Они не знают твое имя

В последнее время Роуди часто бывал в Нью-Йорке. Членов Гидры судили в суде Восточного округа – там же, где раньше террористов Аль-Каиды, а это значило, что Роуди много раз приходилось давать показания прямо в Бруклине, но с Пеппер они виделись редко. Поэтому, получив от нее эсэмэску: «обед в офисе?», он немедленно ответил согласием. Он остановился у «Фруктового пресса» и купил отвратительный напиток с семенами чиа, которые так любила Пеппер. Как только он подошел к частному лифту, двери сами собой открылись, и кабина рванула наверх на корпоративный этаж. – Рад видеть тебя, Джарвис, – сказал он, глядя в камеру в углу. – Взаимно, полковник Роудс. Полагаю, мисс Поттс примет вас незамедлительно. Когда Роуди вошел в приемную, ассистент как раз поставил на кофейный столик контейнеры с обедом и два больших бокала с «Кровавой Мэри». Через минуту матовые стеклянные двери стали прозрачными, и он увидел Пеппер, которая сидела за столом, скрестив ноги, и разговаривала по блютус-гарнитуре. Она улыбнулась ему, он кивнул в ответ. Пеппер отлично выглядела в блузе без рукавов и укороченных брючках, несмотря на то, что в офисе было очень холодно из-за кондиционера. И Роуди вдруг подумал, что давненько не видел на ней одежды с длинным рукавом. Со времен инцидента с AIM, внезапно сообразил он. Может, он даже спросит ее об этом. Когда-нибудь, когда ее лицо перестанет застывать вежливой маской при малейшем упоминании произошедшего. Роуди был одним из семи человек, которые знали, что внутри биологической системы, которую принято называть телом, у Вирджинии Поттс содержатся миллиарды крайне нестабильных наночастиц. В круг посвященных входили сам Роуди, Пеппер, Тони и четверо врачей из частной медицинской службы Тони, и так оно и должно оставаться. Пеппер ясно дала понять, что просто хочет жить своей жизнью и не сможет этого делать, если кто-то вроде Тадеуса Росса запрет ее в лаборатории и начнет ставить эксперименты. Тони вынул из задницы очередное чудо, стабилизировав «Экстремис», а чудеса Тони обычно не имели привычки исчезать, поэтому Роуди больше беспокоился о психологическом состоянии Пеппер. Она взяла отпуск сразу после того, как вся эпопея с AIM закончилось. Пока Пеппер не вернулась к работе, делами занимались Хилл, Бинита, Венди и вице-президент Джерри, и этот отпуск явно пошел ей на пользу. Но с тех пор что-то в ней отвердело, можно даже сказать закаменело. Хотя в глаза это не бросалось – особенно если не знать, куда смотреть. Пеппер вышла из своего кабинета и улыбнулась. – Джарвис, протокол безопасности номер три, будь добр, – сказала она и поцеловала Роуди в щеку. Они уселись за стол, где громоздились контейнеры с едой. Протокол безопасности номер три означал режим полной изоляции – она явно собиралась говорить откровенно и не хотела, чтобы ей потом вышло это боком. Много лет назад они договорились, что Роуди не воспользуется инсайдерской информацией, чтобы по-быстрому разбогатеть, а Пеппер никому не расскажет, если Роуди сболтнет что-то, что можно расценить как предательство по отношению к правительству США. А кроме того, они заключили негласный пакт о том, что будут жаловаться друг другу на Тони. И пока все шло отлично. – Итак, – Пеппер открыла контейнер и достала бургер размером с собственную голову, – как там наша судебная система? Все еще работает? – Да что ей сделается, – ответил Роуди. При виде голубого сыра с халапеньо в остром соусе он на миг почувствовал абсолютное счастье. – А как дела у корпоративной Америки? Все еще поливаете ее кровью сирот? – Все по-старому, – согласилась Пеппер, после чего они оба сосредоточились на еде. И Пеппер, как обычно, попыталась