали от затылка вниз, скапливаясь тёплым комком внизу живота. Но теперь это не пугает, а.. наоборот. Как будто обещает что-то. Иное, новое. Соблазняющее. И Эдди уже месяц с того разговора с Тиной упрямо, понемногу даёт этим другим желаниям зеленый свет. Все больше с каждым днем у него получается заново вспоминать, как это - банально доверять. Себе. Своим мыслям. Своему телу. Своим желаниям. Не отвергать и не ненавидеть. И от этого вдруг становится невероятно проще и легче - когда собственный разум перестает разрываться на части. Когда то, что всегда было только его и ничьим больше, то, до чего не могли дотянуться отцовские ожидания вперемешку с непременным болезненным осуждением, довлеющие над всей остальной его жизнью, то, в чём единственном не было нужды бесконечно и бессмысленно доказывать кому-то свое превосходство и можно было просто.. расслабиться и быть собой, чувствуя себя уверенно и легко, то, что до той жуткой весенней ночи всегда было естественным, невероятно важным, искренним, неотъемлемым - его глубинная, яркая, острая чувственность - наконец, спустя месяцы, вновь перестает отторгаться мозгом и телом, и мучительно-навязчивые сны окончательно выплавляются в пока ещё робкие и осторожные, но уже желанные, осознанные фантазии. Это возвращает парню нехилую часть себя, позволяет больше не запирать её на замок в подкорке и впустить, наконец, обратно в сознание, измученное болезненной многомесячной фрагментацией, постепенно привыкая к некоторым случившимся в себе изменениям, больше не пугаясь этой.. новизны. После разговора в парке он будто просыпается, вспоминая чётко и ясно разумом и чувствами, что есть вещи в его голове только для него. И только про него. И о них можно думать. И даже можно - нужно - думать о них.. хорошо. И никто не имеет права винить его за то, что эти вещи, возможно, не вписываются в чьи-то нормы. Никто не имеет права отбирать их у него, называть его больным и ущербным за эти.. особенности. Никто, даже собственный внутренний голос. В конце концов, он "не эталон из палаты мер и весов", вспоминает Эдди высказывание Тины, чтобы чему-то там общепринятому соответствовать - в таком-то сокровенном! - или переживать о “нормальности”, которой, так-то, и вовсе не существует, и приведении себя к какому-то непонятно кому сдавшемуся общему знаменателю. И пусть другим, положим, знать об этих вещах в его мозгах и вовсе совершенно не обязательно - пока или вообще, - но сам с собой.. Он просто постарается быть честным и открытым, сам для себя. Внутренний голос, впрочем, оставлять парня в покое не собирается, при каждом удобном случае продолжая зудеть, иногда подозрительно отцовскими интонациями, о достоинстве, морали, “а если кто-то узнает, как он на тебя посмотрит?”, “а что ты потом скажешь какой-нибудь своей подружке, когда в очередной раз у тебя встанет не на неё, а на эту.. дичь в твоей голове? Или так и будешь врать всем вокруг, прячась, как трус?” Но всё чаще, хоть пока и с переменным успехом, у Эдди получается справиться с этим липким холодным потоком, заткнуть противное дребезжание в голове, взяв себя в руки и тихо повторяя про себя слова подруги - себя не нужно стыдиться, что бы там ни было. А о чем там подумают гипотетические подружки, с которыми он гипотетически вдруг решится пооткровенничать - с этим он как-нибудь разберётся по ходу, если до того дойдёт. Наверное, думает парень, можно сказать, что его опять срывает, теперь по-хорошему, - в упрямую решимость и отсутствие тормозов. В желание снова чувствовать себя хорошо, снова отпускать себя, пока хотя бы наедине с собой, и постараться принять себя, каким уж оказался, всецело и до конца. И если он решил что-то, он это сделает, как всегда. И не станет откладывать в долгий ящик. В этом весь Эдди Брок.

