Мин Юнги - купидон университета "Хванён"

      — Ой, простите, простите! — Им Джикё спешит склониться в виноватом поклоне.       — Смотри, куда прёшь! — рычит на неё кто-то, а затем шаги удаляются.       Джикё позволяет себе распрямиться и закусить губу. Она смотрит на книгу в своих руках — единственную из тех, что уцелела после столкновения. Остальные штук семь лежат на полу, как подбитые птицы. Джикё опускается на колени и пытается собрать книги обратно в стопку.       — Омо, ты в порядке? — раздаётся за её спиной незнакомый голос.       Рядом с ним пристраивается парень. Высокий, со светлыми зачёсанными назад волосами, он ей улыбается до ямочек на щеках и помогает с книгами.       — Да, — бормочет Джикё, отводя взгляд. Ну вот, опять привлекает к себе лишнее внимание. По-другому она со своей неуклюжестью просто не умеет.       — Я Ким Намджун, кстати, — представляется парень и разом берёт всю стопку томов.       — Зачем? Я сама, — Джикё пытается отнять у Ким Намджуна хотя бы одну книгу, но тот ловко уворачивается и быстро шагает к зоне столов.       — Ну да, конечно, сама она, — беззлобно язвит Ким Намджун. — Так всполошилась, что имя своё не назвала.       — Им Джикё, — представляется она.       — Вот и чудно, вот и познакомились, — бормочет он, ставя стопку на один из столов. И только сейчас обращает внимание на сами книги. — О, это хорошие книги. А вот эту я бы не рекомендовал читать. Вода водой, а толку мало.       — Да? — Джикё берёт эту самую «вода водой» книгу. — А что ты можешь предложить мне взамен?       — О, пойдём, — кажется, для Намджуна-оппы это одна из любимых тем, и он утаскивает Джикё за собой в сторону стеллажей.       Он много и долго, но при этом интересно рассказывает о книгах, и Джикё заслушивается. Ей впервые настолько увлекательно расписывают достоинства того или иного произведения, и Джикё ловит себя на случайной мысли, что хотела бы с ним встречаться. Она тут же краснеет и выкидывает эту глупость из головы. Такого-то парня уже наверняка кто-то себе заграбастал. В этом предположения Джикё верны.       Из-за углу, со стороны дверей, выныривают две девушки. Одна с кудрявой густой косой рыжих волос, с милой улыбкой и веснушками. Вторая же одета по последней моде, но строго, с распущенными вьющимися волосами и лёгким макияжем. Они о чём-то негромко переговариваются, смеясь в ладошки, а затем рыжая поднимет на них взгляд.       — О, Намджун, — говорит она.       — Джун-а, — надувает накрашенные губы вторая. — У тебя же есть одна из моих расчёсок?       — Есть, радость моя, — Намджун-оппа обнимает вторую девушку за талию, как только они подходят ближе.       — Где? — она вскидывает брови.       — В рюкзаке, я его на одном из столов оставил, там ещё такая большая стопка книг стоит, — даёт координаты он.       — Спасибо, — девушка улыбается, коротко чмокает Намджуна-оппу в щёку и спешит найти нужную ей вещь.       Рыжая девушка кивает ему и следует за подругой. Джикё ловит себя на мысли, что о ней, скорее всего, все успели позабыть. А та красотка вообще не восприняла как человека. Что уж там, ей, Им Джикё, до такой красавицы как до Луны и обратно.       — Пойдём и мы, Джикё, — предлагает ей Намджун-оппа.       У него в руках несколько книжек, и они движутся к занятому столу. Там уже сидят две другие девушки. Похоже, «радость» Ким Намджуна всё нужное нашла и уже приступила к махинациям.       — Нет, ты посмотри на него, — слышит Джикё бормотание красотки. — Взял и обосновался тут, нахал. Делает, что хочет, а мне как прикажешь быть? Ненавижу.       Её подруга тихонько смеётся, подпирая лицо двумя ладонями. А Джикё думает, что это она, наверное, о Намджуне-оппе, и ей становится очень стыдно. Вдруг из-за неё сейчас начнётся скандал и они расстанутся? А потом эта красотка начнёт ей мстить, и тихая спокойная жизнь Им Джикё закончится прямо так.       — Джун-а, — тянет тем временем красотка. — Помоги мне. Этот дурацкий колтун засел там, а уходить не собирается.       Намджун-оппа вздыхает, чуть закатывает глаза, но беспрекословно спешит на помощь. Джикё тише мышки ныряет на свободный стул и утыкается носом в первую попавшуюся книгу. Внутри неё всё вздыхает в облегчении. Всего лишь колтун, какое счастье.       — Меня До Юон зовут, — сообщает ей рыжая и улыбается. — А это Кан Тэри, они с Намджуном встречаются.       — Им Джикё, — представляется Джикё, стараясь улыбнуться так же мило, как и До Юон.       — Боже, есть здесь кто-то, кто хоть как-то может мне помочь? — вдруг взывает Кан Тэри, отталкивая руки своего парня от волос. Выглядит забавно, потому что она продолжает сидеть спиной и руками машет несколько комично. — Всё, Джун, я поняла свою ошибку, больше так не буду.       Намджун-оппа чуть обиженно хмыкает, но затем улыбается, глядя на повернувшуюся к ним Кан Тэри с измученным выражением лица. А она вдруг внимательно смотрит на Джикё:       — Может, ты можешь помочь, Джикё?       Им Джикё удивляет, что она услышала и запомнила её имя, хотя так занята своей причёской.       — Ну, я немного разбираюсь в этом, — осторожно и чуть испуганно отвечает Джикё, во все глаза смотря на всклокоченные стараниями Намджуна-оппы волосы.       — Ой, я тебя умоляю, избавь меня от этого вредителя, пожалуйста, — искренне восклицает Кан Тэри и доверчиво поворачивается к ней спиной.       Джикё неуверенно поднимается и принимает из её рук расчёску. Она довольно давно интересуется парикмахерским делом, поэтому ей несложно найти проблему и искоренить её. Джикё перебирает роскошные волосы Кан Тэри и тихонько мечтает о таких же. Но нет, ей от природы дан лишь тусклый каштановый оттенок ломких волос. Ничего особенного, идеальные волосы для самой настоящей зубрилки — так зовут её одногруппники.       — Да ты талант! — замечает Кан Тэри. — Где ты пропадала, когда я прозябала среди этих неумех?       Джикё смущается и отводит взгляд. Ей льстят слова такой красавицы, как Кан Тэри, но не стоит поддаваться им так сразу. До Юон за её спиной фыркает, а Намджун-оппа что-то бормочет о волосах своей девушки и их непроходимости, словно те джунгли.       — Всё, Джикё, теперь только к тебе и буду обращаться за помощью, — Кан Тэри улыбается, и это самая красивая вещь, которую когда-либо видела Им Джикё. — Если ты, конечно, не против моей назойливости.       Нет, Джикё совсем не против, о чём она тихо сообщает. Тэри улыбается ещё больше и несильно подшучивает над её красными щеками. Юон вступается за неё, говоря что-то о клубе краснощёких. Намджун-оппа хмыкает себе под нос, но тоже улыбается. И Джикё внезапно осознаёт, что такая компания ей по душе. Эти улыбчивые милые люди заставляют и её улыбаться и быть милой.       Сумин-онни с удовольствием замечает, что Джикё на пользу её новые знакомые. Кан Тэри — неугомонная девушка — таскает её с собой, спрашивая совета по поводу одежды, причёски, косметики, и открывает в голове Им Джикё просто сотни и сотни неожиданностей. Тэри возмущается тому, что при всех своих знаниях Джикё и пальцем не шевелит, чтобы что-то изменить в своей внешности. На это Джикё пожимает плечами и говорит, что учёба занимает у неё всё время. Тэри фыркает и буквально тычет Джикё носом в До Юон — некогда тоже страшную зубрилку. Из рассказа Тэри Джикё узнаёт о истории Юон, о термокружке и мрачноватом Чон Чонгуке, только со своей рыжей девушкой расцветающем в улыбке. Теперь же Юон часто гуляет, но при этом её оценки совсем не страдают. Джикё упирается в то, что у До Юон от природы мозги правильно лежат, а она, Им Джикё, себе высокое место в рейтинге зубами и зубрёжкой до поздней ночи вырывает. Тэри неодобрительно цокает на это и продолжает нудеть и угрожать, что она сейчас пойдёт её знакомить со всеми её друзьями — и тогда Им Джикё точно не отвертеться. Та лишь посмеивается смущённо и чуть наигранно просит смиловаться над несчастной зубрилкой.       — Не называй себя так, — вдруг сердито говорит Тэри, обращая внимание с юбки, которую она вот уже десять минут рассматривает, ощупывает и разве что не обнюхивает, на Джикё.       — Почему? Это же правда, — удивляется Джикё.       — Ты понимаешь, что таким образом ты лишь прочнее закрепляешь в своей голове мысль, что ты только зубрилка и никем другим тебе не стать? — Тэри хмурится. — Разве тебе нравится, что тебя называют зубрилкой?       Нет, Джикё не нравится, но она ничего не может с этим поделать. Ведь не будь она зубрилкой, думает Джикё на следующий день, её бы не попросили помочь Пак Чимину. Конец учебного года вместе с зубоскалящими зачётами не за горами, а у Пак Чимина проблемы с органической химией. Уж как над ним профессор Мин ни куковал, надеясь донести светловолосой голове одного из своих студентов всю суть этого предмета, а смысла не смог вдолбить. А экзамен, ему что, он тихонько крадётся и снится страшненьким монстриком, которого невозможно одолеть без правильного раствора Рингера-Ацетат. Пойди попробуй его сделать, если химию всю проспал на задних партах. Вот почему пути Пак Чимина и Им Джикё пересекаются вновь в небезызвестной аудитории под носом небезызвестного профессора.       — Студентка Им, я на тебя рассчитываю, — серьёзно говорит профессор Мин. — Ты можешь отказаться, конечно, я знаю, что ты входишь в пятёрку лучших. Но студенту Паку… м-м-м… очень сложно понять мой предмет, а сам я никак не могу ему помочь. Я слышал, вы учились в одном классе раньше, может, сможешь найти подход. Так что, поможешь ему?       На Джикё два взгляда — просительный от Мин Юнги и настороженный от Пак Чимина. Немного поразмыслив, Джикё кивает. Она знает одну важную вещь, благодаря которой она даже выиграет от этой сделки. Профессор Мин облегчённо вздыхает, говорит что-то о надёжных руках и выгоняет всех из аудитории. Пак Чимин и Им Джикё остаются одни в пустом коридоре третьего этажа.       — Ну и когда? — хмуро спрашивает Чимин.       — Как насчёт у меня дома, завтра в семь вечера? — задумывается ненадолго Джикё.       — По рукам, — кивает Чимин и, убрав руки в карманы, разворачивается к ней спиной.       — Постой, — окликает его Джикё. — У меня есть одно условие.       — И какое же? — насмешливо уточняет Чимин. — Хочешь, чтобы я встречался с тобой?       Джикё отлично помнит школьные времена, где всё было так же. Она — скромная серая мышка-зубрилка, он — звезда школы, хулиган и завсегдатай кабинета директора похлеще самого директора. Уже тогда Пак Чимин считался красавцем и мечтой любой уважающей себя девушки. Что уж говорить, он нравился всем, несмотря на частые драки и вспыльчивый характер. А Джикё всегда оставалась незаметной и тихой, она тогда даже боялась бороться за первые места в рейтинге, потому что опасалась побоев. Теперь всё немного изменилось — Джикё сейчас чуть смелее обычной себя благодаря психологическим тренировкам Сумин-онни и недавно присоединившейся Тэри, которые отлично спелись за спиной ничего не подозревающей Джикё. И теперь Джикё не так робеет перед Пак Чимином, как раньше. И ей хватает духу требовать что-то взамен на свою помощь.       — Нет, — качает головой Джикё под удивлённым взглядом Чимина. — Ты, насколько я помню, любишь детей, да?       — Что ты имеешь в виду под «любить», Им Джикё? — нахально говорит Чимин. Он явно над ней издевается, старается вывести на эмоции, но Джикё его знает и не ведётся:       — Любишь с ними играть, заботиться о них, разговаривать, — поясняет Джикё и, получив кивок Чимина, продолжает: — Мои родители часто бывают в разъездах, оставляя младшего брата на меня. А я не могу за ним присматривать. Поэтому, если я буду составлять тебе конспекты и объяснять материал, ты будешь играть с моим братом. Договорились?       