критиковать его пикантный и изысканный вкус, притом, что сама собиралась вылить сок с чиа в свою «Кровавую Мэри». – Пеппер, я тебя люблю, но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я буду сидеть с тобой в одной комнате, пока ты творишь эту херню, – произнес он со всей искренностью. В ответ она скорчила гримаску – мол, вот зачем ты портишь мне веселье – но отставила стакан в сторону. – Тони ты никогда не ругаешь за хлорофилловые смузи. – Это потому что я понятия не имею, что в них, – ответил Роуди. – Хлорофилловые? Вы два сапога пара. Боже, он до сих пор их пьет? – Говорит, что он к ним привык, – ответила Пеппер. – И что они дают ему энергию. – Вот уж кому не нужно еще больше энергии, – пожаловался Роуди, несмотря на то, что у Тони до сих пор сбивалось дыхание, если приходилось подниматься по лестнице. Но Тони, несмотря на операцию на сердце, вовсе не бездельничал. Сразу после возвращения Пеппер он отправился на Капитолийский холм, чтобы держать в поле зрения всех, кто занимается законотворчеством, и если нужно – на них воздействовать. И все это между запойной работой в мастерской. Еще одним побочным эффектом всего произошедшего с AIM стало то, что Пеппер начала действовать как политик. И Роуди, честно говоря, понятия не имел, что чувствовать по этому поводу. До инцидента с Железным Человеком отношения между «Старк Индастриз» и правительством были беспроблемными и взаимовыгодными. Но и после «СИ» осталась в списке одобренных подрядчиков даже у министерства обороны. Тони продолжил производить броню и кое-какие защитные технологии, а благодаря Пеппер и ее маркетинговому отделу, который зубами и когтями держался за контракты, им удалось остаться на плаву. Пеппер всегда относилась к правительству США как чему-то среднему между любимым клиентом и акционером, который сует свой нос во все дела – она удерживала их на расстоянии вытянутой руки, но при этом умудряясь сохранять отличные отношения. Но теперь ситуация изменилась. И Роуди не знал, было ли дело в том, что Пеппер чуть не стала подопытной свинкой в государственных лабораториях, или, может, теперь у «СИ» просто появилось достаточно влияния в сфере энергетики, поэтому им больше не нужно было ублажать правительство. В любом случае, Пеппер перешла от стандартных приемов лоббирования к намного более прямолинейным действиям. И Тони ее в этом поддерживал. Больше всего на свете он любил запереться в мастерской со своими проектами, но как только Пеппер надевала туфли на каблуках, он снимал свой железный костюм, надевал другие костюмы – те, что от Эрмес, Китон и Бриони, и начинал напоминать окружающим, что он не просто симпатичная бородка и полированные железные трусики. Раньше Пеппер постоянно ликвидировала последствия выходок Тони, изо всех сил стараясь не допустить, чтобы он наплевал в стакан не тому сенатору. Но в последнее время она почти перестала обращать на все это внимание. Роуди не знал, что думать по этому поводу. Он не мог спросить Пеппер и Тони напрямую, поэтому посчитал, что рано или поздно все само выяснится. Они пережили, когда Тони неожиданно и публично похоронил подразделения «СИ», которые занимались производством оружия, и последовавшее за этим падение акций на бирже. Так что Роуди решил, что хуже не будет. – Дело в том, – сказала Пеппер, когда они доели бургеры, – что ты здесь не для того, чтобы встретиться со мной. Роуди поднял брови, в голове у него зазвучали тревожные звоночки. Он выпрямился в кресле. Его вызвали в Нью-Йорк на день, чтобы еще раз пересмотреть документы вместе с командой прокурора и встретиться с судьей. И он сразу подумал, что эта встреча была не особо и нужна. – Да неужели? Пеппер