***

Привычно проверив щеколду на двери и выключив свет, Эдди забирается на кровать, под одеяло. Блаженно растягивается, расслабляя болящую спину, давая глазам немного привыкнуть к темноте. Скидывает одежду, ощущая кожей приятную прохладу простыни. Подтягивается к изголовью, откидываясь затылком на жёсткую спинку, прикрывая веки, позволяя мыслям течь спокойно и расслабленно, куда бы ни завела их больная фантазия.. Вспоминает один из снов, который ещё пару месяцев назад довёл бы его до злых слёз, а сейчас.. Интересно всё же, каково это, когда.. с парнем.. Когда ласково и нежно, когда сильное тело прижимается грудью к спине, когда чужие крепкие, но осторожные пальцы гладят горячую кожу, сжимают твёрдые соски, стремятся вниз, по животу, но не касаются возбужденной плоти, а скользят вбок, по бедру и дальше, сжимая, оглаживая, и к ягодицам прижимается большой, горячий.. Парень вздрагивает, почти наяву ощущая горячее дыхание на шее и почти слыша над ухом чей-то приятный голос.. Член реагирует на эти грёзы вполне ожидаемо, упираясь в одеяло совершенно ощутимо. Брок обхватывает твёрдый ствол ладонью, не отпуская соблазнительные образы, гладит себя нарочно медленно - торопиться не хочется, хочется прочувствовать фантазию глубже, острее... А что если.. Что если немного, совсем немного помочь мыслям?.. Ну, для большей достоверности. Идея кажется чертовски удачной в пелене возбуждения, и парень останаливает ритмичное скольжение вверх и вниз, оставляя лишь лёгкое, невесомое, дразнящее поглаживание сверху. Секунду помедлив, разводит колени шире. И скользит второй ладонью вниз, к промежности, сосредотачивается на этом движении... Он не навредит себе. Только не он сам. А, значит, можно сделать так, как хочется.. Эдди облизывает пальцы, спускается ещё ниже, касаясь, наконец, сжатого колечка мышц. Тело мгновенно зажимается, отголоски паники, боли снова пытаются прорваться из глубины сознания, но парень упрямо продолжает, игнорируя подсознательные реакции, окунаясь мыслями глубже в возбуждающую фантазию, и собственные - ласковые - пальцы гладят так нежно и бережно, не стараясь пойти дальше, не стараясь взять больше, что судорога отпускает тело и разум, уступая чему-то.. Новому. Желанному.. Это.. действительно приятно, оказывается.. Мягкие касания собственных пальцев отдаются искрами куда-то в позвоночник.. Эдди закусывает губу, вздрагивая от совсем иных, незнакомых ощущений: горячо, кожа мягкая, сжатые мышцы едва пульсируют, поддаваясь настойчивым массирующим движениям, и если нажать ещё чуть сильнее, раздвигая подушечкой тугое кольцо… Ч-черт.. Парень кончает с тихим стоном, в большей степени от одной только мысли о таком желанном продолжении своего.. эксперимента, нежели от своих действий, стискивая в кулаке горячий ствол, чувствуя пальцами другой руки, как сладко поджимается промежность в такт затихающим волнам удовольствия. Выдыхает, сползая на подушку, расслабленный и раскрасневшийся, зажав одеяло между дрожащих колен. Холодные когти стыда ожидаемо приходят на смену бездумному блаженству, продираются из глубины, царапают где-то под рёбрами. Но прежде, чем внутренний голос противно заводит стандартную шарманку о том, что - ненормально, неправильно, не можешь, не должен, недостойно, грязно, да кто ты, раз нравится.. такое!.. Брок шепчет короткое "Нахрен...", сцепляя нервные пальцы, отгоняя усилием воли чёртово мерзкое чувство. Хватит. Достаточно. В этот раз он точно не позволит этому снова взять верх, заставить его болезненно стесняться себя, пытаться загнать его мысли в рамки в угоду непонятно кому. Хотя бы в этом вопросе. Хотя бы в этот приятный и тёплый момент, который принадлежат только ему, и никому больше. "Нахрен," - твёрже повторяет парень в пустоту комнаты, обращаясь к чему-то внутри себя. - "Я так хочу. Мне хорошо. И теперь вообще будет так, как я хочу. А ты заткнись." И улыбается вымученно-победно, когда высказанное вслух вдруг помогает, и скребущий холод отступает, вновь давая приятной сонной неге растечься по нервам, без лишних мыслей, без лишних сожалений.