Она протягивает ладонь для рукопожатия, ни на что уже не надеясь. Лицо у Пак Чимина непроницаемое и задумчивое. Насколько же ему не нравится перспектива взамен на знания заботиться о чужом брате? А если он посчитает это слишком большой платой?       — Хорошо, Им Джикё, — вдруг говорит Чимин и легонько сжимает худую ладошку Джикё. — Значит, завтра, в семь. Напомни свой адрес.       Джикё диктует ему координаты своего дома, и Чимин, как-то странно дёрнув головой, уходит первым. А Джикё облегчённо выдыхает. В этой ситуации есть два положительных момента: младший брат теперь не её забота; она повторит уже пройденные темы по органической химии и лучше подготовится к экзамену. Но в голове появляется червячок сомнения. А вдруг этот Пак Чимин не настолько хорошая няня и он испортит ей брата? Будет таскать его по всяким дракам и местам, где взрослые мужчины ругаются матом, пьют и курят? А Квонкё к этому пристрастится, попадёт в плохую компанию с малых лет? Что же будет? Но сказанного не воротишь, и Джикё искренне надеется, что Пак Чимин не так плох, как кажется с этими своими вечно сбитыми костяшками, пластырями на лице и руках и постоянно меняющими цвет волосами.       Когда Чимин переступает порог её дома, Джикё уже вся на нервах. Она за последний час успела семь раз прогнать Квонкё по сценарию действий, если нянька из Пак Чимина окажется плохая. Всё это время Квонкё очень внимательно слушал сестру, вдумчиво играя с новой импортной машинкой, которую привезли опять ускакавшие родители.       Чимин оглядывается и присвистывает. Никто в школе не знал, что Им Джикё из богатеньких. Она это довольно умело скрывала тогда. Делает это и до сих, потому что это ничего не изменит. Джикё провожает Чимина до детской комнаты.       Там царит откровенный хаос, раскинувшийся на все немалые метры комнаты. Чимин опять свистит, чем привлекает внимание Квонкё. Они пристально глядят друг на друга несколько секунд. Джикё застывает в напряжении. Вот сейчас, думает она, Квонкё начнёт кричать, потому что Чимин ему не понравился. Или Чимин скажет, что не хочет присматривать за «этим сопляком». Чимин открывает рот, и Джикё уже готова помахать платочком тишине и покою от младшего брата.       — Это что, Оптимус Прайм? — Чимин тыкает пальцем куда-то за спину Квонкё.       — Да, — Квонкё серьёзно кивает, оборачиваясь на игрушку, а затем возвращает взгляд огромных карих глаз на Чимина. — У него ещё лазел есть.       — Правда? — Чимин восторженно улыбается и двигается вперёд. — Можно посмотреть?       — Можно, — благосклонно разрешает Квонкё, с одобрением поглядывая на благоговейно пялящегося на робота Чимина.       Джикё облегчённо выдыхает. Знакомство начинается хорошо. Она сообщает, что будет на втором этаже, и оставляет Чимина и Квонкё один на один. Она очень надеется, что всё пройдёт хорошо.       Джикё садится в своей комнате за стол и достаёт подготовленную чистую тетрадь для Чимина. Открывает свои старые конспекты и начинает трудиться над максимально простой и понятной версией. И через минуту замечает, что изо всех сил прислушивается к тому, что происходит в другой части дома. Она впервые негодует, что детская располагается так далеко от её комнаты. А вдруг, пока её нет, Чимин учит её брата каким-то непотребствам: ругательствам, например, или как курить? А если он принёс с собой сигареты? Джикё не знает, курит ли Пак Чимин, но хочет настучать себе по голове за то, что не заставила его вывернуть карманы на наличие каких-нибудь нехороших вещей, не предназначенных для детей. Из-за этих мыслей Джикё вся на нервах, и, когда по всему дому разносится какой-то грохот, так подрывается с места, что стул летит на пол, и бежит проверять Квонкё.       