слегка улыбнулась. – Конечно, я хотела тебя увидеть, но, как выяснилось, кое-кому нужно было встретиться с тобой тайно. – Это кому? – спросил Роуди и нахмурился. Точно не Тони – если бы это был Тони, он уже бы выпрыгнул из-за дивана и повалил его на ковер. Но с кем еще он мог встретиться под видом обеда с Пеппер? – Прошу прощения за шпионские игры, – сказала Мария Хилл, обходя диван. Роуди не услышал стука ее каблуков – его поглотил толстый ковер. – Но выбирать не приходится. Он знал. И хотя СМИ уже перестали следить за каждым его шагом, Роуди понимал, что может попасть на первые полосы, если кто-то из пишущей братии поймает его высморкавшимся невпопад и они посчитают, что это «не в его характере». Два месяца назад в прессу просочились подробности убийства членов Мирового совета и технология голографических масок стала публичным достоянием, плеснув бензина в и так ярко горящие костры паранойи. И теперь половина таблоидов впадала в истерику каждый раз, когда кто-то из тех, кто занимается расследованием дела Гидры, делал что-то якобы им несвойственное. – Осторожность не повредит, – ответил Роуди, когда Пеппер поднялась, кивнула ему и вышла из комнаты с планшетом в руках. – Я думаю, у тебя были на то причины. – Так и есть. – Мария села напротив него на диван, положив на колени картонную папку. Ее лицо как обычно ничего не выражало, а обтягивающее темно-синее платье казалось таким же скучным, как старый форменный комбинезон Щ.И.Т.а. Она была правой рукой директора Фьюри, а теперь руководила оперативным отделом для Пеппер. И каждый раз ей удавалось провернуть очень серьезные операции во разгар кризиса, оставаясь при этом в тени: сначала во время «Озарения», а потом в течение бесконечных, безумных юридических тяжб, в которых увязла «Старк Индастриз». Роуди смотрел на нее и понимал, что она сделала карьеру на умении быть совершенно незаметной. Тони тоже доверял Хилл – настолько, насколько вообще был способен кому-то доверять. Роуди хотелось побиться головой об стол, потому что Хилл больше не работала на правительство США, но Капитан Америка, Черная Вдова и бог знает кто еще снабжали ее разведданными, словно она все еще сидела в кресле заместителя директора Щ.И.Т.а. Всем было плевать, что у нее больше нет доступа. Поэтому Роуди это все не радовало, хотя могло быть и гораздо хуже. «Старк Индастриз» оказалась единственной организацией, которая могла позволить себе нанять всех ученых, которые раньше работали на Щ.И.Т., чтобы они не разбежались кто куда и не исчезли с радаров, и такой исход был наилучшим из возможных, если учесть, что в вопросах национальной безопасности «СИ» давно и плодотворно сотрудничала с правительством. И при Пеппер в этом вопросе ничего не изменилось. Да что там говорить, Хилл даже предложила, чтобы все свеженанятые ученые сначала давали показания на слушаниях против Гидры. И так оно и происходило каждый раз, когда подразделение Роуди ловило очередного гидровца и тот оказывался в зале суда. Хилл никогда не беспокоила его по мелочам, поэтому очевидно было, что ее новости перекосоебят ему весь день, ночь и выходные. Роуди со вздохом устроился на диване поудобнее. – Насколько мне все это не понравится? Хилл криво улыбнулась: – Очень-очень не понравится. – Выкладывай. – В целом Гидра бежит, – сказала Хилл. – Но бегут они прямиком в объятия других организаций, которые ничуть не лучше и которые решили воспользоваться удобным случаем. И одно название всплывает особенно часто. Роуди с трудом удержался от желания откинуть голову на спинку дивана, уставиться в потолок и начать матерно вопрошать господа бога о его, блин, планах. – И кто же это? – AIM, – ответила Хилл, поджав