Симон. Новая глава

Алекс вернулся с балкона. В спальне было темно, лишь свет настольной лампы освещал восточный угол комнаты. Он оставил дверь приоткрытой, задвинул прозрачную штору и подошел к кроватке. Ребенок спал на боку. Алекс прикрыл маленькие ножки простыней и, не выключая свет, лег в постель. Соседняя комната была полностью оборудована под детскую, но кроватка всё ещё стояла в спальне родителей — так было спокойнее. Вот и сейчас Алекс услышал, как Мия всхлипнула и заворочалась. Он снова встал и подошел к кроватке. Расфокусированный взгляд девочки сосредоточился на его лице. — Снова не спится? — Алекс погладил дочку по темным, слегка завивающимся волосам.— Хочешь пить? — Да. — Ну, пойдем, — взяв ребенка на руки, он вышел из комнаты. Через плечо отца, Мия видела, как тускло освещенный прямоугольник дверного проёма становится всё меньше. В кухне Алекс налил в розовую чашку с изображением единорога воды и поставил в микроволновку. Сидя на его руке, Мия наблюдала за процессом. — Какао, — сказала девочка. — Хочешь какао? — Да. — Может быть, ты хочешь есть? — Какао. Алекс открыл дверку навесного шкафчика и достал золотистую упаковку. Щелкнул таймер микроволновки. В горячей воде он растворил ложку коричневого, густо пахнущего какао порошка. Добавил молоко и сахар. Усадив Мию на высокий стул, поставил перед девочкой чашку. — Хочешь, я расскажу тебе сказку, когда ляжем? — Сказку, — согласилась Мия, потирая сонные глаза. Пока она пила, он заправил темную прядь за маленькое ушко точно такой же формы, как у Симона. Алекс был рад, что родилась девочка. Из-за того, что он провел детство с младшей сестрой — самую счастливую часть их с Кирой жизни — ему становилось легко, когда рядом маленькая девочка. Для него это было во всех отношениях естественно. Алекс улыбнулся своим мыслям. Мия была точной копией Симона. Маленький Симон, только с длинными волосами. — Ты подумала, что хочешь на день рождения? — Папу. — Милая, папа прилетит уже сегодня, а день рождения у тебя через месяц. Так что ты хочешь? — Лошадку. — Но у тебя есть лошадка, — Алекс подумал о детской лошадке-качалке, что стояла в её комнате. — Настоящую. Как у Лауры, — Мия говорила о дне рождении дочки Авро и Оливии, на котором детям устроили поездку на ипподром. — Думаю, Один не поймет, если мы оставим пони. — Почему? — Он будет ревновать. Мия засмеялась, представив их Одина, разгуливающего во дворе с настоящим рыжим пони, точно таким, на котором каталась на дне рождения Лауры. — Хочу лошадку, — утвердилась Мия в желании. — Мы очень крепко над этим подумаем, — Алекс не любил врать ей. Через месяц Мии исполнится три года, и нужно приготовить достойный подарок своей любимой девочке, но на пони они не рассчитывали. Малышка медленно моргала, ночной разговор и какао, очевидно, навевали на неё сон. — Пойдем спать. Мия не возражала. Алекс взял её на руки и они пошли наверх. Обняв своего зайца, девочка напомнила об обещанной сказке. На середине приключений «Розового кролика» синие глазки закрылись и она уснула. Отложив книжку, Алекс посмотрел на часы — 01:21 — высветилось на дисплее телефона. Ребенок перевернулся на бок и засопел. А: «Ты где?» С: «Подъезжаю». Спустившись вниз, он вышел во двор в сопровождении Одина. У ворот остановилась белая «хонда». Достав из багажника небольшой чемодан, Симон отпустил такси. Алекс обнял его под звук шуршащих по влажному асфальту шин. — Тебя будто год не было. — Всего-то четыре дня прошло, — поцеловал его Симон. Они вошли в дом. — Как вы? — стянув кеды, Симон прошел на кухню и заметил на столе розовую чашку с остатками какао. — Снова просыпалась? — Всегда плохо спит без тебя. — Не заболела? — Нет. — Измерил температуру? — Симон убрал чашку со стола и включил воду. Начал мыть