Из тьмы приходит утро

Гарри остановился около больничного крыла и постарался успокоить колотящееся сердце. Очевидно, Джеймс пришёл в больничное крыло первым, будучи уверенным, что оба его сына всё ещё там, и разбудил мадам Помфри, которая разбудила директора, который разбудил старост Слизерина и Гриффиндора, которые разбудили Драко и Перси Уизли. Драко объяснил это Гарри, пока тот сражался со своей слизеринской формой и пытался стряхнуть остатки сна. Гарри добрался до больничного крыла раньше Коннора и пытался сообразить, что сказать отцу, и когда придёт брат. - Гарри? «Слишком поздно», - подумал Гарри и обернулся, чтобы сжать Коннору руку. - Папа здесь, - сказал он, отвечая на вопрос, который увидел на лице своего близнеца. - Но я хочу, чтобы ты помнил, что мы не обязаны никуда с ним идти, учитывая, что он не предпринимал попыток связаться с нами в течение нескольких месяцев. Коннор прикусил губу. - Министерство... - Может использовать лишь законное урегулирование, - произнес Гарри. Коннор удивленно уставился на него. - Я всегда думал, что законное урегулирование - это очень действенный способ, - тихо сказал он. Гарри прислонился к брату и позволил своей магии вырваться из оков и закружиться вокруг него. - Директор тоже так думал, - сказал он. - Я знаю кое-кого в министерстве, кто сумел противостоять ему. И ты был со мной, когда я вел переговоры с Дамблдором, Коннор. Я имел в виду именно то, что сказал: я не позволю ему причинить нам боль. Я никому не позволю причинить нам боль. - Гарри встретился взглядом с Коннором и замер в ожидании. Коннор сглотнул: - И даже нашему папе. Гарри кивнул. Коннор глубоко вздохнул: - Хорошо. Если ты думаешь, что он не сможет разлучить нас силой или сделать что-то подобное, тогда я пойду с тобой и поговорю с ним. - Он взглянул на Гарри со слабой улыбкой. - Ужасно приятно сознавать, что ты на моей стороне, а не против меня. Гарри склонил голову, но не произнес то, о чем подумал. «Я всегда был рядом, брат, стоял у твоего правого плеча. Даже когда ты думал, что это не так, или не знал об этом, я был всегда рядом». Он протянул руку и открыл дверь больничного крыла. __________________________________________________________ Джеймс провел рукой по лицу и сказал себе, что, черт возьми, он не боится собственных сыновей и что он достаточно бодр, чтобы справиться с этим противостоянием. Реальность заключалась в том, что он завершил последнее противостояние с самим собой, узнал последнюю правду, которую, как он думал, ему нужно было знать, чтобы быть хорошим отцом, и помчался в Хогвартс, прежде чем сон смог бы затуманить понимание, превратив его из чистых бриллиантов, которыми они были сейчас, в простые стеклянные безделушки. В камине вспыхнула искра, и он обернулся. Мадам Помфри, вернувшаяся в больничное крыло, чтобы лечь в постель, остановилась и строго посмотрела на него. - Я не позволю вам запугивать этих мальчиков, - сказала она. Джеймс кивнул, затем понял, как будет выглядеть это движение, как будто его голова была какой-то марионеткой на ниточках, и заставил себя повторить его более плавно. Его родители не верили в большинство чистокровных танцев, используемых Темными волшебниками, но они многому научили его о важности правильной осанки. Он одарил колдоведьму своей мальчишеской улыбкой, той самой, которая так часто выручала его на седьмом курсе из большего количества неприятностей, чем кто-либо мог себе представить. - Обещаю, что не причиню им вреда, мадам Помфри. Мне просто нужно немного времени, чтобы поговорить с ними и убедить их дать мне второй шанс, если это возможно. Если ничего не выйдет, я уйду, обещаю. - Джеймс знал, насколько хрупок этот шанс, как легко он может его упустить. Мадам Помфри слегка фыркнула, но ее лицо смягчилось. - Мне действительно нравится видеть воссоединенные семьи, - сказала она. - Я видела достаточно тех, что разлучила война. Но будьте осторожны с ними, мистер Поттер. Я серьезно. Джеймс крепко зажмурился и кивнул. Так и будет. Испытание, что он прошел, в своем поместье Вечный свет, точно показало ему, сколько шансов он упустил в прошлом, в какой заботе нуждались его дети, но он так и не смог ее проявить. Он услышал, как колдоведьма прошла мимо него в свою спальню, закрыв за собой дверь. Затем он открыл глаза и посмотрел на дверь. Дамблдор заверил его, что его сыновьям сообщили о его присутствии, и что ему лучше всего оставаться в больничном крыле, пока их не вызовут, одного из подземелий, другого из гриффиндорской башни. «Помни об этом, - упрекнул себя Джеймс. - Один из сыновей придет из подземелий. Гарри - слизеринец, и ты только навредишь ему и себе, если забудешь об этом, или попытаешься притвориться, что его можно как-то изменить или переделать, или что-нибудь еще из той ерунды, которой ты занимался раньше». Дверь в больничное крыло распахнулась. Джэймс почувствовал, как его глаза расширились, а на лбу выступил нервный пот, но он терпеливо ждал. Вошли его сыновья. Гарри шел немного впереди, подняв голову и не сводя глаз с отца. «Он двигается как аврор», - подумал Джеймс, вспоминая эту часть своего обучения. Одним из важных аспектов было умение смотреть прямо в глаза подозреваемому и никогда не показывать, что ты нервничаешь, расстроен или обеспокоен. У Гарри это получалось лучше, чем у Джеймса когда-либо. За Гарри шел Коннор, взгляд его карих глаз был подозрительным, чего Джеймс никогда прежде не видел, а шаги были шаркающими. «Конечно, отчасти это может быть связано с поздним временем нашей встречи», - подумал Джеймс. - Отец, - произнес Гарри, его голос был воплощением вежливого обращения к незнакомцу. - Спасибо, что пришли. Нам не терпелось узнать, что вы намерены делать. - Он сделал паузу и склонил голову