***

Курьер привозит коробку в плотном чёрном пакете к дому, что аж за квартал от кампуса. Равнодушно смотрит, как Эдди, проторчавший по условленному адресу с полчаса (нет ну не перед толпой студентов же возле корпуса это забирать!), сидя на низкой оградке вдоль палисадника, краснея до ушей неловко расплачивается и судорожно прячет нечто в пакете в рюкзак. А после, в ответ на вежливое: "Всего доброго, обращайтесь в нашу службу снова!" что-то смущённо бурчит и, натянув капюшон до носа, спешит вниз по улице, обратно в своё условное убежище. В маленькой комнатке пакет, не глядя, отправляется в тумбочку, поглубже, туда, куда точно не достанет чужой любопытный взгляд, и все равно Брок вздрагивает всякий раз, как хмурый сосед прошагивает мимо - не хватало ещё, чтобы заметил, обнаружил, тогда вообще... Но ничего укромнее собственного уголка в комнате общежития у парня нет, а тянуть с тем, на что так отчаянно-смело решился.. Ну, нет. Воплощать решённое быстро, здесь и сейчас - в этом его характер, а не в бесконечных откладываниях до лучших времен и мест. Впрочем, заглянуть в пакет Эдди решается лишь дня через два. Что уж тут, если даже перейдя по ссылке приглянувшегося магазина в первый раз, он выдержал на сайте минут пять, отчаянно краснея скулами, и вернуться к, хм, выбору решился только на следующий день. Коробочка чёрная, матовая, продолговатая, с вытисненной вычурной надписью RealSkin на боку. Парень достаёт эту приятную на ощупь упаковку из пакета, проводит пальцами по бархатному картону, снова чувствуя, как вверх от шеи ко лбу разливается горячая волна. Решается, подцепляет картонный язычок и.. вздрагивает от настырной телефонной трели. Чёрт. Отец. Брок спешно заталкивает коробочку обратно под стопку футболок, захлопывая тумбочку с громким стуком, будто звонящий сможет увидеть, что у него в руках. Вдыхает и выдыхает пару раз глубоко, перед тем, как ответить на звонок. После разговора, хоть он и не выходит за рамки стандартных вопросов и напутствий, никакого настроения, кроме как на "хмуро завалиться спать", не остаётся. Ладно. Видимо, сегодня не судьба. Судьба, наконец, случается ещё через пару дней, когда соседа снова, к большому счастью, не приходится ждать аж до следующего вечера (Эдди давно уже выучил все закономерности отсутствия этого типа, ну а если что-то вдруг пойдёт не так.. Он всегда закрывает дверь на ключ, несколько секунд на то, чтобы притвориться спящим, у него будут). Раскопать в глубине полки матовую коробочку; не позволяя себе смутиться, подцепить язычок и вытащить бархатистую подложку, на которой.. Ох. Ну, если судить отстраненно и рационально - всё как на сайте, да. Тоже матово-чёрный, с серебристой выпуклой кнопкой в основании, эргономичный дизайн, ага (как эта фраза вообще применима к.. этому?!), мягкое, приятное на ощупь покрытие, вроде как имитирующее живую человеческую кожу, небольшой диаметр.. "Специально для вашего особого удовольствия!" - гласила яркая надпись на страничке товара. Брок потратил пару дней на придирчивый выбор. Когда смог смотреть на экран, не заливаясь краской до ушей, конечно. И, казалось бы, смущение должно было уже исчезнуть без следа, но картинка в телефоне и то, что лежит у него на коленях на этой бархатистой подложке.. Какие-то очень уж разные вещи. Эдди берет в руки ненормально тёплый для металлического, пусть и покрытого спецсиликоном, или чем там, прибор, чувствуя себя до крайности нереально, смущённо, легко.. Не ощущая себя собой и в то же время, чувствуя всё на пределе. Как тогда, не так уж давно, хотя и в прошлой жизни, когда девчонка на пару лет старше, спровадив из дома прочих друзей и подружек после вечеринки, мурлыкнула небрежное: "Мои родаки пашут до ночи, не парься, да и вообще.. Расслабься уже, я ж тебя не съем, в конце концов. Хотя это как посмотреть, конечно.. В любом случае, тебе понравится, обещаю.. Ну до чего ж ты милая невинность, когда краснеешь!", и, целуя