Она распахивает дверь детской и застывает в изумлении. Чимин стоит посреди комнаты, держа Квонкё на руках, и она оба смотрят в сторону упавшего шкафа. Похоже, в порыве игры они снесли старую громадину со слабых трухлявых ножек, и шкаф не преминул возможностью упасть и наделать столько шума.       — Вот так упал, — говорит Чимин. — Эй, малой, а нам за это что-то будет?       — Не-а, — авторитетно заявляет Квонкё. — Нуна доблая, она не будет лугаться.       — Тогда ладно, — Чимин аккуратно сгружает Квонкё на ковёр. — Сиди здесь, я спрошу твою сестру по поводу шкафа.       Он оборачивается на выход и видит красную после бега Джикё в дверях. Их взгляды встречаются, и Джикё кажется, что багроветь ей уже больше некуда. Чимин тихо усмехается и знаками показывает, что нужно поговорить вне стен детской.       — Извини за шкаф, — говорит Чимин, когда они выходят в гостиную. — Я не ожидал, что он такой хлипкий.       — Да ничего, — качает головой Джикё. — У нас наверху есть ещё один, новый. Но родители не хотели без особых причин выбрасывать старый — память о родителях папы. Так что можно убрать обломки и спустись новый.       — Уф, я рад, что обошлось, — Чимин трёт затылок. — А малой-то был прав — добрая ты.       Он улыбается так, что глаза превращаются в золотистые полумесяцы, и возвращается в детскую, передавая её слова Квонкё. Судя по звукам, они приступают к уборке деревяшек. Из комнаты слышатся восклицания Квонкё о каких-то потерянных и давно забытых игрушках, а Чимин ему отвечает, и они оба смеются. У Джикё отлегает на душе. Пак Чимин кажется всё же хорошим, так что Джикё берёт тряпку и идёт стирать пыль со шкафа, который наконец дождался своего звёздного часа.       Время уже десять вечера, и Квонкё засыпает, довольный и усталый. Чимин тихо выходит из детской и движется в гостиную. Джикё уже там с готовыми конспектами. Она шёпотом делится всей необходимой информацией по теме, предлагает ему чай. Они сидят молча ещё полчаса, глотая горячую жидкость. Чимин читает конспект, Джикё просто пялится в пустоту.       — Спасибо, — шепчет наконец Чимин, отставляя кружку и убирая тетрадь в рюкзак.       — И тебе спасибо, — Джикё нервно мнёт пальцы, пока Чимин надевает обувь и куртку. — Я бы ни за что не уложила Квонкё в это время.       — Да что там, — отмахивается Чимин. — Когда в следующий раз?       — Завтра в это же время удобно будет? — Джикё открывает дверь, выпуская Чимина на крыльцо.       — Да, вполне, — кивает Чимин. — Ну, пока. Спокойной ночи.       Он быстро спускается по ступенькам, преодолевает путь до калитки и исчезает в конце улицы. Джикё долго смотрит на угол, за которым скрылся Чимин, а затем запоздало отвечает:       — Спокойной ночи.       Вскоре это входит в привычку слишком быстро. Чимин каждый день приходит в дом семьи Им к семи часам, ни разу не опоздав, и почти сразу же идёт в детскую. Через неделю Квонкё уже сам бежит на звук звонка и открывает дверь. К тому времени, как Джикё спускается со второго этажа, они уже смеются на два голоса и что-то обсуждают. И Джикё не может не улыбаться этому, видя, как эти двое привязались друг к другу. Она уже не сомневается, что Чимин — идеальный кандидат на роль няньки для Квонкё. Джикё по сценарию готовит новую тему для изучения, а потом ждёт Чимина в гостиной. Она уже не уходит наверх, предпочитая сидеть внизу, но не потому, что не верит Чимину, а потому что ей в последнее время необходимо видеть его.       Пак Чимин — это нечто. В один из дней он приходит с целым пакетом белых носков, и они с Квонкё рисуют на них рожицы, а потом бегают показывать их Джикё. В итоге, они втягивают её в свою игру, и Джикё забывает о конспектах. А попытки извиниться за это Чимин обрывает почти сразу же. И он уже не кажется ей каким-то опасным хулиганом, с ней и её братом Чимин очень мил и постоянно улыбается. Джикё со стыдом вспоминает первую неделю, когда во всех грехах подозревала именно его одного. Теперь она на это просто неспособна.       