набок. Джеймс задумался, обдумывал ли Гарри защиту, или заклинания, или, возможно, просто местонахождение палочки своего отца. Джеймс отрывисто кивнул. - Я.. я много размышлял, - произнес он. - И о чем же? - Лицо Гарри ничего не выражало. Джеймс сделал долгий, глубокий вдох. Объяснить это будет непросто, но его сыновья заслуживали не меньшего, учитывая, как долго он отсутствовал. - Садитесь, пожалуйста, мальчики, - сказал он и подвел их к двум больничным койкам. Коннор с готовностью забрался на свою. Гарри наблюдал за Джеймсом. - Ты собираешься ходить взад-вперед? - спросил он. Джеймс удивленно уставился на него. - Я.. да, наверное. Как будто это был тот ответ, которого он ждал, Гарри кивнул и забрался на кровать, указанную Джеймсом. Джеймс подавил любые подозрения, которые могли возникнуть. Он вообще почти ничего не понимал о Гарри. По крайней мере, теперь он знал это. Джеймс начал расхаживать взад-вперед, совершив два круга перед кроватями, прежде чем набрался смелости заговорить. - Вы когда-нибудь слышали о поместье Вечный свет? Коннор моргнул и покачал головой. Гарри тихо сказал: - Я знаю, что это было поместье Поттеров. Но я думал, что дом был продан, когда вы с мамой скрывались с нами, что вы хотели иметь деньги наготове и не рисковать поместьем, где Волдеморт мог напасть на нас. Джеймс покачал головой. - Это была всего лишь уловка. На самом деле, человек, который купил поместье, был я сам. Вечный свет нельзя продать. Это место связано с родословной Поттеров. Это не то место, где зародилась наша линия или получила свое название, но это место, где мы связали себя со Светом, сделали наш главный выбор и храним большинство наших артефактов. - Он глубоко вздохнул. - Это стержень, мальчики. Коннор продолжал выглядеть озадаченным. С другой стороны, Гарри выглядел так, словно не знал, впечатляться ему или пугаться. - Я никогда не слышал, что мы владеем одним из них, - прошептал он. Джеймс кивнул. Похоже, все будет не так плохо, как он опасался. Коннор ничего не знал, и его можно было легко понять, а Гарри не закричал при первом упоминании о стержнях, чему Джеймс не удивился бы, учитывая сети, которые наложили на него Лили и Дамблдор. - Да, он у нас есть. Мы не афишируем этот факт, учитывая, как легко наши враги могли бы навредить нам, если бы узнали об этом, но пришло время рассказать вам. Гарри задумчиво кивнул. Коннор переводил взгляд с брата на отца и, наконец, выпалил: - Что такое стержень? - Поместье, связанное с родословной, - прошептал Гарри. - Более того, связанное с.. главным местом этой родословной. Это может быть место, где род выиграл битву, или место, где маги выбрали быть Светлыми или Темными и посвятили этому свою семью, или место, где родились все их дети. Его нельзя продать. Его нельзя передать. Стержень укрепляет семью, гарантирует, что у них есть источник магической силы, к которому можно обратиться, если все потеряно, но также стержень требует от них чего-то. Если стержень когда-либо подвергается нападению, когда семьи нет рядом, то он черпает силы из семьи, чтобы восполнить себя. Это может истощить всех нас, поддерживая его защиту. - Гарри поднял глаза и встретился взглядом с Джеймсом. Он довольствовался тем, что выглядел ужасно, глубоко впечатленным. - Я понимаю, почему вы с мамой не хотели прятаться там. У Волдеморта могло быть достаточно сил, чтобы истощить нас, даже если бы мы были под защитой поместья, или разрушить сам стержень. Джеймс кивнул, затем заколебался. Он должен был продолжить рассказ, но сначала ему нужно было кое-что узнать, но он не был слизеринцем, чтобы надежно определить эмоции по голосу мальчика. Он также не был аврором, или, по крайней мере, у него давно не было практики. - Гарри, - сказал он, - что ты сейчас чувствуешь к Лили? - Я больше никогда не хочу ее видеть, - честно сказал Гарри. - Она причинила мне слишком много боли, чтобы я мог относиться к ней нейтрально, и она поощряла Коннора снова взять меня под контроль. - На мгновение в его зеленых глазах вспыхнул гнев. Джеймс воздержался от упоминания о том, насколько Гарри становился похож на свою мать, когда делал это. - Может быть, когда-нибудь в будущем я смогу находится с ней в одном доме, не желая разрушить этот дом. Джеймс кивнул. Это был примерно тот ответ, которого он ожидал, и он фактически перечеркнул план, который он мог бы попробовать, если бы Гарри почувствовал, что может снова увидеть Лили. «Что ж, очень хорошо. Попробую иначе». - Я пошел в Вечный свет, потому что знал, что это лучшее место для размышлений, - сказал Джеймс. - И потому что никто больше не мог пойти за мной туда. Я наследник Поттеров, и если я хочу, чтобы никто не вмешивался, никто не сможет вмешаться. - Он глубоко вздохнул. - Я думал, думал, и думал. Единственный человек, которому я написал, был Ремус. Я не мог быть уверен, что смогу быть вежливым с Лили или Дамблдором, не после того, как увидел, что они сделали с тобой, Гарри. - Джеймс на мгновение встретился глазами со своим старшим сыном, затем отвел взгляд. - Я не знал, что делать с Сириусом, и мне все еще так стыдно за Питера, что я не знаю, обрадуется ли он моему письму или нет. И вы, мальчики, были теми, в отношении кого мне нужно было принять решение. Нужно было понять, что я сделал не так, и как я могу предотвратить повторение этого? В конце концов, я понял, что простое обдумывание сложившейся ситуации не работает. Я размышлял, и все равно обнаружил, что застреваю в мыслях. Я причинял вам боль, находясь там, но я также причинил бы вам еще большую боль, оставаясь в стороне, не зная, как поступить. Я совершал ошибки в прошлом, но у меня не было гарантии, что я не совершу ошибок в будущем. - Мы не ожидаем, что ты будешь идеальным, папа. - произнес