на мягких лапах

Союз, раздевшись до нижнего белья, хищно глянул на Дитриха, который был во сне так беспомощен и даже жалок, что отыметь его хотелось всё больше и больше. Немец, ворочаясь, скинул с себя одеяло, и для СССР это послужило спусковым рычагом. Он подошёл к постели Третьего Рейха, жадно рассматривая его, а потом упёрся в простынь ладонями, заползая на кровать с никуда не ушедшей кошачьей грацией. Александр буквально рухнул на Дитриха, придавив его тушку своим отнюдь не маленьким весом, от чего нацист сразу дернулся и попытался сесть, но СССР вжал его плечами в постель. Рейх зажмурил глаза, ещё чувствуя приятную пьяную пустоту в голове, но её медленно вытеснял тихий ужас, растекающийся по венам. — Что... кто... Кто.... Где... — лепетал немец сначала на своём родном языке, а потом перешёл на русский. Распахнув голубые глаза, он уставился в блестящие в темноте глаза Советского Союза. — Что?! — крикнул Дитрих, забившись с новой силой. — Что ты здесь делаешь, русская свинья?! — возвопил нацист, на что от коммуниста получил хлёсткую пощёчину, тут же замолчав и перепуганно притихнув. — Закрой свой рот, — гневно прошипел русский, взглядом выжигая в лице Рейха дыру, после чего взялся за ослабленный ремень на его штанах, грубо выдёргивая его из петель. — Нет! — низким голосом гаркнул Дитрих, всё пытаясь бороться с коммунистом, забив по кровати ногами, не желая мириться со своей участью. Александр ударил немца по лицу ещё раз, пресекая любые его попытки выбраться, а потом схватил его руки и умелым движением завёл их за спину, туго перетягивая немецким ремнём. Примотав ремень к железной спинке кровати, коммунист вдавил Дитриха лицом в подушку, а тот крупно задрожал от страха, пока с него стаскивали брюки и нижнее бельё. Нацист мог бы пнуть Союза, но это только разозлило бы насильника, поэтому Рейх и затих. — Отпусти меня... — снова взмолился немец, уже не шевелясь. По шороху одежды позади он догадался, что СССР раздевался, но опешил, когда понял, что на нём были только трусы. «Он готовился...» — приговором прозвучало в голове Дитриха, а затем Александр своей широкой ладонью шлёпнул его по ягодицам. — Отпусти! — слёзно повторил немец, дёргаясь. — Прошу, не на-адо! Отпусти! — Тебе интересно, почему я здесь? — прозвучал над ухом нациста невозмутимый голос СССР. — Ты сам меня сюда привёл, Дитрих, и, нет, я не отступлюсь. Это твой судный час, а потому не сопротивляйся. Немец сжался и задрожал, отрицательно мотая головой и тычась лицом в подушку, не в силах уже брыкаться. Он почувствовал прикосновение двух грубых пальцев Советского у ануса, а потом и свои же горячие слёзы на щеках, когда коммунист пропихнул их внутрь. Рейху было больше обидно за то, что СССР нагнул его обманом, чем больно. Ощутив, как расслабился Дитрих, Саша толкнул уже четыре пальца, выбив из нациста глухой крик. — А!.. ах... — болезненно простонал Рейх, следом беззвучно заплакав от стыда и бессилия. Александр вытащил пальцы, решив, что и так обращается с немцем слишком ласково. Навалившись на него, коммунист приставил вставший орган к проходу и потёрся головкой, в потом и стволом, заставив Дитриха выгнуться, но уже от невольного возбуждения. Он сипло и совсем тихонько застонал на эмоциях, а потом опять вскрикнул, когда русский толкнулся вперёд, входя сразу на половину, больше не нежничая с Третьим Рейхом. Вцепившись зубами в одеяло и подвигав связанными запястьями, нацист распахнул глаза пошире. Александр толкнулся дальше в тело пьяного партнёра, начиная движения, а Рейх обмяк, совсем не чувствуя похоти, а лишь желание просто прекратить весь этот позор, но он никак не ожидал того, что коммунист прижмётся тёплыми губами к его шее, нежно её целуя в противовес грубым толчкам в нутро немца. — Рейх... — стонуще выдохнул русский в ухо Дитриха, чувствуя, как ему срывает крышу, а потом снова вернулся к шее Рейха, став её покусывать. Немец дёрнул головой, втягивая шею в плечи, отпихивая СССР, выгибаясь спиной и приоткрыв рот в немом стоне. То, что Александр ласкал его, стараясь доставить удовольствие, было бы приятно нацисту, влюблённого в него когда-то по уши, если бы не сам факт насилия и мести. Союз сорвался на какую-то уже совсем бешеную скорость, в течение последующих трёх минут, что он кусал, лизал и целовал шею немца, излившись прямо в него. Тяжело и громко дыша промеж чужих лопаток, коммунист вышел из Дитриха, даже в полумраке разглядев, как вытекало семя из покрасневшего пульсирующего прохода. Вспотевшей ладонью правой руки Александр плавно скользнул к животу Рейха, огладив его напрягшийся пресс, а потом и чуть сжав твёрдый горячий член, заставив немца кончить после пары-тройки ласковых движений. Он тут же упал ничком, расжав челюсти и бессильно отключился, даже не обратив внимание на ремень. Союз как-то слишком заботливо вытер салфеткой сперму нациста с его живота и одеяла, а потом размотал ремень на его руках и отбросил на пол, камнем грохнувшись туда следом и сразу обратившись в кота. Повозившись с одеялом, коммунист даже в таком обличии сумел накрыть им Рейха и забиться ему под бок, вскоре уютно засопев.