руки, чувствуя, как Алекс подходит сзади, целует в шею, и как в ягодицу упирается радионяня в его кармане. — Ох уж эта твоя паранойя… Я тоже плохо сплю без тебя, между прочим. Измеришь мне температуру? Симон развернулся — милый, уставший, синеглазый. Алекс провел пальцами по слегка колючему подбородку. — Я смотрел твой показ, трансляция в интернете. Тебе подарили те плавки, салатные с белыми полосками? Целуя его в губы, Симон улыбнулся. — Подарили. Они тебе понравились? — Понравились, — Алекс притянул его к себе, как всегда, после поездок немного изменившегося, с привкусом воздуха чужого города. Симон теснее прижался, мягко пробираясь ладонями под футболку. Горячая волна прошла по телу — Алекс уперся руками в столешницу за его спиной и, прикрыв глаза, поцеловал по-настоящему — соблазняющим до изнеможения, до боли родным поцелуем, удивляясь тому, что без малого семь лет он остается безнадежно влюбленным. — Я соскучился, хочу на неё посмотреть, — Симон отстранился. — Иди в душ сначала. Я пока что-нибудь приготовлю. Мия спала в их постели, обняв розового кролика. Сев рядом, Симон наклонился, чтобы в мягком свете лампы разглядеть тонкие черты. Он накрыл ладонью её лоб. Кожа была прохладной. В его выдохе Алекс услышал облегчение. — Каждый раз, возвращаясь, вижу, как она меняется. — Тебя не было всего четыре дня. — Даже если меня день не было, — Симон коснулся маленьких пальчиков, замечая, как вздрогнули ресницы. — Никогда не думал, что у меня будут дети. Даже не представлял, насколько это приятно.   — Не в твоей системе ценностей было подобное, да? — Алекс видел контур его лица, тускло освещенный. — До сих пор не верю, ты же знаешь. — Не устану повторять, как благодарен тебе. — Помнишь, какой маленькой мы её привезли? — прошептал Симон как можно тише. — Ты боялся брать её на руки. — Я боялся что-нибудь ей сломать. Я считал, что не заслуживаю всего этого, что обязательно сделаю что-то не так. Алекс провел по его плечам, как и всякий раз, когда чувствовал, что Симону необходима его поддержка. Сколько таких прикосновений связывало их, сколько разговоров, сомнений, споров, поцелуев. — Я помню. — Если бы ты не обрабатывал меня ежедневно на протяжении двух лет, я бы не решился. Алекс вспомнил взгляд, которым Симон смотрел на него во время первой консультации в Калифорнийском центре репродукции. Затравленный, не уверенный ни в чем, ищущий поддержки и убеждения в правильности их плана. Каждый день Алекс доказывал ему, что они заслуживают быть здесь. Через полтора года после свадьбы они всё-таки решились на этот шаг. От Симона требовалось самое главное — согласие, все сопутствующие трудности Алекс взял на себя. Долгий отбор кандидаток на роль биологической матери по предоставленным анкетам, казалось, никогда не закончится. В них было всё: рост, вес, цвет волос/глаз, размер обуви/бюста, параметры здоровья и многое другое. Симону претила сама концепция создания жизни подобным способом. Он чувствовал себя в цехе по производству детей. Алекс не дал им тогда отказаться от мечты и улететь в Прагу. Выбор суррогатной матери проходил ещё сложнее. Но клиника оказывала не только медицинское и юридическое сопровождение, но и психологическую помощь. Девять месяцев после ЭКО длились бесконечно. Большую часть своих сбережений они оставили на счетах того центра, большую часть нервов — в его кабинетах. Еще через год после их первого визита в клинику, одиннадцатого июля, родилась Мия. В августе они вернулись домой втроём. Отцовство Симона признали в Праге. Алекс же по законодательству Чехии не мог удочерить ребенка, хоть и являлся официальным партером Симона. Это несколько омрачало послевкусие радостного события, но всё же плюсов оставалось значительно больше. Как только Алекс взял на руки