Назад

— Эх, Стиви-Стиви… — прошептал сержант армии США Джеймс Бьюкенен Барнс и положил на могилу Стивена Гранта Роджерса, 04.07.1918 — 28.12.1941 букет ярко-жёлтых и трепетно-нежных нарциссов. — Прости. Ты бы сказал: «Не говори глупостей, Бак, чахотка никого не щадит», но я всё думаю: если бы ты получше питался в ту зиму, был теплее одет… Прости. Это моя вина. — Он помолчал и добавил: — Меня призвали. Через несколько дней отплываю в Европу. Как знать… может, мы с тобой скоро встретимся. *** Стив прижался спиной к плите, где из надписей только имя Баки и голографическое изображение того самого лихого парня из Бруклина, лучшего друга, любовника и возлюбленного. Не было ни пожеланий, ни лет жизни, ни уверений в том, что будут помнить. Будут. Стив будет. Когда все вышли из порталов, Стиву было ни до чего, он едва стоял на ногах, сжимая в немеющей правой руке молот Тора. Ему не надо было выискивать среди армии вернувшихся Баки, так как он был на все сто уверен, что стоит отгреметь последнему выстрелу, и… он ошибся. Баки нигде не было. Все вернувшиеся отводили глаза, качали головами. Никто из них и не помнил, что было там — за гранью, и было ли вообще хоть что-то, хоть кто-то. Баки не видел никто. — Я по тебе скучаю, — хрипло прошептал он, запрокинул голову, чувствуя, как быстро остывающие дорожки слёз расчерчивают щёки, не принося при этом и толики облегчения. Люди вернулись, восстанавливая семьи, вновь заполняя города. Были, конечно, единицы, такие, как Баки, потерявшиеся и не вышедшие к свету, но проще от этой информации не делалось. — Очень скучаю. Все друзья в один голос уверяли, что жизнь-то продолжается. Что Баки, скорее всего, сейчас в лучшем из миров и стоит его уже отпустить, но Стив не мог не приходить к импровизированной могиле, не мог заставить себя забыть и пытаться жить дальше. О каком «дальше» можно было говорить, если смысла больше нет? Когда Баки рассыпался пеплом, Стив не мог успокоиться, искал варианты, готов был опереться на любую, даже самую сумасшедшую гипотезу, если она обещала вернуть Баки. Но ничего не помогло. Стиву не помогло. — Он заблудился, — пробовал успокоить его обычно не склонный к сантиментам Стрейндж, хмурил густые брови и немного нервно теребил чётки. Стив за последние пару месяцев успел изучить реакции всех, кто так или иначе оказывался рядом, запомнил поддерживающие фразы, но грызущая душу тоска и не думала отступать. Баки был для Стива всем миром, остальные люди всегда проходили фоном, затейливой декорацией к основному действу, а когда Баки разбился в Итальянских Альпах — жизнь потеряла всякий смысл на очень долгое время, пока они снова не повстречались, и опять судьба совершила головокружительный кульбит, выбивая землю из-под ног, снова лишая всего. Лишая Баки. Стив коснулся ладонью нагретой солнцем мраморной плиты. — Бак, где же ты потерялся? Но ответить было некому. Частенько вместе со Стивом, в качестве пригляда за поехавшим крышей героем, приходил кто-то из знакомых, садился в отдалении, но так, чтобы иметь возможность видеть или слышать происходящее и не упустить момент, когда ещё можно будет успеть отвести руку в сторону. — Стив, так нельзя, — пробовал увещевать Сокол, отчего-то возомнивший себя главным ответственным за его судьбу. — Ты губишь себя. Люди умирают. — Не Баки, — возражал первое время Стив, а потом просто перестал реагировать на его слова. Была бы его воля, Стив поселился бы здесь, потому что этот мир не стоил потраченных на него усилий, раз в нём не было Баки. Только Тор молчал, ставил рядом со Стивом очередную бутылку мутноватой браги, от которой шумело в голове и немного отпускало сердце. — Понимаю. Брат мой, Локи. Ты знал его не с лучшей стороны, не спорю. Но он мне дорог был, того не знал никто. Был Локи скрытен и озлоблен к миру, но и любить умел он как никто другой. Я видел смерть его, я слышал хрип предсмертный, и с ним я умирал и умираю вновь. Мир восстанавливался, будто бы на самом деле ничего и