Проходит месяц. Джикё уже готовит новую тему, а время подбирается к семи вечера. Квонкё сидит в гостиной вместе с Джикё, и его разве что не потряхивает от нетерпения. Но к назначенному времени никто не приходит, не звонит в дверь и радостным голосом не оглашает стены тихого большого дома. Стрелки часов неумолимо двигаются дальше, к отметке «восемь», и Джикё начинает беспокоиться. Она корит себя за то, что не спросила номера Чимина раньше, потому что не знает, что и думать. Квонкё грустит, он всерьёз спрашивает у Джикё:       — А хён больше не плидёт? Это из-за меня, да?       Джикё тут же бросается его уверять, что это не так и у Чимина появились неотложные дела, но он обязательно придёт завтра. Квонкё немного успокаивается после кружки тёплого молока с мёдом, а потом засыпает. Джикё уносит его в детскую и возвращается в гостиную. Она снова мнёт пальцы — дурная привычка — и ходит кругами по комнате, поглядывая на часы. Где же Чимин? Почему он не пришел?       В дверь вдруг кто-то стучит. Сильно, коротко, а затем звук обрывается. Джикё испуганно смотрит в сторону выхода. Кто это? Может, Чимин?.. А если воры? Нет, воры не стучат в дома, которые собираются ограбить. Джикё берёт в руки сковородку с кухни — самую большую и тяжёлую — и крадётся в прихожую. Она медлит всего несколько секунд, а затем рывком распахивает дверь. В дом вваливается Чимин. Он кулем падает на пол, и Джикё с ужасом видит грязь на его кожанке. Она откладывает сковороду и садится на колени рядом с Чимином.       — Чимин, — зовёт она его, аккуратно касаясь плеча. — Чимин.       — Джикё, — хрипит Чимин, с трудом приподнимая себя на одной руке. — Аптечка.       — Что? — неверяще переспрашивает Джикё.       — Аптечка, — повторяет Чимин, громко сглатывая. — Быстрее, Джикё.       Она тут же подскакивает на месте и несётся в ванную. Она с трудом находит белый ящичек с красным крестом и возвращается в прихожую. Чимин пытается встать, цепляясь одной рукой за стену, а вторую прижимая к боку. Но Джикё всё равно замечает на белой футболке красное пятно. Джикё не хирург, к тому же она студентка всего лишь, однако она не боится крови, поэтому она подхватывает Чимина под руку и помогает дойти до дивана в гостиной. Чимин падает на него со стоном облегчения, а Джикё помогает ему снять куртку и касается футболки. Она пару секунд мнётся, но затем смело задирает ткань, обнажая крепкий живот Чимина и рану на нём.       — Кто тебя так? — бормочет Джикё, доставая всё необходимое для обработки раны.       — Да так, подрался с одними придурками, — шепчет Чимин.       — Только не говори, что ты был один, — просит Джикё, вытирая края раны перекисью водорода.       — Не скажу, — хрипло смеётся Чимин и успевает перехватить руку Джикё, прежде чем она ударяет его по плечу. — Не волнуйся, мне не привыкать.       — Да я-то что, — отвечает Джикё. — Квонкё очень переживал. Он подумал, что виноват в том, что ты не пришёл.       Чимин закрывает глаза и откидывается на спинку дивана. Джикё тоже молчит, накладывая швы и бинт. Она заканчивает с раной и принимается за сбитые костяшки на его руках. Чимин не шипит и не дёргается, лишь морщится. Видимо, и правда привык. Джикё то и дело косится на него, но задавать вопросы больше не решается. Чимин явно не в настроении, попасть под горячую руку ей не хочется.       Лицо у Чимина пострадало меньше всего, только ссадины над бровью и на скуле. Видимо, личико своё Чимин особенно бережёт. Джикё меняет салфетки и тщательно протирает мелкие ранки. В этот момент Чимин открывает глаза и, глядя прямо на Джикё, негромко говорит:       — Ты как мама, которой у меня никогда не было.       