Коннор, одарив отца слабой улыбкой. - Больше всего мы хотели, чтобы ты был рядом. Дэймс склонил голову, чувствуя себя так, словно кто-то только что выбил весь воздух из его легких. - Я не заслуживаю такого доверия, сынок, - пробормотал он. - Или, по крайней мере, прежний я. И знаю, что недостоин до сих пор. Теперь я понимаю, кем я был.. трусливым кроликом.. Гарри почему-то вздрогнул при этом слове. Джеймс смотрел на него и ждал, но когда Гарри ничего не сказал, Джеймс решил, что это не то, чем его мальчик хотел бы поделиться прямо сейчас, и продолжил. - Но я смог увидеть, что я бы снова стал бы таким, если бы Лили попросила меня достаточно ласково, ведь ей удалось убедить меня держаться подальше от одного из моих сыновей, когда он пострадал от того, что был одержим Волдемортом. - Джеймс покачал головой. - А Альбус еще хуже. Альбус владеет даром принуждения. - Я подумал, может, у мамы тоже, - сказал тогда Коннор и подтянул колени к груди. - От кого еще я его унаследовал? - От одного из моих предков, - мягко ответил Джеймс, полагая, что он может дать Коннору хотя бы это. В конце концов, это была одна вещь, которую он хотел дать своим мальчикам: ощутить вкус их наследия. - Этот дар происходит из линии Поттеров, а не от твоей матери. Коннор кивнул. - Нет, - тихо сказал Джеймс, - все, что у нее было - это ее слова и тот факт, что я любил ее. - Он моргнул. Совершенно неожиданно та ночь, когда он вернулся домой и обнаружил, что у обоих сыновей кровоточат шрамы на лбу, отчетливо встала перед ним. Он покачал головой. Его так и подмывало сказать, что именно в ту ночь начался весь этот бардак, но это было неправдой. Он был тем, кем был задолго до той ночи. - Я до сих пор так считаю, - добавил он. - Я тоже, - сказал Гарри. Джеймс хмыкнул, чувствуя себя так, словно кентавр пнул его в грудь. Услышанное от Гарри только напомнило ему о том, насколько все это было для них очень, очень тяжело. Ему захотелось сесть. Но он решил, что должен оставаться на ногах все это время. Лучше всего он расходовал свою нервную энергию, когда расхаживал взад и вперед. И он был бы готов быстро уйти, если бы Гарри или Коннор отвергли подарок, который он собирался им предложить. Джемс продолжил свой рассказ. - Я решил, что могу сделать только одно, даже если это означало держаться подальше от вас, мальчики, еще дольше. По крайней мере, как только это было сделано, я знал, что пути назад нет. - О чем вы говорите, отец? - Спросил Гарри. - Вы дали Нерушимую клятву? Джеймс отрицательно покачал головой. - Какой-то ритуал? - Добавил Коннор. Джеймс снова покачал головой. - Я вошел в одну из реликвий Вечного света, - ответил он. - Я знал, что, когда я выйду из этого состояния, я стану либо подходящим отцом, потому что я увидел бы все свои недостатки, столкнулся с ними лицом к лицу и решил преодолеть их, либо я был бы мертв. Коннор побледнел и уставился на него. Гарри нахмурился. - И вы решили, что мы будем довольны, если наш отец будет мертв? - спросил он. Джеймс вздрогнул. Он должен был признать, что думал об этом не совсем с такой точки зрения. Все еще оставались способы, с помощью которых он мог бы понять Гарри. Гарри сразу же указал на слабые места в его доспехах, которые гриффиндорец проигнорировал бы или счел оправданными своей храбростью. - Не совсем, - признался Джеймс. - Но я буквально не мог думать ни о чем другом, Гарри. Если бы со мной кто-то был, возможно, я бы этого не сделал. Но к тому времени я провел несколько месяцев в изоляции, если не считать единственного письма Ремусу, и, думаю, немного помешался. Я был уверен, что моя смерть причинит вам боль, но так же, мне не давала покоя мысль, что я останусь в живых, но так и не смогу измениться, и я просто не мог придумать иного способа измениться. И я подумал, что даже если я умру, то по крайней мере Лили и Дамблдор не смогут использовать меня как рычаг давления на вас. Поэтому я вошел в Лабиринт. Гарри резко сел. - Но ты все же отправил еще одно письмо, - сказал он. - Снейп говорил мне о Лабиринте. Джеймс склонил голову и подавил раздражение, которое закипело в нем при мысли о том, что Снейп может в любой момент находиться рядом с его сыном. Это была еще одна вещь, с которой ему придется смириться, ради Гарри, поскольку он сомневался, что его сын откажется от своего опекуна. - Да, я это сделал. Лабиринт - это огромный артефакт, который показал мне кое-что из того, что происходит во внешнем мире, но только то, что помогло бы мне осознать свои ошибки, и ничего из того, что могло бы их умалить. Я знал, когда ты сбросил свою сеть Феникса, Гарри, и с чем вы, мальчики, столкнулись в связи с Волдемортом. Это было ближе к концу, поэтому я смог отправить письмо, в котором говорилось, что мы скоро увидимся. Я отправил его Ремусу. Я думаю, он, должно быть, поделился этим со Снейпом. Гарри кивнул, но не так, как будто понял, а скорее как будто он был слишком поглощен рассказом, чтобы сомневаться в том, что рассказывал ему Джеймс. - В Лабиринте было.. не так уж плохо, - продолжил Джеймс. Это было не совсем правдой. Он был прекрасен и ужасен одновременно, но конечный результат был «не так уж плох». То, что он рассказал своим сыновьям, было чистой правдой. Лабиринт заставил его признать каждую из его ошибок и не позволил избежать понимания ни самих ошибок, ни их последствий. Ему пришлось наблюдать за тем, что происходило, когда он любил свою жену больше, чем любого из своих сыновей, когда он любил Коннора больше, чем Гарри. Он мог бы рассказать сыновьям об этом и объяснить, но они никогда не поймут, пока сами не войдут в Лабиринт, и Джеймс надеялся, что ради Мерлина им этого никогда не придется делать. – Нахождение в Лабиринте дало мне именно то, на что я надеялся. Лабиринт