С чистого листа.

      Он никогда не думал, что будет так плохо — настолько, что сводит зубы, что хочется кричать. А ещё убивать. Всех. Такой жажды крови Дазай Осаму — один из членов Портовой Мафии, правая рука самого Огая Мори, жуткий и страшный человек, после пыток которого даже самые молчаливые начинали говорить, никогда не испытывал. Раньше всё было проще. Всего навсего хотелось развеять скуку. Осаму считал, что среди самых отъявленных преступников и сплошного насилия, он сможет начать хоть что-то чувствовать — и не ошибся. Каждый выстрел в живого человека, а после кровавое море вокруг заставляли его испытывать секундное удовлетворение. Но и это довольно быстро надоело. Зачем жить, если рано или поздно все равно умрёшь, а в промежутке между жизнью и смертью нечем даже развеять скуку? Такие мысли в его голове были чуть ли не рутиной.       Резкий удар в стену, и карие глаза с изумлением смотрели на кровь, стекающую по пальцам. Желтоватые бинты на запястьях постепенно окрасились в красный цвет. Дазай повторно удивился, а после резко и чересчур громко засмеялся на всю улицу, выплескивая все свои эмоции наружу. Словно пытаясь избавиться от боли, внезапно заполнившей его чёрное и насквозь прогнившее сердце.       Прохожие с неприязнью и лёгким испугом поглядывали на странного темноволосого мужчину. Черный плащ, развивающийся на ветру, пожелтевшие бинты, в нескольких местах окрашенные кровью, и пустой взгляд — все это по меньшей мере настораживало. А по большей лишь пугало.       Дазай неспешно бродил по самым неосвещенным местам Йокогамы и пытался понять, как жить дальше. Что делать, чтобы избавиться от гнетущей боли. Взгляд упал на одинокую скамейку и, ни секунды не раздумывая, Осаму садится на нее; он достает пачку дешёвых сигарет и неспешно закуривает, откидываясь на спинку скамьи и поднимая голову вверх. На ночном небе мелькали тысячи звёзд, а огромная белая луна сияла, заливая своим тусклым отражением дневных лучей весь город — город, принесший столько несчастья, сколько и радости несчастному бродячему псу. Дым сигарет забивал лёгкие, в глазах слегка потемнело. Хотя так даже лучше, потому что появилось смутное желание жить, которое вроде бы пропало ещё неделю назад. Ведь именно неделю назад умер Ода. Его лучший и, пожалуй, единственный друг. — Скажи мне, Одасаку, что ты имел ввиду, когда сказал мне делать добро и спасать людей? — тихий голос разнесся по пустой улице, нарушая тишину этого города. — Я же только умею убивать. Как это совершать добро? Что это такое? Ты же знаешь ответ, Одасаку?       С каждым словом голос Дазая становился все громче; на последней фразе он окончательно сорвался, переходя на крик и не замечая, как несколько капель скатываются по его щекам, падая прямиком на бинт. Сигарета выкурена до фильтра, а боль… А боль, наверное, никогда больше не уйдет. Так и останется в его душе на всю жизнь. Мысли… Сплошные мысли вихрем проносились в голове, столько вариантов, столько попыток найти смысл дальнейшего существования — и ни одного подходящего. Остаётся один, самый невозможный. — А, впрочем, ты же уже не ответишь мне, Одасаку. Знаешь, я тут подумал. Пока не попробуешь, ведь не узнаешь. Раз уж ты мне посоветовал это, будет грех не послушаться, — привычные веселые нотки снова звучали в голосе самого опасного члена Портовой Мафии. Рука Осаму достает зажигалку и сжигает в ярком огне бинт, сорванный его лучшим другом неделю назад с правого глаза. Бинт, который Дазай носил на руке целую неделю. Оранжево-красные языки пламени постепенно уничтожали ту единственную вещь, которая связывала его с дорогим человеком. Хотя, пожалуй, не единственную. В переднем кармане темных брюк лежит коробочка с надписью «Lupin» и сложенная вчетверо фотография. Их последнее совместное воспоминание. День, когда трое бродячих псов пили виски со льдом последний раз вместе.       Лёгкая, привычная, но с едва заметным оттенком грусти — усмешка появилась на губах, видимо, уже бывшего члена Портовой Мафии. — Прощай, Одасаку. Ты был хорошим другом, — произносит Осаму и встаёт, доставая последнюю сигарету в пачке. Едкий дым забивает лёгкие, но мужчина с наслаждением выдыхает его. Теперь у него появилась причина жить.       А на скамейке осталась лежать фотография, на которой стояла бутылка виски, взятая Осаму для того, чтобы запить боль, но так и не открытая. На изображении была одна надпись прямо посередине:

«За бродячих псов».