Джикё закусывает губу и медленно садится рядом с Чимином. Она знает, что это такое — не иметь мамы. Вернее, у Джикё она есть, но так часто уезжает куда-то, что они даже на праздники не видятся. Родители высылают им деньги и иногда спрашивают, нужно ли им что-то. Джикё хотела бы сказать, что им с Квонкё нужны родители, но молчит.       — Зря я это сказал, — Чимин обречённо вздыхает. — Забудь. Иди спать, Джикё. Мне тоже пора.       — Нет уж, — Джикё удерживает Чимина на месте. — Можешь спать здесь. Я постелю тебе. Будет лучше, если я завтра с утра посмотрю твою рану.       Чимин больше не говорит ни слова. Он ждёт, когда Джикё положит ему на диван одеяло и подушку, а затем крепко обнимает её со спины. Это длится недолго, и Чимин быстро отпускает Джикё. Она тут же уходит к себе. У неё горят лицо и уши и дрожат руки. Засыпает она почему-то с дурацкой улыбкой на лице. И снится ей только хорошее. Например, Пак Чимин. И Квонкё. Они шепчутся за дверью её комнаты, потом тихо входят, подавляя собственные хихиканья изо всех сил.       — Доброе утро! — кричат они хором, и Джикё подскакивает в кровати.       Ей это не снится. Пак Чимин и правда в её комнате. Он сидит на краю её кровати, и в руках у него поднос с завтраком. Квонкё прыгает на кровать с другой от Джикё стороны и улыбается во все свои пока немногочисленные зубы.       — Нуна, мы плиготовили завтлак, — горделиво сообщает Квонкё.       — Спасибо, — бормочет Джикё, глядя на поднос.       — Съешь всё, Джикё, — наставительно говорит Чимин, выдвигая ножки у подноса и ставя его на одеяло. В нём и не увидишь человека, который вчера вечером ввалился без сил в их дом. — А я пока соберу малого в место его временной ссылки.       Они удаляются, а Джикё наконец осознаёт, что она, сонная, со всклокоченными волосами и в пижаме выглядит просто ужасно. А Чимин смотрел на неё и улыбался. Наверное, она выглядит жутко нелепо в его глазах. Джикё краснеет и пальцами пытается распутать волосы. А затем и правда съедает всё подчистую с тарелок. Ей сегодня завтрак кажется таким вкусным, как никогда раньше. Она собирается на учёбу и спускается вниз. Чимин и Квонкё смотрят мультики по телевизору.       — Вкусно было? — спрашивает Чимин, заметив её в проёме гостиной.       Джикё смущённо кивает и идёт на кухню мыть посуду. Она споласкивает тарелки и не слышит за шумом воды, как в помещение входит Чимин. Он облокачивается о столешницу рядом с ней.       — Надо бы рану обработать, — говорит он и, немного подумав, добавляет: — И футболку сменить.       — Можешь выбрать любую из папиных футболок наверху, в их с мамой спальне, — предлагает Джикё. — А потом сменим перевязку.       Чимин кивает и направляется на второй этаж, за новой одеждой. Джикё решает, что не стоит светить перед Квонкё ранением Чимина, поэтому она берёт аптечку и поднимается в спальню родителей. Она не стучит и сразу входит. И застывает на пороге. Чимин тоже замирает. Старая футболка валяется на полу, а новую он ещё не успел надеть. Они смотрят друг на друга несколько долгих секунд, а затем Чимин рывком натягивает на себя чёрную футболку. Джикё кусает губы, пока меняет бинты на животе Чимина, отмечая, что рана ведёт себя хорошо. А у самой только одна мысль в голове: у Пак Чимина отличное тело.       Отведя Квонкё в детский сад, они вместе идут в университет. Это вызывает много перешукиваний и обсуждений. Кан Тэри начинает подтрунивать над Джикё, что вот, мол, неплохой улов. А Джикё не до шуток. На неё смотрят. И смотрят все. Особенно настораживают взгляды девушек, такие неприкрыто злобные и недовольные. Ну ещё бы, Пак Чимин действительно лакомый кусочек для всех этих барышень. Но Джикё даже не догадывается, до чего их совместные прогулки (Чимин вдруг берёт привычку встречать Джикё и Квонкё у калитки их дома и провожать их по очереди) и посиделки в библиотеке (ведь скоро экзамены) доводят других студенток. Она узнаёт об этом, когда почти незнакомые ей девушки затаскивают её в туалет. И не дают выйти до тех пор, пока на лице и теле Джикё не остаётся ни одного живого места и она не теряет сознание.       