губы. – Может, слышал о них?. – Да ты что, серьезно? – уставился на нее Роуди. – Я думал, мы этих козлов разогнали! – Как выяснилось, часть ученых, посмотрев, как Киллиан потерпел крах, решила, что уж с ними такого не случится, – ответила Хилл. – Если я что и вынесла из общения с учеными, так это то, что все они уверены, будто они-то точно не напортачат. – Господи, – с отвращением произнес Роуди, – и что, нас ждет еще одно нападение огнедышащих психопатов? – К счастью, нет, – сказала Хилл. – Нам достались те, кто решил не трогать суперсолдатские разработки. Они занялись всеми другими кошмарными биотехнологическими изобретениями. И когда я говорю «всеми», то, к сожалению, не шучу. Роуди сжал пальцами переносицу. – Откуда информация? Хилл вздохнула. – Ты же знаешь, что «Старк Индастриз» приняла на работу много ученых, которые раньше работали на Щ.И.Т.? Еще бы ему не знать. У юридического отдела и отдела кадров выдалось много интересных месяцев, пока они разбирались в тонкостях найма людей, подписавших соглашения о неразглашении и неконкурировании с организацией, которая, как оказалось, совершила измену США. Венди, Бинита, Джерри и Хилл – отличные работники, но слава богу, что Пеппер отсутствовала всего месяц. И то ей пришлось приложить все усилия, чтобы не дать «СИ» улететь с обрыва в пропасть. – Раз я теперь посредник между правительством и «СИ» по определенным вопросам, большинство этих ученых отчитываются передо мной, – продолжила Хилл. – Мы помогаем им проанализировать их собственные записи и сравнить со сведениями, слитыми в сеть после «Озарения», для подтверждения и расширения наших разведданных. Роуди кивнул; когда всплывало что-то актуальное, они передавали найденные сведения в ФБР, ЦРУ или другие агентства. Его данные тоже часто поступали прямиком от Хилл. – В общем, последние пару дней мы посвятили недавним отчетам. И я заметила несоответствие между тем, что говорили о своей работе ученые, и тем, что находили ФБР и прочие оперативные группы в результате рейдов. Я задала определенные вопросы, Джарвис отследил несколько денежных следов, и если в двух словах, то я почти уверена, что в распоряжении AIM оказалось множество материалов, находившихся в спецхранилищах Щ.И.Т.а-Гидры. Роуди уставился на нее во все глаза: – Хилл, прости мой французский, но это же хуйня какая-то. – Я знаю. – Как это могло получиться? Она вздохнула. – Некоторые материалы не были внесены в реестр, а протоколы безопасности требовали, чтобы информация ни в коем случае не попала в сеть, а хранилась исключительно на физических носителях. Плюс ко всему, из того, что мы узнали, следует, что у Гидры были свои люди во всех тюрьмах и спецхранилищах Щ.И.Т.а, поэтому о возможной утечке знало слишком мало народу, и агенты врага активно работали против нас в этом вопросе. Одним словом – нас поимели. Роуди сдался и все-таки откинул голову на спинку дивана. – Ну почему никто и никогда не заманивает меня на тайные совещания, чтобы сообщить хорошие новости? – Ну, еще я хотела сказать, что у нас есть реальная цель. На случай, если вы со Старком решите взять выходной и заняться ею лично, – добавила она. Роуди оторвал голову от подголовника. Первой его реакцией было воскликнуть: «АЛЛИЛУЙЯ!» В прошлом году он девяносто процентов времени занимался бюрократией, и только десять процентов приходилось на раздачу пиздюлей. И он сам все так устроил, потому что пиздюли раздавать может куча народу, а вот передать кому-то бумажную работу, чтобы быть уверенным, что все будет происходить этично и эффективно, куда сложнее. Поэтому он сам расставлял точки над «i» и черточки в «t», пока молодняк, недавно закончивший Квантико (главный учебный