не произошло, не пропала половина всего живого на целых пять лет, перекроив судьбы оставшихся под самым неожиданным углом. Мир продолжил жить, а у Стива бесповоротно кончался запал. После того, как он вернул камни на место, появилась возможность оглядеться по сторонам и сделать выбор. Сделать его впервые оказалось невероятно просто. С того дня не стало Капитана Америки, вот только Стив Роджерс не знал, почему всё ещё просыпается по утрам. Дни сменялись неделями. Баки продолжал являться во снах, красивый, молодой, счастливый, а Стив — просыпаться от собственного крика, одеваться, не глядя на себя в зеркало, и просиживать до темноты рядом с гранитной плитой. Легче не становилось, проще тоже, только сильнее кололо в груди и дышать делалось сложнее. Но и убить самого себя Стив не мог, не потому, что не сумел бы, пулю в висок никакая регенерация не вытолкнет обратно, а вот Баки бы не одобрил. — Стив, хватит, — Сокол хлопнул ладонями по столешнице. — Я знаю, что такое терять лучшего друга. Райли был для меня всем, и я продолжаю жить, потому что он бы этого хотел. Разве твой Баки не хотел бы для тебя нормальной жизни? Его не вернуть! Всё! Точка! Переживи это. Впервые Стиву захотелось его ударить. Одно то, что Сокол завалился «проведать друга» с утра пораньше, явно надеясь застать Стива дома, чем сбил привычный алгоритм действий, страшно раздражало, а уж слова… — Замолчи, — немного устало выдохнул Стив, потёр ладонями заросшие бородой щёки. — Ещё одно слово о Баки, и я сделаю так, что ты в скором времени увидишься с Райли. — Стив, — покачал головой Сокол, но всё-таки ушёл. Закрыв за ним дверь, Стив вернулся на кухню, повертел в руках забытый стакан с кофе из Старбакса и выкинул его в урну. Почему окружающие не могли просто оставить его в покое? Зачем продолжали тормошить? Он больше не Капитан Америка, не светоч демократии, не всё то, кем его так любили называть в прессе. Выгорел герой, кончился, пришло время молодёжи вставать у руля, а старикам — рука сама собой потянулась к бороде — давно пора дать уйти на покой. Даже Тору удалось перепоручить остатки своего народа бывшей Валькирии, назвать её королевой Нового Асгарда и зависнуть в старом здании ЩИТа, переоборудовав его под свои нужды, неплохо, кстати, там всё устроив. Стив застыл в прихожей с ботинком в руках. Скорее всего, у Баки его снова дожидается кто-нибудь из ответственных за его моральное состояние, а вот у Тора никто искать не будет, да и асгардец каждый раз звал в гости, намекая, что выпивки у него целый подвал, а располовинить не с кем. Байк завёлся не с первого раза. Стив даже на мгновение подумал, что это знак вселенной и ехать сегодня никуда не стоит, но отмахнулся от этой мысли почти сразу. Не верил он больше в судьбу, вселенскую справедливость и прочие глупости, которые очень многие стали выдавать за истину. Какая справедливость могла отобрать у него Баки? Но странности, похоже, только начинались. Обычно пустая субботним утром дорога в пригород была забита машинами. Стив собрал все светофоры и аварии, чуть было не послал куда подальше милую с виду пожилую леди, едва не снёсшую его с дороги своим минивеном. До полуразрушенной базы ЩИТа Стив добрался доведённым до белого каления. Он и не думал, что за то время, что он выпал из действительности, эта самая действительность успела слететь с катушек окончательно. — Тор! — крикнул Стив, поднявшись по шаткой лестнице, зиявшей дырами и провалами, словно швейцарский сыр, толкнул тяжёлую дверь и обомлел. На диване, подобрав под себя тонкие ноги, сидел Локи. — А вот и вечный рыцарь, — неприятно усмехнулся он, натянул на плечи съехавший плед. — Не на щите и без щита. — Локи… — прохрипел Стив, сжал пальцами створку двери, кроша её в труху, боясь проснуться и одновременно надеясь, что это только сон. Локи был мёртв. Стив отлично помнил, как Тор его оплакивал, и если бог обмана здесь, то… — Да нет, я умер, — словно прочтя его мысли, кивнул Локи. — Но миров не счесть, и