показал мне, как я должен измениться. - Как? - Спросил Гарри. Джеймс дважды прошелся по комнате, прежде чем снова ответить. Ему казалось, что его гулко бьющееся сердце, готово вырваться из груди и повиснуть в воздухе, чтобы его сыновья протянули руку и раздавили его одним прикосновением. Это был момент, от которого зависели все его планы на последующие месяцы. - Лабиринт показал мне, что я должен заботиться о вас, мальчики, и о вашем благополучии больше, чем о своей любви к Лили или о моем собственном душевном спокойствии, - сказал он. - Предполагается, что быть родителем сложно и болезненно, а я этого избегал. Лабиринт открыл мне, что я был трусом, скрываясь от собственной способности к темному поведению. - Тут Гарри поймал его взгляд, и Джеймс кивнул ему. Гарри, и только Гарри, Джеймс поведал историю о том, как он набросился на Беллатрикс Лестрейндж и пытал ее, вероятно, сведя с ума, прежде чем она отправилась в Азкабан. - Так же в Лабиринте я понял, что не могу считаться Светлым магом, пока другие делают за меня всю работу, или отводя взгляд от вещей, которые я не хочу видеть. Я потерял свою жену, по крайней мере, на данный момент, и доверие к своему наставнику, и двух моих лучших школьных друзей, потому что я не хотел этого видеть. - Джеймс почувствовал слезы на глазах и сердито вытер их. «Я дал себе слово, что не буду плакать, пока не сделаю то, что должен, Мерлин меня подери. Я больше не собираюсь проигрывать». - И как это касается конкретно нас? - Гарри наклонился вперед. Джеймс повернулся к нему. - Ты много знаешь о танцах чистокровных и традициях, которые используют Темные волшебники, Гарри, - сказал он. - Но ты ничего не знаешь о ритуалах и традициях, которые используют Светлые волшебники, а я думаю, тебе нужно их знать. Это тоже твое наследие. Поттеры были объявлены Светлыми волшебниками на протяжении двух поколений, и действовали в соответствии со Светом и следовали за Светлыми Лордами намного дольше. Ты ничего об этом не знаешь. Но ты должен. - Джеймс повернулся и встретился взглядом с Коннором. - И ты тоже. Вы оба - Поттеры. Я слишком долго забывал об этом. Гарри согласно кивнул, Джеймс видел это краем глаза. Коннор поймал взгляд брата и тоже кивнул. Джеймс прикусил губу. Первый пойманный снитч. - И я знаю, что вам обоим нужно место для восстановления, - сказал он. - Сириус... Джеймс не знал, как много он сможет произнести о Сириусе, не заикаясь и плача, при этом как дурак, поэтому ограничился словами: - Смерть Сириуса. И нападение Волдеморта, Мерлин его побери, и в прошлом году, и в этом. Я хочу, чтобы у вас было время прийти в себя. Немного времени на отдых, чтобы отвлечся, - добавил он, думая о доме в Годриковой Впадине, скрытом под чарами. Гарри и Коннор могли играть только друг с другом, не считая Сириуса, Ремуса и иногда самого Джеймса, который почти никогда не играл с Гарри. Гарри всегда читал, а Джеймс не мог этого понять (иногда он думал, что мальчик попадет в Рейвенкло). Теперь, конечно, он знал, почему Гарри все это время читал, и ему стало дурно при мысли об этом. - Хотя бы на время перестать жить в страхе, как будто Волдеморт повсюду, куда бы вы ни посмотрели, и быть обычными детьми. Коннор кивнул, его глаза сияли. Гарри похоже собирался возразить. - Я хочу забрать вас обоих на лето в Вечный свет, - сказал Джеймс. - Вы сможете узнать там о Поттерах и своем наследии. Вы сможете летать, сколько захотите, и вас могут навещать друзья, которые безопасно проведут время в гостях, чего мы не смогли бы сделать в Годриковой Впадине. - Из-за паранойи Лили, хотел сказать Джеймс, но это была и его паранойя тоже. Если ему не приходилось сталкиваться ни с чем Темным, то ему не нужно было думать о том, что он сам может быть Темным. - Вы можете быть вместе и в безопасности от Пожирателей Смерти. Защитные чары Вечного Света позаботятся об этом. И я собираюсь попросить Ремуса пойти с нами. Джеймс встретился с сыновьями взглядом и собрался с духом. Это была та часть, которую он должен был спросить, которую он пообещал себе сказать, но ему все равно хотелось выбежать из комнаты. - И там вы будете со мной, - мягко сказал он. - Впервые в жизни я смогу быть вам настоящим отцом. Лицо Коннора теперь светилось. Джеймс позволил себе насладиться этим всего на мгновение. По правде говоря, он не ожидал от Коннора особых возражений, хотя Лабиринт настолько прямо показал ему, насколько он неправильно понимает своих сыновей, что он удивился. Джеймс повернулся и посмотрел на Гарри. Глаза Гарри становились такими же темно-зелеными, как у Лили, когда она волновалась, и он хмурился. Его шрам в виде молнии выделялся на лбу, когда он двигался, и волосы отбрасывались в сторону. Лабиринт также рассказал Джеймсу, что означал этот шрам, и Дамблдор подтвердил это в тот короткий момент, когда разговаривал с ним по каминной сети. Джеймс считал, что Альбус упомянул об этом, чтобы напугать его. Напротив, это только сделало его более решительным. - Сможет ли Драко навестить меня? - осторожно спросил Гарри. Джеймс сказал ему правду. - Если защита пропустит его. Тот, кто пропитан слишком большим количеством Темной магии, возможно, не сможет пройти через нее. Гарри нейтрально посмотрел на него. - Я поглощал Темную магию. - Но ты - Поттер, - сказал Джеймс. - Твоя кровь позволит тебе пройти, если только ты не обратишься полностью и бесповоротно к Тьме и не будешь изгнан из семьи. Ни у одного Малфоя нет такой гарантии. Гарри кивнул. - А профессор Снейп? - Я не знаю, - признался Джеймс. - Стержень может проявить свой собственный характер, Гарри, если неприятие происходит от его наследника. И мне не нравится Снейп, так что Вечный свет может запретить ему вход из-за этого. - Я понимаю, - сказал Гарри. - Я