его напористо, втолкнула в свою спальню, обклеенную чем-то ярким - красным или фиолетовым... Тогда голова так же кружилась от новизны и какой-то сладкой запретности происходящего, вот только теперь не закроешь глаза, краснея, отдаваясь впервые умелым рукам и губам. Теперь он один на один с собой, своим телом, своими желаниями и, чёрт, острым, бухающим набатом в ушах возбуждением, от которого уже слишком тесно под молнией синих джинсов.. Мысль о том, что скоро вот он окажется.. в нём, внутри его тела, настолько же невыносимо стыдная, насколько приятно-щекочущая где-то в солнечном сплетении. Прерывисто-тихо вздохнув, Эдди извлекает из тумбочки синий пластиковый флакончик, не глядя засовывает его под подушку, - это понадобится. Ведёт кончиками пальцев вдоль чёрного матового бока, представляя на его месте.. кого-то, он не знает точно, кого. Просто кого-то: живого, реагирующего, стонущего в ответ на прикосновения.. Прикусывает губу неосознанно, стонет сам, тихо и коротко, поддаваясь неясным образам в голове. Накрывает ладонью натянутую ширинку, фыркает чему-то тихонько, тянет металлический язычок вниз, раздевается полностью, быстро, будто боясь передумать. Накрывается одеялом чуть ли не с головой, словно убегает от кого-то. Чуть выравнивает дыхание, смеётся нервно, представляя, как по-дурацки, верно, он сейчас выглядит, да и пусть. Прикасается к себе, наконец, легко и осторожно, задержав дыхание на секунду; запрокидывая голову, кусая губы, стискивает в ладони каменно-твердый член. Чувства обострены до предела - больше от звенящего предвкушения, от мысли, что он собирается сделать, чем от нехитрой ласки дрожащих пальцев. Долго ждать не хочется, да и, если быть честным, банально опасно перестараться, выполняя совет, прочитанный давно ещё в какой-то статье, о том, что прежде чем.. начать с этим, нужно не скупиться на ласки и как следует возбудить партнёра.. Это если есть партнёр, конечно. Парень снова фыркает глупым мыслям в голове. А если по существу - то куда уже сильнее-то.. Тонкий и чёрный остаётся лежать на животе, скользкая субстанция из флакончика приятна на пальцах, но заставляет мышцы поджаться от внезапного холодка, когда ладонь скользит меж бёдер, ниже, выщупывая чувствительный бугорок в промежности, что заставляет прерывисто всхлипнуть и податься навстречу собственным пальцам. Сжатое горячее колечко мышц сокращается от резкого контраста температур, быстро расслабляясь, впрочем, под настойчивыми, массирующими ласками. Почти что прижатый к животу орган парень просто легко поглаживает кончиками пальцев второй руки вдоль ствола - вверх и вниз - не давая волю прикосновениям, чтобы все снова не закончилось слишком быстро. Первый палец скользит внутрь легко, почти без сопротивления. ...классная штука, ч-черт, хоть и холодная... Горячо.. Тесно.. Гладко.. И невероятно, невозможно приятно.. Совсем не так, как тогда.. Нет, к черту эти мысли, сейчас не о гребаных воспоминаниях, а о здесь и сейчас - о собственных тонких, бережных пальцах, так крышесносно ласкающих, дарящих столько наслаждения, открывающих совершенно новые грани удовольствия.. Эдди не замечает, как прекращает все движения кроме одного, замирая в остром ожидании: глубже, ещё немного, если верить куче прочитанного, где-то здесь.. Парня выгибает дугой на сбитой простыни, это.. как разряд тока, чёрт, как жидкий огонь по нервам.. Ещё.. Нет.. Стоп.. Стоп-стоп.. Слишком хорошо, слишком быстро.. Можно ещё лучше.. Он хочет больше.. Сейчас.. Провести большим пальцем по головке, втягивая воздух сквозь сжатые зубы, одновременно толкаясь в свое тело вторым пальцем, таким же скользким и осторожным, в попытке раскрыть себя сильнее... Но, чёрт, это уже не так просто, как казалось.. И немного больно. Эдди прикусывает губу, дышит часто, останавливаясь, давая себе привыкнуть. Боль отступает вскоре, впрочем, принося понимание, что с фантазиями об этом.. девайсе на сегодня он, конечно, сильно