С чистого листа.

      Весело насвистывая какую-то непонятную мелодию, Дазай Осаму направлялся в знакомый до боли бар «Lupin», скрытый в ночи Йокогамы. Место, которое находилось под крышей у Портовой Мафии. Место, где Дазай чувствовал себя счастливым. Место, где за стаканом виски он нашел друзей.       Не все знали, где именно находилось это место. Но Осаму был другим. Ему, как члену Исполнительного комитета Портовой Мафии, не составило труда в который раз отыскать любимый бар. Неяркая вывеска, хоть и была блеклой и незаметной, но все равно манила. Запах виски и льда, прочно засевший в голове, Дазай чувствовал за несколько метров до входа, хотя это были лишь игры разума. Слишком сильно его сердце впитало аромат счастья, царивший в баре «Lupin» всегда. Аромат виски и пачки дешёвых сигарет.       Перед глазами неожиданно появились кристально-голубые глаза и, будто огнем охваченные, рыжие волосы — как наяву. Хотя это снова были игры разума. Просто при одной мысли о дешёвых сигаретах он вспоминал ее. Ведьму, прочно засевшую в его сердце. Девушку, которая всегда была соперником. Которую он ненавидел. А о большем думать запретил. Она всегда курила дешёвые сигареты, несмотря на то, что ей, как ещё одному лучшему исполнителю Мафии, платили бешено много. Слишком много. Чем она и пользовалась постоянно. Дорогое вино Шато Лафит 1868 года выдержки, одежда и обувь, сделанные на заказ от Dior и черный, как ее плащ, гоночный спорткар Maybach Exelero. Последнее прям бесило мужчину. Слишком дорого, слишком вычурно. Чересчур много слишком. Дазай считал, что ей подходит больше мотоцикл от Kawasaki Ninja H2R, чем гоночный спорткар. Но кто он такой, чтобы решать, что ей подходит больше. Хоть ей и платили много, она и выполняла работу идеально. Беспрекословно. Словно жила этим. Убивала так же много, как и он. Также часто. И с той же скучающей жестокостью. Как же они оба погрязли в этом море крови. Только он планировал уйти. Или сбежать? Нет, выполнить обещание, данное лучшему другу. Ведь у него не осталось больше ничего. А возможность, подаренная Одой, кажется решением. А, может, просто ещё одной попыткой сбежать от скуки и этого осточертевшего мира. Делать добро? Смешно. А раз смешно, то возможно будет довольно интересно.       Внутри бара царила такая привычная умиротворенная атмосфера, словно ничего не произошло, словно все как всегда. Но на деле жизнь никогда не будет прежней. И сегодня, в этот самый час, Дазай, как будто стоял на перепутье дорог. Слева — мир прежний, наполненной кровью и подчинением, мир, в котором он отнимал жизни; мир, в котором стоит лишь мрак. Справа — неясный свет., попытка найти самого себя. Мир, где человеку, умевшему лишь убивать, придется научиться спасать. Мир, в который было сложно попасть, а ещё сложнее остаться. Мир, где всегда царил свет. И сейчас Осаму стоял перед выбором, хотя он сделан был ещё вчера. Или не вчера, а неделю назад, когда лучший друг сорвал с него бинт и увидел карие глаза, наполненные сплошной болью, глаза, в которых впервые стояли кристально-чистые слезы, как у маленького ребенка. И в тот момент дорога света неясно показалась перед самым жестоким членом Мафии. Ведь, если он способен ещё хоть что-то чувствовать, значит есть шанс. Шанс начать искупать многочисленные грехи. Шанс жить дальше.       