центр ФБР) проверял на прочность свои бронежилеты. Роуди отправлял их на операции, а потом читал отчеты и старался не возненавидеть весь белый свет. А теперь у него появился шанс прошвырнуться с лучшим другом по солнышку. За этим явно что-то стояло. – Почему я и Тони? – недоверчиво спросил Роуди. – Речь идет о токсичных материалах – неизвестные химикаты и технологии. В костюмах вы с Тони сможете справиться с ситуацией. – Только мы? – Роудс, кто кроме тебя может возглавить крестовый поход против AIM? Особенно после того, что случилось в прошлом году, и того, что произошло с Киллианом и президентом. Тем более теперь, когда они прибрали к рукам остатки Гидры. – Тони уже знает? – Пока нет, – ответила Хилл, – но узнает сегодня вечером. – А если я откажусь? – Тогда туда отправится Вдова с Роджерсом и Уилсоном и с тем, что у нее припрятано в рукаве, и нам придется задействовать тайные каналы, чтобы обеспечить перевозку токсичных материалов. И аварийные службы будут наготове. Вот только Роуди знал, что Тони обязательно захочет поучаствовать. Он давно мечтал проверить новый костюм в деле, а не просто полетать в тестовом режиме, и Пеппер, как ни странно, была не против. – И для этого правда нужны Мстители? – спросил Роуди. – А нельзя послать двадцать спецназовцев и переговорщика? – В этом все и дело, – ответила Хилл. – Наша цель – контейнеровоз у побережья Аргентины. Роуди уставился на нее во все глаза: – Да эту операцию в жизни не санкционируют!. – Именно. Но мы должны вернуть эти разработки, и вы со Старком – наилучший «официальный» способ это сделать, – сказала Хилл. – Все это не просто так хранилось под замком. Вы полетите туда, «обнаружите» наши материалы и не сможете не отреагировать на опасную ситуацию, правильно? – И как мы объясним эту находку? Хилл пожала плечами: – Просто скажете, что Старк засек радиацию сканерами, или что-то в этом духе. Вау, с каждой минутой все лучше и лучше. – А когда мы закончим, что нам делать со всей этой хренью? В чьей это окажется юрисдикции? – Департамента энергетики, – ответила Хилл, – если там будут биологические компоненты. У них есть инфраструктура и специалисты. После всего случившегося именно они занимались материалами в хранилищах Щ.И.Т.а. Уверена, мы сможем доказать, что эти разработки были украдены у нас и должны быть возвращены США. – Но почему не пойти прямо к ним? У Тони есть домашние телефоны каждого хрена на Капитолийском холме. – У Старка есть телефоны всех на Капитолийском холме, только вот дела на холме не очень. Весь Госдеп стоит на ушах, пытаясь ликвидировать последствия того, что у нас находился руководящий центр международной неонацистской организации и ее начальник был нашим министром иностранных дел. Тут оптимальным вариантом будет отправить на задание агентов, не имеющих очевидных связей с правительством. И раз я не могу быть уверенной, что ЦРУ скажут мне правду даже о том, тщательно ли они подтерли зад этим утром, остаетесь вы со Старком. По крайней мере, я знаю, что вы не украдете материалы и не устроите переворот в Чили. – И шансы, что все это превратится в медийный скандал, возрастают в геометрической прогрессии… – Роуди замолчал и сузил глаза. – Постой, кто-то хотел, чтобы этим делом занялся именно Тони? Хилл выглядела так, словно всеми силами старается не улыбаться. – Да, – ответила она. – Черная Вдова. Роуди сузил глаза еще сильнее. С одной стороны, Романова была шпионкой и убийцей и смогла внедриться в «Старк Индастриз», проскользнув под носом у Пеппер и Тони. Но, с другой стороны, она спасла Тони жизнь. Она была Мстителем и работала вместе с Капитаном Америкой. Это она слила в сеть данные в день краха «Озарения», причем с серьезными последствиями лично для себя. После того как Щ.