погорячился. Ну и ладно. Все равно можно сделать себе приятно, попробовать, что умеет эта штука.. Парень перехватывает чёрный вибратор относительно свободной рукой, не прекращая медленного, плавного скольжения внутри. Нащупывает выпуклую кнопку, нажимает, запоздало вспомнив, что как-то о зарядке этой штуки он не подумал, и - пугается на секунду тихого жужжания: вдруг слишком громко, услышат! Встряхивает головой, отгоняя мгновенный страх - да что за глупости, не дрель же это, в конце концов. Фыркает смешливо собственному сравнению и захлебывается смехом, переходящим в тихий, высокий стон, когда мягкая вибрация касается напряжённого органа, проходит, слушаясь движения руки, ниже, к промежности, затем снова выше, так медленно, так хорошо, и почти невозможно контролировать обе руки сразу - слишком много ощущений, слишком.. много нового, куда там концентрации внимания, когда разум плывёт влажной пеленой под ресницами, распаленный ласками, тихими вздохами и мерным жужжанием в тишине комнаты... Какими-то остатками сознания Эдди понимает, что выдержит ещё совсем немного; ловит идеальную комбинацию движений - кончики пальцев ритмично нажимают на нежный бугорок внутри, чёрный вибратор скользит по головке, вжимаясь в такт, пачкая матовые бока в прозрачной смазке. Момент наслаждения разбивает к черту весь идеальный ритм, взрывается цветным фейерверком под зажмуренными веками, заставляет выпустить железку из руки, обхватить пульсирующий ствол ладонью, чувствуя каждое сладкое содрогание здесь и.. там тоже, где мышцы сжимаются в том же ритме так чертовски сильно вокруг ослабевших пальцев.. Сил хватает лишь на то, чтобы выловить и выключить надоедливо жужжащую где-то под боком штуку, засунуть её под подушку вместе с флакончиком, да привести себя в относительный порядок, все ещё вздрагивая от прошивающих тело искр удовольствия. Эдди засыпает, завернувшись в одеяло, обнажённый (да плевать, даже если сосед объявится с утра - пошёл он, пусть себе болтает, чего захочет), перегруженный и с гудящей головой. И мерзкий внутренний голос неожиданно молчит, не высовываясь. Никто не отнимает у него этот счастливый, расслабленный момент, и это, он считает, - определённо ещё одна победа.

***

Девайс, впрочем, остаётся в ночных экспериментах парня в "сопутствующей" роли ещё не раз, не два и не десять. Зато Эдди учится находить идеальный угол и позу, чтобы с первых секунд никаких неприятных ощущений, лишь острое удовольствие и мечты о большем. Экспериментирует с ритмом, интенсивностью, количеством раз за вечер и.. количеством пальцев. Обнаруживает, что если сидя на коленях завести одну руку за спину, погружаясь в собственное тело, а второй ласкать себя пальцами и вибратором, неспешно проводя по груди, животу, члену, бёдрам, а ближе к финалу - по промежности, касаясь чёрным корпусом ритмично двигающихся в скользком колечке мышц пальцев, добавляя к давлению на нежный бугорок изнутри настойчивую вибрацию снаружи - получается ощутимо дольше (сказывается напряженная поза и невозможность расслабить всё тело, концентрируясь лишь на одной области) и ощутимо приятнее, ярче, как будто привычное удовольствие раскрывается веером новых чувств. Привыкает к себе: доверять собственным рукам безусловно, расслабляться сразу и полностью, так, что теперь даже два пальца, втиснутых в податливую горячую гладкость один сразу вслед за другим, почти совсем не приносят первичной боли, лишь требуют пару секунд на перевести дыхание. Переходит рубеж трёх пальцев и даже немного больше, растягивая ноющие мышцы медленно и старательно, раскрывая себя ещё и ещё немного сильнее, жмурясь и закусив губу.. Следующие пару вечеров, правда, приходится ограничиться быстрыми ласками без проникновения, ну.. потому что. Может, и не стоило, теряя контроль от незнакомого чувства полноты, балансировать на грани боли и удовольствия так долго и, хм, интенсивно, но.. слишком хотелось. Тем приятнее, впрочем, вернуться