где-то удалось мне выжить. Не стой в дверях, сквозит, — перепрыгнув с темы на тему, зябко продёрнул плечами он. — И вот я здесь, на радость брату. В голове Стива всё смешалось, он, механически переставляя ноги, дошёл до дивана, плюхнулся рядом и, не удержавшись, коснулся ладонью затянутого в тонкий хлопок рубашки плеча бога. — Тёплое, — тупо прошептал он, глянул на собственные подрагивающие пальцы и снова прикоснулся. — Приятно мне твоё внимание, коль скоро мы врагами были, — фыркнул Локи и скинул руку Стива. — Но брат мой не позволит нам продолжить. Ревнив он очень, оттого и страстен. Соображать получалось с трудом. Стив сидел и смотрел в упор на Локи, не понимая, как такое возможно. В мозгу билась какая-то отчаянная мысль, очень важная, но сейчас Стив не в состоянии был что-то анализировать. — Друг мой Стивен, — гаркнул Тор, заставив Стива вздрогнуть. — Локи жив? — прошептал он и обернулся. — И снова ты об очевидном, — ухмыльнулся бог обмана, забрал у брата большую кружку с чем-то горячим и поплотнее завернулся в плед. — Но как? Объясняли в итоге долго. Локи нет-нет да пытался подколоть Стива, переиначить события и вообще вёл себя крайне предсказуемо, но Тор терпеливо рассказывал, одёргивая братца, а потом и вовсе жадно поцеловал его и прижал к себе, окончательно заткнув. — Миров не счесть, и в каждом мы живём своею жизнью. И где-то мы мертвы, а где-то повторяем путь, что пройдён нами был однажды. — Тор погладил притихшего брата, глянул на него с такой любовью, что Стиву на мгновение сделалось не по себе, слишком интимно и лично это выглядело, будто в замочную скважину подсматриваешь за соседями. — Он сам пришёл ко мне оттуда, где меня не стало. Ну и остался рядом. Видишь, он живой. — Живой, — повторил Стив. И в голову словно разрядом молнии попало. ЖИВОЙ! Значит, есть мир, где Баки жив! Значит, можно его найти! Значит!.. А ничего это не значило. Не обязательно ведь Баки любит Стива во всех мирах. Это для Стива чувства к Баки были аксиомой, незыблемым правилом, и он был уверен на все сто процентов, что куда бы ни попал, кем бы там ни стал, это правило осталось бы неизменным. — Помоги мне, — взмолился он, глянул на Локи отчаянно. — Помоги, мне очень важно найти моего Баки. — А что я получу взамен за столь великий дар? — тут же оживился Локи, отпрянул от брата, сверкнув колдовской зеленью глаз. Стив было открыл рот, чтобы пообещать всё что угодно, даже собственную жизнь, хотя, видит бог, не так уж дорого она и стоит, но был перебит Тором: — Не гомонись и не проси чужого. — Он дёрнул Локи на себя и снова сжал в объятиях. — Тебя ведь привела ко мне любовь? Так будь же благодарен и дай другому шанс свой путь найти и выйти к любви. Сердце Стива болезненно сжалось и зачастило, сбиваясь с ритма, когда Локи, театрально закатив глаза, потянул с шеи цепочку с замысловатым амулетом на ней, вложил в ладонь Стива и накрыл своей. Оказавшись на крыше, Стив замер, прижал к сердцу проводник по мирам и зажмурился. Неужто всё же нашёлся шанс снова увидеться с Баки? Хотя бы обнять его в последний раз и пожелать счастья? Возможно, выпить у него на свадьбе? Стив был согласен на что угодно, только не эти давящие на грудь одиночество, неопределённость, неизвестность. Лишь бы Баки был жив и счастлив. В ушах стоял голос Локи: — Всего лишь пять попыток, Стивен Роджерс. Шестая же откроет путь обратно, и навсегда врата захлопнутся, отринув тебя от шанса повидать любовь свою. Пять попыток. Стиву столько было не нужно. Всего одна. Только удостовериться… Стив сжал амулет в ладони. Острая кромка взрезала мягкую кожу, окропляя ярко-зелёный камень в центре кровью. Зев портала раскрылся в двух шагах, загудел, концентрируя в себе черноту, притягивая взгляд. На мгновение Стив обернулся, окинул взглядом полуразрушенное здание, на котором стоял, зелёные верхушки деревьев. По всему этому он скучать не будет. Даже если Локи и обманул — делать в этом мире Стиву было больше нечего. И он шагнул в портал.