Связь

Перестань играть в слова и рот закрой, Не испытывай мой внутренний контроль! Я не буду повторять, иди домой, в голове звучит: «Да что не так с тобой?» — «Контроль! Только контроль!» (Мертвые Осы «Контроль»)

(назад в прошлое) На Землю они вернулись странно: шумно, сумбурно, неловко. Вулканцы всю дорогу молчали, причём, как ни странно, оба. Цзян Чен не на шутку волновался по этому поводу, но после краткого и очень тихого, чтобы не дай боги никто не услышал, объяснения брата, затих, только в глазах явно читалось беспокойство, но как только он ступил на землю, увидел папу и сестру, оно улеглось, хотя и продолжало тихонько скрестись в сердце, как ненавистные ему кошки. Усянь всю дорогу провел с младшими учениками, подбадривая их, смеша и вообще проявляя чудеса стойкости, терпения и ораторского мастерства. Он всё это время представлял, что рассказывает это Лань Чжаню и его не трогало даже то, что от вулканца он не получит такой отдачи, как от соучеников. «Да пусть он хоть уши заткнет, — думал парень — я просто хочу быть рядом. Я знаю, как больно терять близких, в такой момент я хотел быть с другом, с семьей, чем больше, тем лучше, чтобы поскорее забыть… но Лань Чжань не такой. Наверное, ему хватает общества брата. Потом покажу ему академию… потом.» — он болезненно вздохнул, возвращаясь с обеда в общую каюту. При встрече с семьей он ярко улыбался, обнимал шицзе и отца, снова шутил и, активно жестикулируя, рассказывал обо всем произошедшем за полгода, но время от времени виновато смотрел на двух вулканцев и болезненно морщился от их каменных выражений лиц. Они были во всем белом, такие яркие и бесконечно холодные, что, на фоне остальных, шумных, радостных от возвращения домой к родным, темно-фиолетовых, резали глаза. Вэй Ину очень хотелось их обнять и согреть, все же в начале весны на Земле и людям холодно, а им… но Вэй Ин справился. Он понимал, что сейчас отнюдь не лучшее время для проявления дружеских нежных чувств, совесть у него всё-таки есть, хотя ему часто говорили обратное. В голове Ванцзы сейчас была полная неразбериха, что было ему не знакомо и оттого даже страшно. То звенящая пустота, то целый шквал разных мыслей, расчетов, размышлений и почти непреодолимое желание высказаться на чистоту хоть кому-нибудь, например, Вэй Ину. Почему-то Лань Ванцзы был уверен, что именно он сможет выслушать и понять его, и при этом не обидится. Но Вэй Ин сейчас улыбается сестре и что-то рассказывает, иногда кидая странные взгляды в их с братом сторону, в то время, как все стараются их не замечать и упорно обходят стороной. — Брат, — вдруг обратился к нему Сичень, — Сейчас можно позволить себе небольшие слабости. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Ванцзы. — То, что ты хочешь. — Я ничего не хочу… Сичень легко улыбнулся брату и тронул рукав его одежд. — Как знаешь. В это время к ним уже уверенно шел Усянь, что-то старательно выпрашивавший только что у ректора. — Лань Чжань, Лань Сичень! — он уже почти бежал, — Я отведу вас в ваши комнаты, пойдем, вещи потом принесут, вы же наши гости. — он улыбнулся и кивнул головой в сторону, показывая направление к студенческим комнатам. — Спасибо, — растерянно сказал Сичень. Он почему-то был уверен, что для этого выделят кого-то с младших курсов, но никак не первого ученика. — А завтра я могу показать вам все остальное! Ванцзы после недолгих размышлений кивнул на его предложение, подумав, что это было бы логично и куда лучше иметь дело со знакомым человеком… да и это Вэй Ин… В это время в студенческом крыле было немноголюдно, поэтому добрались до выделенных комнат они без приключений, но впечатление тишины было обманчивым. Пока они шли, Усянь упорно дул в уши всякую чушь в его стиле, невинно подкалывая Лань Чжаня и получая в награду холодные взгляды (даже не представляя, как Ванцзы был ему благодарен за то, что с его болтовнёй смог отвлечься от своих невеселых мыслей), но как только вулканцы вошли в комнаты, его как ветром сдуло, он бежал к брату, едва-ли не подпрыгивая. — Он странный, — вдруг сказал Хуань, — Но тебе же нравится, я прав? — Вздор, — резко ответил Ванцзы. — Как знаешь, — ласково улыбнулся он брату и сделал то, чего не делал уже, кажется, тысячу лет, погладил его по голове, как маленького, за что получил, как награду, ошарашенный, но совершенно открытый, почти человеческий, взгляд. Да, Ванцзы так умел, и Сиченю это очень нравилось. Вдруг за стеной что-то упало, скрипнула кровать, послышалось пошлое причмокивание и стон. Братья переглянулись, Ванцзы нахмурился, а Сичень вздохнул. — Люди… — он бессильно развел руками, как будто это слово что-то объясняло… но оно действительно объясняло вообще все. *** Усянь вломился в комнату брата на манер торнадо, сразу начиная что-то громко и оживленно тараторить, так что Цзян Чен ничего не понял. — Заткнись! — А-Чен, — обиженно протянул Усянь, — не умеешь ты радоваться чужому счастью! — Умею, только объясни все по-человечески! — Могу по-вулкански, — не удержался и съязвил он. — Ты языка не знаешь, — Чен сложил руки на груди, недовольно кривя рот. — Я начал учить. Короче, слушай, Ванцзы принял мое предложение! — Ч…. Чего ты