Маска

Перебинтовывая руку, Поттер раздумывал над тем, что такого общего есть у из-неоткуда появившегося на его шее хорька, и у грозы для всех гриффиндорцев. Гарри думал над этим битые полчаса, но так и не пришёл к логическому выводу. Казалось, простая истина кроется где-то крайне близко, но всякий раз она быстро ускользала, когда Поттер вот-вот подходил к мудрому решению. Но вдруг, все думы прекратил болезненный отголосок в прокушенном пальце, который опять кровоточил. Белоснежный хорёк, вцепившись в ранее, почти что так же раненый палец, теперь болтался на руке, злобно попискивая. Поттер сдавленно прошипел и начал проклинать животное сглазом блох, но так и не сумел договорить последнее слово. Вот что он возится с этим зверьком? Перебинтовывает лапы, кормит небольшими кусочками пищи, чтобы проще было жевать, делает уютную пещеру из подушек и мантии-неведимки, а что в замен? Дважды на дню прокушенный палец? Или может бессонные ночи, из-за этого жалобного скулежа, доносящегося под одеялом? Поттер и сам не понимал, почему не оставит зверушку Хагриду. Хотя, если быть честным, где-то глубоко в сознании он понимал, что у лесничего нет обходимых условий для проживания этого потребителя. В хижине у Хагрида всегда прохладно, хоть избушку и обогревает камин, морозный ветер через щели в стенах прилично остужал дом, а маленькое противное животное, не может терпеть прохладу, хоть и шерсти у него было на две небольшие кучки. Поэтому Гарри до сих пор не отдавал животное и ухаживал, нет, скорее даже боготворил, в спальне для мальчишек на рождественских каникулах в Хогвартсе. Возможно, ухаживая за хорьком, Гарри слишком драматизировал. Всё было не так уж и плохо. По крайней мере, плюсов было столько же, сколько и минусов, и это слегка радовало. Но именно в этот момент, когда этот маленький сученыш висел на его пальце и приносил лютый дискомфорт, Поттер уже не был тем корящим себя мальчишкой, который каждый раз извинялся перед животным, если слишком сильно перетягивая бинт, или когда он забывал дуть на обработанную рану животного. Примеров было куча, но именно сейчас, Поттер не только собирался ещё раз проклясть животное, но и вышвырнуть его из спальни, где Гарри с ним и маялся. Но опять оставил его у себя. Уже наверное в сотый раз за все каникулы. ***  — Ай! Нет! Не смей меня кусать, иначе я закрою окно и ты не вернёшься! Не шипи на меня! Я конечно понимаю, что скорее всего ты голубых кровей, но прости уж, Барон, твоё поведение просто отвратительно! Подобные возгласы наполняли комнату с самого утра. А всё из-за того, что Барон, как с недавнего времени начал называть хорька Поттер, решил намекнуть на то, что хочет прогуляться самостоятельно. Хоть до Гарри и долго доходило, что животное хочет выйти из этой комнаты на волю, он всё же понял и сейчас усердно наматывал на тело хорька свой шарф. Стоит ли говорить, что в зверьке собралось всё негодование Хогвартса? Думаю, нет. Казалось, Барон был так зол, что на него посмели намотать гриффиндорский шарф, что вот-вот он должен был его порвать в клочья, но чары Поттера хорошо с этим справлялись, а потому ни одна ворсинка не упала с него. Задача Гарри была выполнена. Окно на небольшую террасу, где торчала верхушка дерева, было чуть приоткрыто, зверь был укутан, и всё вместе это означало, что мальчик мог отдохнуть и спокойно подготовиться к скорым экзаменам. *** Когда Малфой, трансфигурированный в хорька, вернулся в спальню гриффиндора, то увидел мальчишку, спавшего на завале из кипы учебников и различных неаккуратных конспектов, рядом с которым лежала палочка, а около головы была выстроена пещера из одеял для «Его Величества Барона». Драко не нравилась его кличка от слова «совсем», но что он мог поделать? Укусить, и смотреть