к экспериментам через эти несколько дней, фантазируя о том, как горячая и тугая пульсация снова охватит чуть дрожащие в напряжении пальцы на пике удовольствия.. И в первый раз кончить, ошеломленно распахнув глаза в темноте, кусая губы, неожиданно для себя самого, - лишь от собственных пальцев внутри, не прикоснувшись к себе нигде больше… Оказывается, это не выдумка порнорежиссеров и авторов статей в интернете, хах… Да, наверное он становится немного (ладно - весьма) одержим этим.. изучением возможностей собственного тела, но… Раскрывать новые грани собственных чувств, отпустить себя после всех этих ужасных месяцев, вылечивая таким странным и простым образом тело и разум, кажется единственно правильным и прекращать как-то не хочется. Да и, чёрт, ему просто ужасно нравится делать это, нравятся свои пальцы, нравится ощущать запретность и неправильность, которая, наконец, не давит виной, а лишь придаёт остроты. Но что занимает его мысли ещё сильнее, чем продолжение и.. углубление экспериментов с собственными пальцами - это острые и жаркие фантазии о чёрном и гладком. Как он будет ощущаться, скользкий от смазки, несильно вибрируя у самого входа, бережно раздвигая мышцы? Как это, когда глубже, чем пальцы? И, черт, каково будет чувствовать вибрацию внутри?.. Думать, мечтать, догадываться - это, безусловно, особое удовольствие - такое, щекочущее где-то в груди, и способное возбудить разум и тело за пару секунд, но.. Так не может, не должно продолжаться всегда. Фантазии ведь нужно воплощать, так?.. И когда в очередной раз Эдди полулежит, опираясь плечами на подушку, в тёплой и будто густой темноте комнаты, где сегодня его не должны побеспокоить, он проверил, сжимая попеременно в пальцах твердые соски в такт коротким рваным выдохам, пока лёгкая вибрация, слушаясь его руки, невесомо касается напряжённого члена, дразнит, обещает, понимание того самого момента ударяет мягкой волной в голову, растекается дрожью предвкушения из солнечного сплетения куда-то к кончикам пальцев.. Быстрый щелчок крышки тюбика звучит как выстрел стартового пистолета, добавляя к томному ожиданию всплеск адреналина - да.. Сейчас.. Один, два, три пальца ощущаются так хорошо и правильно, и, да, он торопится, наверное, но собственное тело принимает его и его спешку, позволяет взять этот быстрый, нетерпеливый разгон, потому что это именно то, что нужно сейчас, и он дрожит и не замечает, как зубы оставляют яркий след на коже большого пальца свободной ладони, и всё это безумно, чертовски хорошо… Нащупать на животе прохладный и уже скользкий на конце вибратор, нащупать тихо щелкнувшую кнопку, прижать вновь тихо зажужжавший девайс к основанию подрагивающего ствола.. Вибрация скользит вверх, и вниз, и снова немного вверх, и, после, по сгибу бедра, по тонкой коже, - ниже, и ещё, пока не касается нервных пальцев, что все ещё внутри, и растянутого колечка мышц, мягко, ритмично надавливая, чуть вдавливаясь, и, черт, это невероятно, и нужно просто заменить пальцы этим.. Он ведь совсем немного крупнее, чем три пальца, это ерунда, хах.. Парни из роликов легко принимали и больше, хотя готовились менее.. тщательно.. Виброрежим приходится выключить, чертыхнувшись - сейчас он отвлекает, путает ощущения. Пальцы неохотно покидают упругую горячую гладкость, но это лишь секунда пустоты, сейчас будет лучше, больше, он так давно хочет, немного страшно, чёрт, как же это, хотел бы он себя видеть, нет, это странно, нет, пофигу, да, да, черт, да, сейча..