Темнота рассеивается через несколько часов. Джикё уже лежит не на холодной плитке в туалете, а на кушетке в медпункте университета. Её за руку держит Сумин-онни, за её спиной виднеется Хосок-оппа, с другой стороны Тэри и Намджун-оппа. Они все улыбаются, глядя на открывшую глаза Джикё.       — Айгу, Джикё-я, прости меня, — Сумин-онни виновато кривит губы. По её глазам видно, что она плакала. — Я должна была лучше присматривать за тобой.       — Это не твоя вина, — Джикё пытается покачать головой, но удаётся только сжать её пальцы.       — Ты мой донсен, я обязана следить, чтобы всё с тобой было хорошо. — Возражает Сумин-онни. — Это всё Хосок, — тут же скидывает она вину на своего парня. — Он меня просто замучил.       — Да-да, так всё и было, — нарочито серьёзно говорит Хосок-оппа, а затем улыбается. — Хорошо, что ты очнулась, Джикё.       — Теперь ты просто обязана приложить все усилия, чтобы стать красоткой, слышишь? — встревает Тэри.       — Как это связано? — недоумевает Намджун-оппа.       — Женская логика, — хором говорят Сумин-онни и Тэри, смеются и дают друг другу «пять».       — Кто нашёл меня? — спрашивает Джикё. Ей приятно видеть друзей, но ей не даёт покоя мысль, что Чимин среди них нет.       — Ан Хёджин, моя однокурсница, нашла тебя и позвала врача, — поясняет Намджун-оппа. — Как хорошо, что она нашла тебя всего через десять минут после того, как это произошло.       — Где Им Джикё?! — раздаётся вопль из-за двери.       Ребята переглядываются, явно недоумевая. А у Джикё яростно колотится сердце, ведь она знает этот голос. В медпункт врывается Пак Чимин. Он бешеными глазами смотрит на всех, а потом устремляет свой взгляд на Джикё. Ей неловко, ведь на ней бинты, синяки и пластыри, но зарыться под одеяло она не может из-за слабости. А так бы обязательно спряталась.       Джикё так долго смотрит на Чимина в ответ, что не сразу замечает, как они остаются одни. А когда это происходит, становится уже поздно что-то делать. Чимин пилит её таким тяжёлым взглядом, что Джикё отводит глаза и мнёт одеяло. Её это успокаивает, но ненадолго. Чимин кладёт свои руки поверх её, и Джикё замирает, как кролик перед удавом.       — Кто это сделал, Джикё? — обманчиво мягко спрашивает Чимин. — Скажи мне, Джикё, чьих это рук дело?       Джикё молчит. Её пугает тон Чимина. Но страшно ей не за себя, а потому что не знает, что он может сделать с теми, кто отправил её на койку.       — Им Джикё, — грозно говорит Чимин, стискивая её пальцы. — Им Джикё, немедленно посмотри на меня!       Джикё дёргается и тут же переводит глаза на Чимина. И видит в них столько заботы, сколько никогда не видела в глазах родителей. Чимин в ярости, но сдерживается ради неё. Джикё качает головой.       — Не надо, Чимин, — просит она.       — Ещё как надо, — хмурится Чимин. — Я не собираюсь спускать им с рук избиение моей девушки.       — К-Кого? — у Джикё в горле застревает комок. Ей не послышалось?       — Девушки, Джикё, — Чимин наклоняется к её лицу и почти касается кончиком носа её щёки. — Если ты не против, конечно.       И Им Джикё, конечно, совсем не против. Она смущённо шепчет это и закрывает глаза, когда Чимин целует её. Лучшее лекарство от всякой боли.       А за дверью медпункта Ан Хёджин, проводив сначала торпеду по имени «Пак Чимин», а затем и толпу других студентов взглядом, снова обращает внимание в сторону сумки, где не может найти свой телефон. Она нащупывает что-то прямоугольное и вытаскивает эту вещицу на свет, уповая на то, что это телефон. Однако в руке у неё оказывается маленькая плитка тонкого чёрного шоколада. И Ан Хёджин отлично помнит, что не покупала его себе.