сделал?! — у Ваньиня чуть челюсть не отпала от такого заявления, и когда этот паршивец успел сделать вулканцу предложение? Опять его опередил! — О чем ты подумал? Я предложил ему экскурсию по академии, и он согласился. — Ты не пугай так больше, ладно? — Прохладно, — хохотнул Усянь, заваливаясь на кровать брата с ногами. — Пфек, только я с вами пойду! — Не с нами, а с Сиченем, мне-то не ври. Ты с ним вон как сдружился, хехе. — мерзко подхихикивая он, под градом ударов возмущенного брата, вылетел из комнаты и скрылся за противоположной дверью, — завтра в девять у выхода из их корпуса! — приглушенно раздалось оттуда, заставляя А-Чена скрипеть зубами от приторно-веселого тона брата. — Иди к черту! — вместо ответа он услышал приглушенные смешки и все-таки наконец ушел к себе, прекращая ломать комедию в общем коридоре. *** На следующий день ровно в девять они стояли у входа в корпус, отведенный вулканцам, а те самые искомые личности как раз выходили оттуда. — Привет! А-Чен тоже захотел прогуляться с нами! — Заткнись, — тихо шикнул на него Цзян Чен, а продолжил уже громче, обращаясь к Сиченю, — Я хотел предложить разделиться, Сичень, ты не против пойти со мной? — Конечно нет, — он кивнул парню, подходя к нему ближе, в то время как Усянь наклонился к уху брата. — Удачи там тебе. — за что тут же получил увесистый подзатыльник. — Ай! Да ты чего? Я же знаю, что вы друг друга поебываете. — Это ты мне мозги поебываешь, ебало завали, пока не расквасил. — У тебя кишка тонка! * — звонко рассмеялся он, намекающе поигрывая бровями. Оба вулканца наблюдали за этим с легким налетом удивления на лицах, хотя подобные сцены весь предыдущий год были почти ежедневным ритуалом. — Пойдем? — досчитав про себя до десяти и успокоившись, сказал Ваньинь Сиченю, на что тот кивнул, и они немедленно удалились. Ванцзы внезапно почувствовал себя преданным… — Пошли в спортивный корпус? Цзян Чен, зануда, наверняка повел твоего брата в учебный, а от спортивного, если через парк, то до научно-исследовательского рукой подать! — Положительно. — Вот и ладненько! — он ослепительно улыбнулся той самой улыбкой, от которой многие девчонки с младших курсов начинали его желать у себя и при себе. Они шли по аллее едва зеленеющих ив, на пути пока никто не встретился и Усянь заполнял тишину тем, что рассказывал, как он падал вон с того дерева и как вон под тем прятался от проливного дождя, но безуспешно. Со спортивной площадки, мимо которой они шли как раз выходила группа студентов, один из них отделился и пошел им на встречу. — Йоу, Макс, привет, давненько не виделись, а ты стал еще внушительнее! — Усянь похлопал парня по очень рельефным мышцам плеч. — Кто это с тобой? — Знакомься Макс, это Лань Ванцзы, Ванцзы, это Макс, будущий безопасник. — почти официально представил он их. Ванцзы почти машинально сказал «живи долго и процветай», хотя явно чувствовал возникшее напряжение. — Нефрит, что ли? — Мгм. Макс опасливо нахмурился и сделал шаг назад. — Лучше вам по одному не ходить. — буркнул он и поспешил за своей группой. — Вот черт! — вдруг ругнулся Усянь, — Чего же вы им сделали? Нужно будет ректору сказать. — он выглядел озабоченным и недовольным. — Что произошло? — поинтересовался Ванцзы. — Тебя только что предупредили, что лучше держаться от них подальше. Я не сомневаюсь, что ты их одной левой раскидаешь, но все же проблем с Вулканом не хочется. — он горестно вздохнул, — ладно, пошли дальше. Они пошли через парк с прудом и, пока закрытыми, маленькими бутонами лотосов, цветком-символом города и академии. Это было любимое место Усяня, поэтому он решил помолчать и насладиться видом, да и сказать, после произошедшего, было нечего. Уже около научно-исследовательского корпуса людей стало больше, но все странно косились на парочку, стараясь пройти мимо них быстрее, пока Вэй Ин не остановил какую-то девушку, прямо спросив, что происходит, она поднялась на носочки и скороговоркой зашептала прямо ему в ухо: — Все знают, что с вами прилетели Нефриты, и с тобой сейчас второй ходит, да? Да. Про него такие вещи рассказывают, многим на него посмотреть страшно, вообще он выглядит как глыба льда! Знаешь, как тебя все сейчас уважают?! В общем стремно… — честно призналась она. — Дурни, — уверенно ответил парень, — Лань Чжань замечательный. — Ваа, его еще и по первому имени зовешь, бессмертный магистр! — Ладно, иди, — по-доброму усмехнувшись ответил Усянь и подошел к Ванцзы, — они тебя боятся! — честно сказал он ему. — Я не удивлен. — Ха-ха! Что же должно произойти, чтобы ты удивился? «Ты.» — честно ответил Ванцзы, но в слух этого произносить не стал. — Ладно-ладно, хрен с ними со всеми, мы-то знаем, что ты хороший, — Усянь подмигнул вулканцу и потянул его за рукав вперед, — у нас еще лаборатория не смотрена! — Убожество. — буркнул Лань Ванцзы, но все же послушно последовал за парнем. Иногда ему казалось, что за ним он последует куда угодно, хоть в лабораторию, хоть на другой конец вселенной и не пожалеет, а иногда его очень хотелось заткнуть, но в этом весь Вэй Ин. С ним на мнение других людей как-то плевать. * — один парень очень хотел быть геем, но у него кишка тонка (знаю, очень «искрометно»).