не прошу гарантировать, что ты изменишь свое сердце. Я спрашиваю, позволишь ли ты ему навестить меня, и Драко тоже, если защита поместья их пропустит. Джеймсу захотелось закрыть глаза. Гарри был взрослым во всем, кроме возраста и роста. «Что же мы с ним сделали?» Но он знал это в мельчайших подробностях, пройдя Лабиринт, так что ему не пришлось долго размышлять над этим вопросом. Сейчас важнее всего было получше узнать своего сына, а он вряд ли смог бы это сделать, если бы просто отказал лучшему другу и опекуну Гарри приходить в Вечный свет. «Снейп никогда бы не стал его опекуном, если бы я так долго не игнорировал безумие Лили», - напомнил себе Джеймс и открыл глаза. - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить дом впустить его, - сказал он. Гарри на мгновение замолчал, размышляя. Джеймс оглянулся на него. Он заметил широко раскрытые, умоляющие глаза Коннора и задался вопросом, насколько взгляд его брата повлиял на то, что Гарри наконец кивнул. - Я поеду, - тихо сказал он, а затем поморщился, как будто кто-то накричал на него. - Но сначала мне нужно уладить кое-что неприятное. Джеймсу хотелось закрыть глаза и танцевать. У него был второй шанс, который, как он должен был признать, в некоторых отношениях он вряд ли заслуживал. - Я пойду с тобой, - сказал Джеймс. - Они могут обвинять меня, если захотят. Он повернулся и посмотрел на Коннора. - Есть ли кто-нибудь, кто будет возражать против твоей поездки в Вечный свет на лето, Коннор? Его младший сын покачал головой. - Пока Рон сможет навещать нас, и, возможно, с ним кто-то еще, то никто возражать не будет, - ответил он. Джеймс растерянно моргнул. Он и не подозревал, что у Коннора так мало друзей. Конечно, если бы характер его сына был хоть сколько-нибудь похож на то, каким его сформировали ошибки Джеймса, то в последнее время он мало что мог бы порекомендовать ему. - Конечно, - ответил он. - Уизли тоже присягнули Свету. С этим проблем нет. Коннор склонил голову набок. - Поскольку Вечный свет - чистокровное место, будут ли там рады магглорожденным? Джеймс улыбнулся. - Да. В основном поместье отвергает Темную магию. Коннор кивнул. - Тогда я, пожалуй, спрошу Гермиону, не хочет ли она навестить меня летом, - сказала он. - Я.. не уверен, захочет ли она. Я извинился перед ней, но между нами все еще не совсем так, как было раньше. Его голос звучал неуверенно, но в то же время казалось, что с каждым словом его голос набирал силу. Джеймс почувствовал облегчение. Значит, у Коннора была определенная стойкость, и он не собирался сдаваться в тот момент, когда столкнется со своим первым настоящим испытанием. Возможно, у Джеймса, в конце концов, могли бы сложиться с ним отношения, которые не были бы основаны на невинности и невежестве. - Папа? Джеймс обернулся. Гарри стоял у двери больничного крыла, терпеливо ожидая, когда Джеймс к нему присоединится. - Спасибо, - сказал Гарри и улыбнулся. «Все это стоило того, - подумал Джеймс, - чтобы увидеть такую его улыбку». ____________________________________________________________________________ Драко на самом деле не мог понять, как все его прекрасные планы на лето пошли под откос. Сначала Гарри отговорил его, когда Драко хотел прийти с ним в больничное крыло, настаивая на том, что ему нужно встретиться с отцом и братом наедине. Драко попытался возразить, но Гарри указал, что данные им обещания подразумевают уединение, пока он это объясняет. Драко неохотно согласился отпустить его, уверенный, что Гарри скоро вернется. Что такого интересного мог сказать его кровный предатель, трусливый отец, что могло бы дать разумное объяснение тому, где он был? И вот Гарри возвращается со своим отцом на буксире, неловко пригнувшегося, чтобы просунуть голову в дверь, и говорит Драко, что уезжает на лето «домой» со своим отцом и братом. Это было несправедливо. Драко был уверен, что вселенная на этот раз на его стороне, как только он преодолел упрямство Снейпа и сумел заставить его понять, что Малфой-мэнор - лучшее место для Гарри. Вместо этого оказалось, что вселенная собирается снова забрать Гарри, как забирала его на все праздники, кроме Рождества в их первый год обучения и первого месяца прошлого лета. И, предположил Драко, Рождество их второго курса, но Гарри тогда был без сознания в больничном крыле, так что это не считалось. - Ты не можешь так поступить, - попытался Драко снова. Гарри терпеливо посмотрел на него. - Конечно, могу. Вы со Снейпом будете точно знать, где я, и сможете навестить меня. - Может быть, - проворчал Драко. Он слышал истории о стержнях, и стержень Светлого волшебника вряд ли подпустил бы кого-то, кто носил фамилию Малфой, к нему хоть на милю, независимо от того, творил ли он какую-либо Темную магию или нет, потому что Светлые волшебники были фанатиками. - Но, почему, Гарри? Гарри бросил на него любопытный взгляд, пока рылся в своем сундуке, очевидно, желая убедиться, что все его вещи упакованы. - И ты еще спрашиваешь? Я должен тренировать своего брата, и таким образом я смогу это сделать. Я хочу получить шанс помириться со своим отцом, и поехав туда, я смогу это сделать. - Он послал Джеймсу улыбку, на которую Джеймс ответил, и этот обмен заставил Драко вскипеть. Прошло не так уж много времени с тех пор, как он был единственным, кто мог заставить Гарри так улыбаться. «Почему в каждой бочке меда обязательно должна быть ложка дегтя?» - Подумал Драко. - И нам нужно какое-нибудь безопасное место на лето, чтобы Пожиратели Смерти не смогли до нас добраться. Хогвартс подошел бы, но Пожиратели Смерти знают, где мы. Вечный свет безопаснее, защищеннее и будет оберегать любого, в ком течет кровь Поттеров, более яростно, чем это сделал бы Хогвартс. Драко положил руку на плечо Гарри и