За барной стойкой стоял мужчина средних лет, держа в руке белоснежный кусочек ткани, которым протирал прозрачный стакан до блеска. Бывший мафиози, а сейчас всего лишь бармен, каждый день принимал в своем баре самых опасных людей Йокогамы, давал им такое желанное спокойствие. На дальнем стуле сидела обычная трёхцветная кошка, ставшая неотъемлемой частью этого места. Когда Дазай смотрел в ее огромные черные глаза, ему казалось, что он видел тайну вселенной и все секреты души человека. Но стоило лишь на секунду отвести взгляд, как кошка становилась самой обычной, даже не породистой, издавала привычное «мяу» и начинала облизывать себя. Слева от нее, на своем привычном месте, сидел ещё один поздний посетитель, который до прихода Осаму был единственным. Темноволосый молодой мужчина, немного старше Дазая, одетый в безупречно выглаженный темный костюм, из-под которого выглядывал кусочек рубашки такой же белой и стерильно-чистой, как бинты на запястьях Осаму. В руках он держал гранёный стакан, наполненный слегка мутноватой желтоватой жидкостью со льдом, а рядом с ним лежали очки в темной оправе. Зализанные по бокам и немного назад, волосы были так же безупречны, как и сам внешний вид человека. — Эй, Анго, не думай, что я снова горю желанием с тобой общаться, — весело произнес Дазай, как прежде. Будто не было между ними этого предательства и недопонимания. Он всегда умел держать эмоции под контролем. Ведь именно жёсткого контроля над собой всегда требовала работа в мафии. Даже убивая на его лице не появлялось ни единой эмоции. Только в самое первое время наслаждение от вида крови заполняло его полностью. Но только в самом начале. Только тогда, когда он был глупым пятнадцатилетним подростком. Когда считал, что быть мафиози — это круто. — Дазай, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил мужчина, — только не надо мне рассказывать про твои новые способы самоубийства. — О, Анго, значит ты ещё надеешься на прежние отношения? — не меняя тона, задорно ответил Дазай, а после сел за соседний стул справа, — какой наивный, однако.       Анго Сакагучи — член министерства внутренних дел по делам одаренных, в недавнем прошлом информатор Портовой Мафии и тройной агент, просто промолчал, тяжело вздохнув. В стакане осталось совсем немного, а разговор предстоял сложный, вероятно опасный, и он совершенно не знал, сколько придется выпить, чтобы нормально реагировать на реплики бывшего лучшего друга.       Дазай весело усмехнулся и попросил бармена налить ему в два граненых стакана то же виски, что и у Анго. Они всегда пили вместе, и всегда одно и то же. И это было неизменно. Только сейчас обстоятельства другие и повод иной.       Стекло приятно холодило кожу, а алкоголь помогал отвлечься от гнетущих мыслей. Один из стаканов Дазай поставил справа от себя и положил в него цветок, сорванный с какой-то неизвестной клумбы до прихода в «Lupin». Анго мрачно бросил взгляд на Осаму, когда тот, перед тем как сделать первый глоток, чокнулся со стаканом, предназначенным для Одасаку. Их теперь двое, но традиция пить втроем осталась. — Чего ты хочешь, Дазай? — после долгого молчания устало спросил Сакагучи. Эта обстановка его нервировала. Находится в одном месте с Осаму теперь было довольно опасно, кто знает, что он может выкинуть в таком состоянии. Анго не отрицал того факта, что сегодня вполне себе исполнитель мафии пришел за его головой. Глупо было приходить, но… Когда Анго вчера услышал голос старого друга по телефону, он удивился. После смерти Оды они ни разу не виделись. Он думал, что Дазай испытывал к нему сплошную ненависть, но в его словах было все тоже легкомысленное веселье. И он пришел. Просто потому, что ему также было больно. — Мне нужно, чтобы ты помог мне. Хочу уйти из мафии. Сведи меня с Танеда, — из голоса Дазая исчезли все привычные веселые нотки. Теперь он стал серьезным. — Ты нашел экстравагантный способ умереть, — слегка насмешливо ответил Анго. — А как же привычный суицид? Ты же понимаешь, что тебя убьют. Мафия не прощает предателей, а Танеда не станет