хах!.. "Ч-чёрт.." - всхлипывает Брок в голос, делая это уверенное, чёткое, столько раз виденное на экране движение запястьем, которое должно втолкнуть скользкий девайс вглубь его тела, должно быть, совсем играючи. Но.. Тело вдруг оказывается против такого бесцеремонного вторжения, и чёрный и гладкий выскальзывает из мгновенно сжавшихся мышц, снова оказываясь у входа. Больно.. Чёрт, это больно всё же, но к счастью, совсем, совсем не так. Лёгкая, хоть и ощутимая боль не порождает у парня панику и желание остановиться, сбежать - лишь включает какое-то упрямство. Он ведь знает, как может быть приятно, и хочет ещё приятнее, и ради этого стоит договориться с собственным телом и минуту потерпеть.. Тем более, что возбуждение и не думает спадать от этой небольшой неудачи, а, значит, это вовсе не страшно.. Тем более, что он успел почувствовать в эту секунду, как это… И хочет чувствовать ещё.. Эдди выдыхает сквозь зубы медленно, давая себе передышку. Наверное, просто поторопился.. И просто нужно чуть медленнее и.. настойчивее. Он попробует. Для начала ещё немного смазки, согреть её на пальцах, осторожно погладить снова расслабившиеся мышцы… Мягко, по кругу… Теперь просто продолжать осторожную, бережную ласку, только уже не пальцами, а согревшимся на коже кончиком игрушки, всё так же, медленно и плавно, нажимая совсем немного, потом ещё, давая себе привыкнуть каждый раз, не торопясь, слушая каждое новое задействованное нервное окончание… И это почти медитация… Нежное движение ладонью с зажатым в ней чёрным стволом по кругу и ещё чуть надавить.. Вибратор проскальзывает внутрь неожиданно легко и плавно, и Эдди задыхается на секунду, вновь кусая истерзанную губу с коротким тихим стоном, сжимая бархатистый пластик в кулаке сильнее, чтобы не пустить обратно.. Но это не нужно - его тело принимает эту гладкую толщину, пускает в себя, не отторгая вовсе… Тихо всхлипнув ещё раз в уютной тишине комнаты, парень возобновляет эту чудесную последовательность движений: немного по кругу и вглубь.. И пусть это лишь небольших габаритов игрушка, но, ч-чёрт.. Он чувствует это: давление, объем, твёрдость… Искусственный член растягивает его сильнее и безжалостнее бережных пальцев, распирает изнутри, заполняет так плотно, что кажется - это на грани невозможного. Тёплая гладкость проталкивается ещё и ещё чуть глубже с каждым усилием собственных пальцев, и если представить, что это кто-то разводит сильными руками его колени, входит в его тело сдерживаясь, бережно, но все же неотвратимо, потому что хочет его так сильно, что невозможно остановиться.. И спрашивает тихим шепотом, беспокоясь, - всё ли в порядке, и говорит какие-то нежные глупости на ухо… "Да… Да, всё хорошо," - шепчет Эдди в пустоту комнаты, потерявшись в горячей фантазии, выгибаясь упрямо навстречу заполнению, и, вдруг, вздрагивает, чуть сжимаясь и причиняя себе лёгкую боль, но не замечает этого вовсе, потому что это удар током, искра, сладкий импульс напрямую в плавящийся мозг… Брок стонет протяжно и отчаянно, и его невидимый любовник, которого он сжимает в себе, стонет с ним в унисон, и подаётся чуть назад и снова чуть вперёд (кто-то, конечно, это кто-то, кто так сильно любит его, а не собственная ладонь, сжимающая черную игрушку), чтобы вновь попасть по этому, ч-черт, магическому местечку, заставляющему его поджимать пальцы на ногах, теряясь в судороге удовольствия… И потом этот кто-то делает с ним совершенно невероятное - начинает двигаться, медленно, осторожно, но - двигаться, и трётся своим восхитительно большим членом об эту волшебную точку не переставая, посылая по гибкому телу всё новые волны наслаждения, перекрывающие весь небольшой дискомфорт, и Эдди хочется целовать его и, немножко, плакать от немыслимой нежности, с которой его невидимый партнёр заставляет его чувствовать себя так хорошо, невероятно хорошо, и, может быть, нужно только ещё немного… "Если ты не против…" - шепчет парень, нащупывая серебристую кнопку и обхватывая собственный тяжёлый и текущий смазкой член второй ладонью плотно и сильно. И это… Наверное, можно дольше, и как-то.. хм.. тише, но явно не сейчас, когда стоны не удержать, и звезды под веками не замедлить ни на секунду, и темнота вокруг взрывается бешеным, ослепляющим наслаждением, стоит черному и теплому задрожать у него внутри…