заставил его повернуться к себе лицом. - Все это прекрасные преимущества для других людей или для войны, Гарри, - сказал он. - Но что насчет тебя? Чего именно ты хочешь? Гарри замер, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Драко ждал, его сердце неожиданно сильно забилось в горле. Гарри действительно мог передумать и пойти с ним, подумал он в эти несколько мгновений. А потом Гарри улыбнулся ему, и Драко сравнил эту улыбку с той, которую Гарри подарил своему отцу, и обнаружил, что эта улыбка затмевает предыдущую. - Спасибо, - сказал Гарри. - Спасибо, что спросил об этом, Драко. - Его голос стал мягким. - Я правда хочу всего того, о чем я тебе говорил. И, более того, я знаю, что вы со Снейпом не забудете меня, не отвернетесь от меня, или что-нибудь в этом роде, что я значу для вас больше, чем это, и мне не нужно оставаться с вами каждую минуту, чтобы восстановить или укрепить наши отношения. «Чертов придурок», - бессильно подумал Драко, чувствуя, как в груди оживает боль. - Он не может говорить столь искренне, чтобы попытаться выпутаться из этого. Это нечестно». - Тогда как насчет того, чтобы остаться с нами просто потому, что тебе нравится быть с нами? - спросил он. - Я бы так и сделал, если бы это было единственным фактором, - сказал Гарри. - Но ты знаешь, кто я, Драко. Ты понимаешь, кто я есть, вероятно, лучше, чем кто-либо другой, кроме Снейпа. Я также хочу помочь своему брату. И он травмирован потерей Сириуса, и ему нужно учиться. - Гарри посмотрел на Джеймса и убедился, что мужчина его слышит. - Я пока не доверяю никому достаточно для того, чтобы тщательно тренировать его. Джеймс вздрогнул, но склонил голову. Драко обнаружил, что немного пересматривает свое первоначальное впечатление об этом человеке. В конце концов, он был чистокровным, даже если он поклялся себе быть Светлым и буквально вонял светлой магией. - Я хочу провести лето в Вечном свете, - сказал Гарри. - Мне нужно сделать это прямо сейчас. Я не могу просто говорить, что хочу восстановить свои отношения с семьей, а потом ничего не сделать, чтобы доказать это. - Гарри слегка вздохнул. - Но рано или поздно отношения будут восстановлены, насколько я смогу этому способствовать, и кто знает, что будет в будущем? - Он улыбнулся Драко. Драко медленно кивнул. Он предположил, что в этом контексте все было не так уж плохо. Он сможет навещать Гарри, и это только на одно лето. Будут и другие, и Рождественские и Пасхальные каникулы, а потом вся их жизнь после школы, когда они больше не будут нести ответственности перед родителями и надоедливыми прилипчивыми братьями. Драко намеревался позаботиться о том, чтобы они с Гарри провели большую часть этого времени, если не всё, вместе. Он мог отказаться от нынешней битвы ради увеличения своего преимущества в будущем. - Хорошо, - сказал он, - но я хочу знать, что ты пригласишь меня как можно скорее. Гарри улыбнулся. - Конечно. Он снова принялся рыться в своем сундуке. Драко огляделся, гадая, что же он ищет. Гарри действительно не потребовалось много времени, чтобы упаковать вещи. Он никогда не раскидывал свои вещи, как будто ожидал, что в любой момент ему придется хвататься за оружие и отбиваться от врагов. Затем Гарри обернулся со сложенным листом пергамента в руках и сказал: - С днем рождения, Драко. Драко моргнул. И верно, завтра, пятого июня, ему исполнится четырнадцать, но он не ожидал, что Гарри действительно вспомнит, учитывая то состояние, в котором он был. Он почти забыл самого себя. Почти. Он протянул руку и взял пергамент из рук Гарри, медленно разворачивая его. Их опыт с Темным Лордом, писавшим Гарри из Визжащей Хижины, сделал Драко менее восторженным к письмам, когда он не знал, о чем в них говорится. Однако это не было письмом, если не считать приветствия. Дорогой Драко, было начертано вверху. Ниже был список. Драко начал читать его, нахмурившись. Когда ты пригласил меня на наш факультет на празднике распределения. Когда ты заставил меня понять, что попасть в Слизерин было не так уж плохо, и я мог бы даже завести там друзей. Когда ты хотел, чтобы я перестал претворятся на Зельеварении, чтобы Коннор не влип в неприятности: теперь я знаю, что ты просто хотел, чтобы я получил какую-то оценку, хотя в то время я этого не понимал. Ниже список продолжался, описывая все случаи, когда Драко демонстрировал Гарри какой-либо дружеский жест. Когда Драко добрался до конца огромного списка, во рту у него пересохло, и он прочитал.. За дружбу, даже когда я был слишком слеп, чтобы видеть это. За жесты привязанности, которые, как я думал, были вызваны ревностью к моему брату. За то, что будучи слизеринцем во всех отношениях, которые имеют значение, ты все еще мой лучший друг, который у меня когда-либо мог быть. С днем рождения, Драко. Теперь я понимаю это и знаю, что это значит, чего я не понимал прежде. Я никогда больше этого не забуду, а если я перестану это замечать, не стесняйся ударить меня. Гарри. Драко поднял глаза, взбешенный тем, что жалкий листок пергамента мог заставить его расчувствоваться и шмыгать носом. Вместо этого он посмотрел Гарри в глаза и увидел, как Гарри наклонил голову, а на его губах заиграла легкая улыбка. - Это не значит, что мы потеряем связь, - мягко сказал Гарри. - Даже если бы мы не посылали друг другу послания и не виделись до первого сентября, мы бы никогда не расстались. Драко медленно кивнул и сунул лист пергамента в карман. -Ты действительно собираешься уехать прямо сейчас? - прошептал он. Гарри оглянулся, чтобы посоветоваться с отцом. - Да, - ответил он, когда Джеймс кивнул. - Сразу после того, как мы поговорим с профессором Снейпом. - Он поморщился, как бы говоря, что ему этого не слишком хотелось. - Значит, ты пришел сначала поговорить