помогать бешеному псу. — Я прошу тебя всего лишь свести меня с ним, остальное я решу сам. Тебя это не касается. — Ты серьезно? Я, конечно, всегда предполагал, что ты всё-таки тронутый, но чтобы настолько. Не ожидал, что ты так глуп. С чего ты вообще решил свалить? Ты же правая рука Мори, он тебя точно не отпустит, — медленно, растягивая слова, добавил Анго. Его начало раздражать поведение Дазая. Он должен был знать, что то, что предлагал Осаму, выполнить нереально. — И слух про бывшего босса Мафии… ты же был единственным свидетелем, насколько я помню. Огай Мори не из тех людей, которые легко прощают и отпускают. — Эй, Анго, многое же ты знаешь, — снова усмехнулся Осаму, — только информация немного устарела. Может, пару лет назад это бы и сыграло какую-нибудь роль, но сейчас все давно в прошлом. Мори — единственный человек, которого опасаются и который может управлять организацией. Уже давно никому не выгодно его устранять с помощью меня. И вообще, ты сам переметнулся или уже забыл? Тебя же не убили. Так и я как-нибудь справлюсь. — У меня другая ситуация. Я под охраной министерства, а ты — нет. Тебя наоборот выгодно устранить, — веско парировал Сакагучи. Он с уверенностью мог сказать, что затея Осаму провальная, с какой стороны не посмотри. Но все же это всё-таки Дазай — Демонический вундеркинд Портовой Мафии. Он гениален и… безрассуден. Анго слышал в его словах надежду, которую не хотелось рушить. Но также ему страшно было за друга, пусть его ненавидят, но он… в его воспоминаниях их совместные посиделки в баре были лучшими моментами жизни. Самыми счастливыми. — Просто помоги, тебе так трудно что ли? — возмущённо пробурчал Осаму, а после совсем тихо добавил: — По старой дружбе.       И Анго сдался. Просто потому, что понял: такой вариант ему мог посоветовать только Ода. Он один мог сойти за доброго человека в их компании, действительно светлого. И Сакагучи не мог пойти против слов лучшего друга. Он сделает все возможное. Как и сказал Дазай — по старой дружбе. — Жди звонка, как найду возможность, расскажу тебе, — тихо, но твердо решил Анго, а после встал и, оставив после себя почти полный второй стакан виски, ушел из этого места.       Это была последняя совместная встреча друзей в их любимом баре в ближайшие несколько лет. — Знаешь, Одасаку… я думал, что будет сложнее и больно разговаривать с Анго, а на деле оказалось все куда проще, — с лёгким оттенком грусти тихо произнес Дазай. Рука лежала под черным плащом, на кармане брюк, пальцы приятно холодил металл. Обычное средство предосторожности. Доверия больше нет. Как и нет прежних лучших трёх друзей, собирающихся в баре «Lupin» по вечерам.       Дазай встал и отправился на улицу. В кромешную ночную тьму прекрасного города Йокогамы. Время, когда правит мафия. Время, которое так любил Дазай когда-то. — Придется полюбить день, а, впрочем, совершить самоубийство в светлое время суток при свидетелях будет интересно, — весело бросил Дазай Осаму и достал сигарету из самой дешёвой пачки, которую так любила его напарница. Только сигареты были простыми и стоили ничтожно мало по сравнению со всем остальным, что она так любила, поэтому, наверное, и нравились Дазаю. Не зря же он перед ее заданием несколько дней назад взял пару тройку пачек у рыжеволосой бестии. Видимо, в последний раз. Внезапно в голове Дазая промелькнула интересная мысль, касаемо того, какой оставить прощальный подарок ненавистной девушке. И, вдохновленный этой идеей, насвистывая какую-то мелодию, Дазай Осаму отправился гулять по любимому городу.       А на барной стойке в «Lupin» так и остались стоять три граненых стакана, наполненных лучшем виски, что подавалось в этом заведении.