***

Брок приходит в себя постепенно. Морщится от продолжающейся не очень приятной вибрации в слишком чувствительном сейчас теле, разжимает хватку на всё ещё подрагивающем в отголосках удовольствия органе, тихо матерясь находит кнопку. Кажется, осознает не последнее по значению преимущество, кхм, живого партнёра - этой штуке плевать на сверх-чувствительные после оргазма места, она явно не собирается уменьшаться в размерах после.. И вытаскивать её не то, чтобы прямо очень.. Всё же справившись через накатывающее раздражающее недовольство с задачей, Эдди собирается досадливо отложить сейчас не столь желанную вещь куда подальше, но тонкие пальцы вдруг задевают гладкий чёрный бок и он такой тёплый… Тёплый из-за него, от того, что сейчас был.. в нём.. На парня будто обрушивается осознание, и он даже зажмуривается на секунду, ощущая прокатывающуюся от макушки до пяток волну невероятного покалывающего тепла, удовольствия, расслабления… Кажется, это было… И, кажется, это было с ним… Более того, кажется, было совсем, совсем неплохо… Эдди откидывается на подушку, не замечая собственной улыбки, тихонько поглаживает кончиком пальца все ещё тёплый девайс, вслушивается в лёгкую пульсацию внизу живота, в приятные, на самом-то деле, хоть и, честно говоря, весьма ощутимые отголоски.. ну.. сзади.. Он ещё не решил, наверное, до конца, как он себя чувствует, но, определённо, как-то.. иначе. Не плохо. Пожалуй, все же хорошо. Не только от того, как это было, но и просто от того, что это с ним было… И это, конечно, пока ничего не значит, это же совсем не значит, что он.. Нет. Нет, конечно не значит. Ему просто хорошо и спокойно с самим собой, и мерзкий голос, наконец, совсем заткнулся и не высовывается, и он просто может наслаждаться чувствами и моментом… Эдди поворачивается на бок, решая, что душ сейчас того не стоит, хватит и салфеток, фыркнув вновь отдающимся в теле ощущениям и ещё тому, что ему это определённо нравится. Закрывает глаза, представляя, как любящий и нежный кто-то обнимает его со спины и, может быть, шепчет милые непристойности ему на ухо… Это лишь фантазия, понятно.. Эйфория возбуждения прошла и как бы сейчас лежать рядом с кем-то реальным, настоящим, тем, кто его только что.. Нет, сейчас он это себе не представляет, это все ещё пугающие и неприятные мысли. Может быть, когда-то он и захочет довериться какому-то человеку, может, даже парню, влюбиться в него, делить с ним желания и.. кровать, но точно не сейчас, нет. Пока ему просто хорошо с собой и своим бестелесным воображением, которое никогда не сделает больно, не принесёт его в жертву своему удовольствию, не обидит, не сделает ничего, чего бы он не хотел. Было бы здорово, пожалуй, ну, уметь читать мысли, так, чтобы сразу суметь понять: вот этот - гад, думающий только о себе, этот - вообще псих, а этот - совсем другое дело, этот будет заботиться и любить.. Так было бы здорово, и тогда он, наверное, решился бы попробовать.. Эдди зевает, теряя мысленную нить, сон тихо раскрывает для него объятия, успокаивая вечно тревожный разум.

***

Сосед, оставив пьяных дружков из своей футбольной команды спать вповалку в гостиной дома одного из парней, сидит на кухне того же дома с чашкой кофе, стараясь запихнуть в гудящую голову недопиханные знания - завтра суровый зачёт у доктора Миллера, а он спуску плавающим в предмете не дает.

***

Профессор биологии, доктор Чарльз Миллер, у себя дома даёт последние наставления своему не совсем обычному другу (и вот уже четыре месяца как вынужденному соседу), с которым завтра ему придется расстаться, скорее всего, навсегда.

***

Звёзды смотрят сквозь океанский туман на затихающий город, тихонько наблюдая, как прямо сейчас из множества крошечных деталей в жизнях таких разных существ уже соткалось единственно возможное для этого мира будущее, и безмолвно перемигиваясь о неудержимо стремящихся в уже означившуюся точку схождения путях спящих и неспящих, которые, конечно, ведомы лишь вечной вселенной. not the end, just tbc