со мной? - Спросил Драко. - Конечно, - сказал Гарри. - А почему бы и нет? Мой сундук был в комнате, и я должен был вручить тебе подарок на день рождения, прежде чем ты начал писать мне в истерике, обвиняя в том, что я забыл об этом. Его улыбка удержала Драко от того, чтобы ударить его. Вместо этого он обнял Гарри на прощание. - Я ожидаю, что мы увидимся с тобой максимум через несколько дней, - прошептал он. - И удачи тебе с профессором Снейпом. Он почувствовал, как Гарри поморщился: - Спасибо. Мне она понадобится. _________________________________________________________________________ Снейп медленно приоткрыл глаза; он снова заснул в своем кабинете, перед последним экзаменом в этом семестре. Кто-то стучал в его дверь. В это время ночи это мог быть только один человек. В тот момент, когда он подумал об этом, он вскочил на ноги, достал палочку и направился открывать дверь. Если Гарри попал в беду… Гарри не попал в беду. Гарри стоял в коридоре, выглядя слегка удивленным тем, что Снейп так быстро открыл дверь. Позади него парил его сундук, который выглядел полным. А за всем этим стоял Джеймс Поттер, его руки были скрещены на груди, а сутулая поза раздражала так же, как и всегда. Снейп понял ситуацию с первого взгляда. Все было очевидно. Он знал, что Джеймс приедет навестить своего сына, и он знал, что Гарри не согласился бы просто поехать в Малфой-мэнор, не сказав ему. Он почувствовал, как что-то глубоко угнездившееся внутри и уродливое сжалось у него в груди, что-то не слишком отличающееся от того, что он почувствовал, когда впервые осознал, что Сириус Блэк представляет опасность для Гарри. «Нет. Я этого не допущу». - Нет! - рявкнул он. Гарри вздохнул. - Могу я поговорить с вами, профессор Снейп? Пожалуйста? - Да, - сказал Снейп, а затем пронзил Джеймса взглядом, когда тот попытался двинуться вперед. - Не ты. Джеймс расслабился, имея наглость повторить слегка удивленный взгляд своего сына по поводу поведения Снейпа. Снейп втащил Гарри в кабинет и закрыл за ним дверь. - Папе намного лучше, - искренне сказал Гарри профессору в спину. - И он готов взять нас с собой - и меня, и Коннора. Я знаю, что вы против. Но я думаю, мне следует поехать с ним. - Драко уже знает об этой нелепости? - Снейп растягивал слова, оборачиваясь. Гарри моргнул, глядя на него. - Конечно, - ответил он. - Именно он пришел за мной, когда приехал отец. И он сможет навещать меня летом, поэтому Драко сказал «да». - Гарри впервые за все время заколебался. - Папа сказал, что вы, возможно, не сможете навещать меня, потому что Вечный свет - это стержень. Но он пообещал, что постарается преодолеть свою неприязнь к вам и пропустит вас через защиту. «А если он не захочет, чтобы я виделся с Гарри, - подумал Снейп, - то проще всего было бы сказать, что защита поместья не позволяет мне пройти». Ему стало трудно дышать. Его ситуация отличалась от ситуации Драко, хотя Гарри мог так не думать. У Джеймса не было особых причин ненавидеть Драко Малфоя. Но он действительно ненавидел Снейпа, а Снейп ненавидел его. Одна только мысль о том, что ему будет отказано в доступе к Гарри только потому, что его отец вернулся и решил, что Снейпу больше не следует с ним встречаться… Это заставило Снейпа на мгновение активно задуматься о похищении Гарри и переправе в Паучий тупик, несмотря на опасность, что пребывание там не защитит их от Пожирателей Смерти. - Я сказал отцу, что хочу, чтобы вы оставались моим опекуном. Снейп моргнул и пришел в себя. Гарри наблюдал за ним серьезными зелеными глазами, которые понимали слишком многое. - Папа понимает, - продолжал Гарри. - и он сказал, что вы можете продолжать быть моим опекуном. Он не собирается забирать вас у меня, сэр, или наоборот. И я знаю, что вам, должно быть, тяжело слышать, как я называю его папой, - добавил Гарри тише, - но я думаю, что должен. Я думаю, что должен помириться с ним, если это вообще возможно. Джеймс по-прежнему является кровным отцом мальчика. Было время, когда Снейп не смог бы с этим смириться. Но это было год назад. Не в первый раз он проклял склонность Гарри быть бескорыстным, его способность прощать. Снейп постарался сохранить терпение в голосе: - Я думаю, у тебя должно быть нормальное лето, Гарри. Лето без всякой ответственности на этот раз, лето, когда ты можешь просто играть и делать все то, что делают дети, за которыми не гонятся Темные Лорды. Ты мог бы получить это здесь, в Хогвартсе. Ты знаешь, что я бы не позволил тебе переутомляться, и тебе не пришлось бы защищать своего брата, если бы ты проводил лето без него. И ты мог бы исцелиться от своих собственных ран, - добавил он. - Я гораздо лучше понимаю твою потерю, чем может показаться, и не думаю, что ты полностью исцелился от потери своего крестного отца или от того, что ты видел и делал той ночью, даже если ты позволяешь другим думать, что это так. Гарри отвел от него взгляд. - Сколько кошмаров тебе снится сейчас? - Спросил Снейп и продолжил давить, когда Гарри отступил от него на шаг. - Сколько? - Один или два каждую ночь, - неохотно ответил Гарри. - Но это не видения Волдеморта, а просто кошмары, - поспешил добавить он. - Мне все равно, - приятным голосом сказал Снейп. Но он обнаружил, что это не так. По сравнению с тем, что могло случиться, если бы Гарри уехал домой на лето с людьми, которые его не понимали, которые чего-то от него требовали, которые не замечали бы признаков того, что Гарри яростно доводит себя до изнеможения, его это вообще не волновало. - Тебе все еще нужно преодолеть их. И то, что у тебя на уме вся тяжесть мира, не позволит тебе этого сделать. Гарри перестал пятиться, сделал глубокий вдох и посмотрел на профессора снизу вверх. - Но тяжесть мира не исчезнет только из-за того, где я