И.Т. развалился, а Конгресс все еще напоминал растревоженный муравейник, никто не знал, что делать с Вдовой. Роуди слышал, как кое-кто в Пентагоне называл ее предательницей. После Душанбе у нее не осталось друзей, но раз он сидит и слушает Хилл, уговаривающую его принять участие в сомнительной операции, которая почти гарантированно кончится международным скандалом – значит, у Вдовы достаточно компромата на кучу людей, чтобы не только оставаться в живых, но и заниматься своими делами. – Это операция Черной Вдовы? И чего именно она хочет достичь? Хилл вздохнула: – Я знаю, что у вас непростые отношения, только вот хочешь верь, хочешь – нет, но Вдова совершенно точно на нашей стороне. Ее цель – и личная, и профессиональная – уничтожить Гидру и всех ее подпевал. – Так ей нужен скандал? – прямо спросил Роуди. – Потому что у Тони могут быть самые лучшие намерения, но все кончится грандиозным скандалом. Тайная операция и Тони не могут существовать в одном полушарии. – Да, я думаю, это часть плана, – сказала Хилл. – Она хочет, чтобы борьба с Гидрой стала видимой для публики. Мы должны объединить антигидровскую деятельность в Западном блоке. Нам нужен лидер, который сможет возглавить эту борьбу, а Роджерс сейчас на это не способен. AIM смогла перегруппироваться и продолжить свои дела благодаря внутренней грызне своих противников. В основном американских. Но что я тебе рассказываю, ты и так все это знаешь. Нам нужно, чтобы у хороших парней появилось лицо и чтобы это был кто-то, кроме Роджерса. Потому что если поставить Роджерса перед камерой, он ее просто разобьет. Если оторвать Роджерса от его крестового похода, мы получим только драму, внутренние распри и кошмар пиарщика. Поэтому сейчас лучше бы оставить его в покое и передать факел тебе. – Хилл слегка кивнула. – Если ты согласишься его принять. Роуди давно не оказывался в центре внимания общественности: да, он давал интервью как полковник Роудс – глава антигидровской оперативной группы, а не как Железный Патриот. После Битвы за Манхэттен Мстители немедленно превратились в символы нации, стали настоящими иконами: они пришли в каждый дом в репортажах CNN или в фигурках из «Уолмарта». После происшествия с AIM и президентской награды Роуди оказался одним из них: в прошлом году двоюродная сестра показала ему фигурку Железного Патриота, которую хотел получить в подарок ее сын. Фигурка оказалась в красно-бело-синих цветах и была очень похожа на Трансформеров. Но в последнее время он чаще носил офисный, а не железный костюм, и обычно это было его инициативой... – Если я соглашусь его принять, – повторил за ней Роуди. А потом обвиняюще добавил: – Ты хочешь, чтобы я стал политиком. – Его голосом, – возразила Хилл, как будто была какая-то разница. – Никто не предлагает тебе вступить в президентскую гонку. Нам просто нужно, чтобы кто-то вышел вперед и сказал: «Ничего не закончилось, нужно бороться дальше, сейчас мы делаем меньше, чем должны». И для этого нам нужны авторитетные люди, которые не принадлежат к истеблишменту, насквозь пронизанному Гидрой, а это ты и Старк. – Хилл пожала плечами. – А кроме того, разве ты сам не хочешь заняться реальным делом? Он хотел, и в этом не было ничего хорошего. Пеппер держала «Старк Индастриз» и Тони в ежовых рукавицах, но Роуди понимал, что скоро наступит день, когда Тони устанет потрясать метафорическими пистолетами на Капитолийском холме и снова наденет свой красно-золотой костюм, а это может стать проблемой. Они не превратились в цель международных военных и промышленных махинаций по одной-единственной причине: после битвы за Манхэттен Тони занялся ремонтом Башни, заодно постаравшись создать там удобные апартаменты для всех Мстителей, но Тор улетел с Земли, Беннер появлялся в Башне только пару раз в месяц, а Роджерс, Романова и Бартон незаметно влились в ряды Щ.