Проклятый клан

С ним не больно. С ним будто чувствуешь себя нормальным, будто ты не одинок. Будто у тебя нормальная жизнь, и не было всей той боли и убийств. Смотришь на эту счастливую улыбку и забываешь каково это - ненавидеть. Саске боится этого чувства. Саске бежит от этого чувства. Потому что не знает, как реагировать. Вот скажешь что-то не то, и это солнце перестанет светить. А когда вы на расстоянии - проще. Не надо скрывать эмоции, которые ты не умеешь выражать. Сердце не бьется быстро-быстро как от прилива адреналина в бою. А что-то внутри не загорается теплым и ярким огнем соперничества. Нет, всего этого нет. И от этого как-то легче. Только скучно все это. Одиноко и больно. Боль накатывает с новой силой так, что воздуха перестает хватать. И кажется, что не было никогда все нормально и хорошо. Нормальным себя не чувствуешь. А потом восходит солнце, что ярко-ярко светит и так тепло улыбается. И легкие воздухом наполняются. И по коже мурашки бегут. Он улыбается, говорит какой-то бред, сам смеется с него. Громко так, что хочется посмеяться вместе с ним. — Саске, девочки на горячие источники собрались. Пойдем тоже? — Зачем? — Ну, поподглядывать, — семь лет прошло, а, кажется, ничего не изменилось. Все такой же. С красными щеками и глупыми мыслями. В какой момент это перестало раздражать? — Нет. — Нет? Тебе что наши девочки не нравятся? А Сакура-чан? — Смотрит прямо в глаза. Будто душу увидеть пытается. И спотыкается о холодный взгляд черных глаз. В отличие от него, душу Саске не стережет огромный лис с девятью хвостами. Нужно самим обороняться. Вот только от Наруто не защититься. — Хотя, да. Мне она тоже не нравится. И вообще неправильно врываться в чужое пространство. Глупая была идея, — Он повзрослел. И это вызывает улыбку. Такой несуразный с этими взрослыми мыслями. Так и хочется подколоть побольнее, чтобы он снова надул по-детски губы и начал обзываться. Так ведь привычнее. — Не нравится Сакура? А кто тебе нравится? Не работает. Он замолкает, отводит взгляд, но не обижается, не кричит и не обзывается. Нет, тут что-то другое? Он стесняется? — Это не важно. В голове так и стучит вопрос «почему?» Но не хватает смелости его задать. И можно ли такое спрашивать? Ты с ним чувствами никогда не делился, так с чего он должен? — Хината? — Нет, — и замирает на мгновение. А потом поднимает взгляд и смотрит увереннее. — Давай это прекратим? Таким уверенным он был в последний раз во время битвы с Кагуей. И то даже тогда он все равно оставался собой и предлагал глупые планы, которые внезапно работали. Но сейчас он смотрит немного иначе. Будто боится, но будет защищать свой страх до последнего. Просто как… Прямо как в зеркало смотреть. — Я поддержу тебя, кем бы она ни была. — Не она. — Говорит тихо и снова не смотрит прямо. Снова куда-то далеко за твое плечо. — Не важно, — в горле становится сухо. И больно. Почему-то так мучительно больно. С ним никогда так больно не было. Даже когда отравленные иглы протыкали кожу. Даже тогда не было так больно. — Нет, Саске, важно! Когда ты три года за ним бегаешь и пытаешься вернуть, а потом понимаешь, что тебе этого недостаточно! Недостаточно просто говорить, смотреть и обнимать его. Недостаточно. Особенно когда понимаешь, что он не чувствует того же. И ты начинаешь ненавидеть себя. Потому что кто ты чтобы указывать ему как жить? Если он уже давно все для себя решил. И тут смотрит на тебя как птица в клетке. От такого внезапного всплеска становится трудно дышать. Ревность начинает душить. Наруто бегал за кем-то три года. Разве он не… бегал только за тобой? Так это было признание? Осознание внезапно накатывает, и ты буквально давишься воздухом, когда хочешь что-то сказать, но слов подобрать не можешь. — Я не… — слова бешено вращаются в потоке мыслей. Как из них подобрать нужные? — Я не птица в клетке. Просто… Коноха изменилась за то время, что меня не было. И я не чувствую себя своим здесь. — Саааааске, ты что решил, что я о тебе говорю? — Голос снова радостный даже слишком. Что аж тошнит от его приторности. — Конечно же это не ты. Тебе бы я сразу же признался, ведь ты мой… — Друг? — Да. Вот видишь ты это наконец-то признал! — Улыбка становиться шире, он будто кричит на весь лес. Скажешь громче будет казаться правдой. Итачи как-то говорил, что, если тебе страшно, вдохни поглубже, потом выдохни и сразу начинай. Легче не станет. Но после этого ты не будешь думать о том, чтобы отступить или сбежать. Шиноби никогда не бегут. Не важно, что Учихи уже давно перестали ими быть и все как один стали отступниками. — Мне никогда не нравилась Сакура. Или кто-то другой. И я хочу сжечь любого, кто к тебе прикасается. Не лучшее признание. Так и хочется использовать технику времени и отмотать все назад. Даром что шаринган не позволяет просчитывать реплики в диалоге. Он смотрит неверяще. Так, будто впервые в жизни не доверяет тебе. Будто боится тебя. В нем не чувствуется уверенности, и он просто стоит и молчит. А потом просто подается вперед и губами утыкается в твои губы. Совершенно не умеет целоваться. «С прошлого раза ничего не изменилось», — почему-то эта мысль так забавляет, и ты улыбаешься. С ним всегда так, хочешь или не хочешь, но улыбаешься. Потому что он самое невероятное, что есть в этом мире. Ты притягиваешь его к себе, обнимаешь за плечи и целуешь. Глубоко и с языком. Так, чтобы потом дышать было больно. Все равно. С ним боль не чувствуется. Потому что он твое личное солнце.