нахожусь, сэр, - сказал он. - Я знаю, вы хотите защитить меня, но не можете. Не от всего. Раны, которые я получил той ночью, были незначительными по сравнению с тем, что еще предстоит. Я знаю, - добавил он, когда Снейп попытался прервать его. - Я слышал и читал историю Первой войны с детства, помните? Волдеморт попытается сделать все это снова, и, возможно, даже хуже. Я буду на передовой, буду сражаться, потому что должен, и я собираюсь принять на себя часть тяжести. Это та часть, где я - ваш подопечный и благодарен вам за это, но в то же время я не ребенок. - Гарри развел руками. Его магия мерцала вокруг него, в комнате ощущалась ощутимая сила, и у Снейпа перехватило дыхание от ее мощи, хотя обычно он этого больше не замечал. - Я - могущественный волшебник, и, возможно, вейтс, и воин. «Лидер», - чуть было не добавил Снейп, но, судя по выражению глаз Гарри, сейчас было не время для таких споров. - Я должен подготовить Коннора и помочь ему излечиться. Больше никто не сможет. - Гарри испытующе посмотрел на Снейпа. - А вы не хотите, чтобы Коннор был здесь. - Потому что я хочу, чтобы ты хоть раз подумал о себе, а не об этом ребенке! - огрызнулся Снейп. Гарри улыбнулся. - Я благодарен, поверьте, - сказал он. - Но войне на самом деле все равно, чего мы хотим. И сейчас самый разгар войны, которая на самом деле не заканчивалась с тех пор, как Волдеморт пришел в Годрикову Впадину. Я никогда не знал, что такое покой. - Тогда сейчас подходящее время, чтобы узнать это, - убеждал его Снейп. Почему этот чертов мальчишка не может этого понять? - Не сейчас, - ответил Гарри. - Может быть, когда война закончится. - Или следующим летом, - сказал Снейп слегка угрожающим голосом. Гарри склонил согласно голову: - Возможно. - Он взглянул на дверь. - Означает ли это, что вы собираетесь отпустить меня в Вечный свет? Снейп долго боролся с собой. Он знал, что Гарри не причинит ему вреда, если он откажется, но Гарри также вряд ли останется, а запрещать это мальчику, потому что он его законный опекун, вызвало бы у того негодование. И тогда у Джеймса могло бы появиться больше причин, чем когда-либо, забрать у него Гарри, и если бы Джеймс бросил вызов Снейпу в открытом судебном заседании, он бы победил. В то же время…Гарри слишком легко прощает. Джеймс был частью того, что с ним случилось, как бы он сейчас ни сожалел. - Ты немедленно сообщишь мне, если твой отец сделает что-нибудь, что причинит тебе вред, - сказал Снейп. - Ты аппарируешь сюда, если он сделает это снова. Я знаю, что ты сможешь преодолеть защиту от аппарации в замке. Гарри кивнул. - Я приду к вам, если это случится, - сказал он. - Хотя бы потому, что боюсь того, что я с ним сделаю, если Джеймс это сделает, а я останусь в Вечном свете. - В его глазах горел огонь, который нравился Снейпу, но высказанная мысль понравилась гораздо сильнее. - Ты будешь писать мне каждый день, - потребовал Снейп. - В обязательном порядке. И ты расскажешь мне правду о своих кошмарах. Гарри смиренно склонил голову. - И ты не станешь доводить себя до изнеможения, обучая своего чертова брата, - закончил Снейп. Гарри кивнул. - Спасибо, сэр, - сказал он и шагнул вперед, чтобы коротко обнять его. - Я знаю, как это тяжело для вас. Я обещаю, вы увидите меня снова, так или иначе, до начала следующего семестра. Снейп обнял его в ответ, его взгляд упал на стопку книг в другом конце комнаты, которые он приобрел в Департаменте магической помощи семье и детям. Там это, конечно, есть. Это всегда было. Приготовление займет некоторое время, но в любом случае месть - это блюдо, которое лучше подавать холодным. После напоминания Гарри Снейп смог наконец согласиться отпустить Гарри, даже открыть дверь и лишь слегка усмехнуться Джеймсу, наблюдая, как Гарри уходит, помахав рукой, а его сундук плывет за ним. Затем он закрыл за собой дверь и вернулся к проверке результатов последних экзаменов, чтобы затем приступить к своим исследованиям. «Если Гарри не предпримет надлежащих шагов против своего отца, против Лили, против Дамблдора, я приму их за него». ___________________________________________________________________________ - Готовы, мальчики? Гарри еще раз оглядел больничное крыло, затем кивнул. Рядом с Коннором стоял его сундук, а на нем - Годрик в клетке. Гарри нес свой сундук, Хедвиг в клетке, а Фоукс сидел у него на плече. Фоукс догнал их, когда они выходили из подземелий, и, похоже, не собирался оставаться в школе. Ремус стоял прямо за спиной Коннора, держа в руках свои вещи, и, казалось, был немного ошеломлен переменой в своем положении. Гарри не слышал, что сказал ему Джеймс, но, очевидно, этого было достаточно, чтобы заставить его пойти с ними. Затем Гарри повернулся, посмотрел на своего отца и глубоко вздохнул. «Остальное, в чем мы нуждаемся, мы не можем увидеть». - Готов, - ответил он. Джеймс одарил его слабой улыбкой и бросил летучий порох в огонь. - Вечный свет! - крикнул он, когда пламя вспыхнуло зеленым, шагнул в него и исчез. Коннор последовал за ним, таща за собой испуганного Годрика, который бился крыльями о прутья клетки, а затем настала очередь Ремуса. Гарри проводил его взглядом и подпрыгнул, когда Фоукс ободряюще курлыкнул. - Знаю, знаю, - пробормотал он, набирая щепотку летучего пороха. - Я не испугался. Я просто хотел убедиться, что все остальные справились, вот и все. Фоукс снова чирикнул, прижался головой к щеке Гарри, а затем взлетел в огненном шаре и бесстрашно полетел сквозь огонь. Гарри глубоко вздохнул и произнес: - Вечный свет! Негасимый свет. Гарри надеялся, прыгая через огонь в свое будущее, что это название достаточно подходящее предзнаменование, чтобы компенсировать то, что ему предшествовало. Ничего страшного. Это просто время для отдыха в моей жизни.