дочку Симона, он понял, что уже никогда не отпустит её. Никакие законы не были способны заставить почувствовать и тем более поверить в то, что Мия ему не родная. После возвращения из Штатов Симон оказался растерян. Он знал, что с появлением ребенка его жизнь изменится, их к этому готовили много месяцев, но всё же предполагать и познавать на деле — две разные вещи. Алекс же чувствовал себя в роли отца значительно увереннее, и Симон грешным делом время от времени допускал мысль о том, что было бы справедливее тогда, в Калифорнии, взять для зачатия сперму Алекса. Но по мере того, как Мия росла, любовь к ней крепла. День ото дня Симон убеждался в правильности принятого ими решения. Первые полгода после рождения Мелания жила у сына, и без её моральной помощи и практической поддержи было бы значительно сложнее. Два года они обходились без няни, но настал момент, когда Симону пришлось вернуться к работе. С новой силой его закрутила индустрия красоты, хоть и в показах он теперь участвовал значительно реже. Вложившись в собственный проект, муж Алекса запустил линию органической косметики для мужчин. К слову, дебют на новом поприще прошёл успешно, и теперь Симон регулярно мотался между Парижем и Прагой. В качестве исключения он принимал участие в показах друзей-дизайнеров, но преимущественно занимался развитием собственного бизнеса не без помощи наработанных связей. Алекс же на съёмочную площадку не вернулся, выполнив данное Симону обещание. Он преподавал теперь навыки экстремального вождения в школе каскадеров. Разъезды остались в прошлом, Новак работал в Праге. Как среднестатистический родитель вечера, праздники и выходные проводил с семьей. Каждый менял свою жизнь под стать потребностям близких, каждый хотел видеть, как растет их единственная дочь. — Она пахнет тобой, — признался Алекс. — Мне кажется, у неё наш общий запах. — Хочет на день рождения пони. — Живого? — Да, который был у Лауры. — Супер. Для её запросов у нас дом маловат, — Симон усмехнулся. — Нужно свозить её в Лондон. В доме отца поместится целый цирк-шапито. — Он заведет для неё пони? — Он что угодно для неё сделает, ты же знаешь, — Алекс поцеловал его в шею. Симон давно заметил, что с появлением ребенка, отец Алекса смягчился к ним. Он прилетал на каждый день рождения Мии, а в прошлом году они привозили её в Лондон на Рождество. Да и Алекс как-то признался, что клинику в Калифорнии искал отец, когда он рассказал ему об их желании зачать ребенка. — А я — для тебя, — едва слышно добавил Алекс, прижимаясь губами к его плечу. Симон прикрыл глаза, чувствуя его руку на шее. По бедрам рассыпались мурашки. Он обернулся и посмотрел на мужа, тот поцеловал его, сжимая подбородок и принуждая опереться на себя спиной. Взгляд у Симона поплыл, как всегда, когда Алекс его так целовал. — Пошли вниз, — попросил Симон. Они привыкли делать это в гостевой комнате, потому что Мия всегда спала в их спальне. Проверив в кармане радионяню, Алекс дал увести себя. — Как ты хочешь? — спросил Новак, опускаясь на колени перед севшим на кровать Симоном; развязал шнурки на его шортах, натянутых после душа на голое тело. Уперевшись ладошками в постель, Симон смотрел, как Алекс его раздевает, заставляя приподнимать бедра. — Хочу сзади. Уже несколько дней представляю, как ты сделаешь это. Уголок губ Алекса пополз вверх: — Что ещё ты представлял? — Алекс подвинул его на край кровати голого и соблазнительно прогибающегося. — Много разных вещей… — Расскажи о той, что больше всего возбуждает. — Согревает в дороге? — Симон издевался. Сев дальше на кровать, он развел ноги и начал трогать себя, приподняв бровь и наблюдая за Алексом. — Плохой, плохой мальчик, — Алекс, забравшись следом, надвигался. Проведя по внутренней стороне его бедра, он