на то, как глупый Поттер бормочет от злости? Или как он шипит, и поливает грязью белоснежную шкурку животного самыми «отборными» словами? Или может просто видеть то, как Поттер рушит место, где спит хорёк, а потом слегка подрагивающими от гнева руками строит его заново? Нет, Малфой этого не хотел абсолютно, уж лучше все же принимать ежедневную ласку. И, будем откровенными, Поттер его просто лелеял. На это указывало абсолютно всё. Манера речи, поведение, сюсюканье, заботливые поглаживания по гладкой меховой спинке, и даже заботливо накрошенная еда в миске. Всё это показывало всю привязанность и любовь Поттера к этому животному. Да и Драко был не хуже. Несмотря на все его нападки на несчастные пальцы Гарри и отвратительное поведение, Малфой тоже весьма привязался и уже не представлял, как будет вести себя, когда действие проклятья спадёт в конце каникул и он превратится обратно в человека. Как Поттер поймёт, куда делось животное? Не слишком ли будет страдать? Он ведь не поймёт, что это был Драко в обличии хорька? Малфой не знал. И сейчас совершенно не хотелось задумываться об этом, смотря на спящее лицо Поттера. Забираясь в своё импровизированное гнездо, Драко решил, что сегодня не будет будить Поттера своими попискиваниями, чтобы насладиться его страданиями, а просто спокойно поспит, облокачивая меховую спинку о голову гриффиндорца. Так он и заснул. *** Просыпаться на утро с хорьком на голове, стало уже закономерным действием изо дня в день, поэтому когда Поттер проснулся в предпоследний день каникул рано утром, а на голову ничего не давило, и нос не щекотало пушистым мехом, сердце Гарри пропустило удар, а потом дрогнуло. Нет, он не стал разводить истерику на пустом месте, быть может животное ушло по своим делам или ест. Но… хорька нигде не было. Ни под кроватью, ни на подоконнике. Вот здесь уже было не до шуток. Барон не мог исчезнуть, не мог выйти через окно, не мог проскользнуть через дверь спальни, ведь на ней стоял барьер. Тогда, где он? Голову Поттера начали терзать навязчивые мысли, и колючие зародыши паники, словно черви, больно впивались в желудок доходя до ложечки, отчего становилось ещё дурнее. Неустойчивое моральное состояние давало о себе знать, громко ухая где-то в пятках. Поттер не мог вспомнить момента, когда ещё в жизни он разводил такую панику за долю секунды. Тело бросало то в жар, то в холод, руки тряслись.  — Эй, Барон! Мардред, Барон, где же ты?! *** Уже позже, поздно ночью, обыскав замок всевозможными чарами обнаружения, Гарри Поттер сидел на своей кровати, с плотно задёрнутым балдахином и опустошённо смотрел на карту Мародёров, в ту часть, где была единственная точка — Драко Малфой. -А ведь он уезжал из Хогвартса…- думал про себя Гарри, пытаясь понять, как он оказался там. Он не мог приехать в Хогвартс раньше положенного дня, просто не мог. Тогда откуда он появился здесь? Неужели... Поттер не мог поверить, что вот уже три недели жил бок о бок, с предметом его обожаний, глубокой симпатии, бессонных ночей и… для всех других, со злейшим врагом… Поттер просто не мог поверить в это. О, Мерлин! Как же теперь быть? Как вести себя с ним? Будет ли Драко так же реагировать на него и не расскажет ли все подробности жизни вместе с великим Гарри Поттером? Ужас! И как теперь быть? Как бы Гарри не пытался уверить себя, что в Малфое осталась хоть капля света, доброты, и честности, сейчас он сидит перед картой Мародёров, смотря на точку с именем Драко Малфой и пытается придумать отговорки, для тех людей, которые возможно будут воротить носы от него, или будут с ядом у губ, интересоваться всеми потробностями его жизни с хорьком. Скрестив пальцы на руках, Поттер так и заснул, с ужасом понимая, что завтра должно случится, что-то непоправимое.