приласкал член. — Растяни меня… — зашептал Симон, медленно моргая и прикусывая его губы. — Так, как любишь: долго и медленно. Трахни пальцами. — У него крепко стоял, Алекс видел это, как и чувствовал. Он потянулся к тумбочке, чтобы достать флакон. Прислонившись спиной к изголовью, Алекс вытянул длинные ноги. Приспустив резинку его штанов, Симон взял в рот, чувствуя, как сзади проникают пальцы. Алекс гладил его, играя со входом, но не проникая, от чего только сильнее распалял. Когда стало невмоготу, Симон сжал его руку, что для Алекса было уже однозначным сигналом. Они поменялись местами. Симон лег грудью на постель, прогибаясь и выставляя ягодицы, будто приглашая к действиям. Он умел соблазнить, особо не стараясь. Алекс любил в нем естественную сексуальность. Бесхитростная демонстрация Симоном своих плотских желаний оборачивалась почти всегда утонченным порно-шоу. Он плавно вошел в умело растянутое тело. Тело, которое всегда мягко его принимало. Симон спрятал лицо в подушку, ниже прогибаясь, улучшая обзор для Алекса и обостряя свои ощущения. Грубоватые толчки заставляли натягиваться струной. Тяжело выдыхая, он жмурился до бледных звездочек под веками. Постанывая, подавался назад, чтобы вновь ощутить напористое проникновение. Алекс вслушивался в его «не останавливайся, да-да-да-вот-так» и увеличивал темп, придерживая за бедра. Он был рад, что в этот раз Симон вернулся быстро, что они снова могут ощущать друг друга так близко. Прерывая нестройный поток мыслей в его голове, Симон зажался и вскрикнул, переместил руку Алекса со своего бедра между ног, будто напоминая о важном. Пальцы прошлись по стволу, смыкаясь на влажной головке, заставляя Симона только сильнее зажимать внутри себя член. Алекс финишировал через пару минут после него, постепенно сбавив темп и ослабляя хватку. — Ты быстро в этот раз, — поглаживая круглое плечо, Алекс ощущал приятную тяжесть на своей груди. — Кончил? Новак усмехнулся: — И это тоже. Симон поднял голову и посмотрел в его глаза. — Не нравится мне этот тон. Что-то случилось? — Да-нет. Просто устал немного, должно быть. — Значит, тебе нужно отдохнуть. Если хочешь, слетаем куда-нибудь вместе. — Не в этом дело. Не хочу, чтобы ты был далеко. Симон улыбнулся его словам: — Ты милый. Вроде большой уже, но всё равно скучаешь без папочки. — Дурак, — Алекс улыбнулся одними глазами. Симон видел в них много любви к себе. — В следующий раз вы поедете со мной, — он провел пальцами по его лицу, слегка сминая губы, целуя их, касаясь языком и своих пальцев тоже. — Больше не боишься папарацци? — Волков бояться — в лес не ходить. Не хочу больше скрывать, что у меня есть вы. Пусть говорят, что хотят, пишут, что хотят. Все знают — ты мой муж. Теперь у нас есть Мия — я устал прятаться. — Идея — супер. Я оценил. — Рад, что тебе понравилось. Больше не будешь таким грустным? — Теперь уж конечно. — Вот и славно. К тому же, возможно, нам придется какое-то время пожить в Париже. Так нужно для бизнеса, — он снова лег на плечо Алекса, сонно моргая. Но заснуть не получилось. Небо на востоке начало светлеть, а они всё разговаривали, обсуждая возможный переезд. На тумбочке молчала радионяня, сквозняк из приоткрытого окна играл с занавесками. Скрипнув дверью, в комнату вошел Один и устроился на коврике у кровати. — Тебе тоже не спится? — спросил Симон, опуская руку и находя пальцами влажный нос. — Поедешь с нами в Париж? Один вильнул хвостом и, положив голову на лапы, сделал вид, что засыпает. — Ну и ладно, — Симон потрепал его по голове напоследок и, натянув на плечо одеяло, снова повернулся к Алексу. Тот, обняв крепче, позволил забросить на себя ногу. Поглаживая острую коленку, Алекс думал о том, что Париж ему всегда был по душе, но Рим все же нравился немного больше.