И.Т.а. Уилсон в битве за Манхэттен не участвовал и до «Озарения» не проявлял себя в роли супергероя. А сам Роуди возглавлял свою опергруппу, чудесно вписываясь в систему. Кто контролирует Мстителей? Если Мстители существуют и их нужно контролировать, то этот вопрос станет самым важным и, когда его поднимут, ничем хорошим это не кончится. – Мария, – устало произнес Роуди, – мы не можем собрать старую добрую компашку, мы не можем ничего возглавить. Ты сама сказала: Роджерс вне закона, и единственное, что его защищает – это то, что он Кэп Америка. Вдова уже послала Пентагон, а теперь случилось это, и скоро всем надоест, что их дергает за ниточки бывшая агентесса КГБ. А после «Озарения»... – И поэтому это должен быть ты, – оборвала его Хилл, наклоняясь вперед. – Ты и Старк. Вы летели, ваши сенсоры засекли радиацию или типа того, вы решили проверить, в чем дело, и – бум! – спасли побережье Южной Америки от радиационного заражения! Чудо чудное! Именно поэтому в операции должны участвовать вы оба: пресса может решить, что по заданию правительства действовал ты, но Тони Старк? Тут он обеспечит тебе полное прикрытие. – А Роджерса, Романовой и Уилсона там типа вообще никогда не было. – А потом что? – А потом ты вручишь генштабу политическую и практическую победу, перевязанную ленточкой. Они скажут, что Железный Патриот рисковал жизнью, чтобы в очередной раз спасти мир, и все такое. А ты сможешь обратиться к СМИ и заявить: ничего не закончено, нам нужно собраться с силами и действовать! Все внимание будет приковано не к Мстителям, а к тебе, Джеймс. Так что эта работа для тебя. А кроме того, кому еще можно ее поручить? Вот почему такие, как Хилл, были опасны – они знали, куда надавить. Роуди смотрел на нее еще некоторое время, а потом снова откинулся на спинку дивана и уставился в потолок, чувствуя себя так, словно его только что переехал грузовик. – Я возьму неделю отпуска, – сказал он, не обращаясь ни к кому конкретному. – Я приеду в гости к своему другу Тони Старку. Мы займемся улучшением его костюмов. А потом решим провести пробный полет на дальние расстояния. Скажем, завтра. И полетим мы на юг. – Это все, о чем я прошу, – ответила Хилл. Она была профессионалом до мозга костей и не показала, что довольна результатом. Но Роуди все равно это почувствовал. *** Вернувшись в отель, Наташа обнаружила там задумчивого Сэма и Стива с подозрительно красным лицом. Она внимательно оглядела их обоих. – У вас тут что, случился внезапный приступ чувств, пока меня не было? – Нас навестил Джей Би, – сказал Сэм, – или, скорее, он навестил меня. Стив, который уже открыл было рот, чтобы начать петь оды тому, что на этот раз вытворил Зимний Солдат, захлопнул его и посмотрел на Сэма. – Джей Би? – Ты думаешь, я буду называть взрослого человека «Зимний Солдат»? Или, может, ты думаешь, я буду называть взрослого человека «Баки»? – Что он сделал на этот раз? – спросила Наташа. – Сэм, – сказал Стив, показывая пальцем, – отдал ему свой айпод в обмен на макароны. Наташа попыталась осмыслить эту информацию, но не преуспела: – Это… какой-то шифр? – Нет, – ответил Стив, – это просто макароны. – С сыром и беконом, – добавил Сэм с мечтательным выражением лица. – Они были еще теплые. – Оке-е-й, – протянула Наташа. – Лучше расскажите мне все с самого начала. Они рассказали. Барнс инициировал контакт, настоящий контакт лицом к лицу, добровольно, и принес Сэму еду, настоящую еду, которую Сэм съел. Барнс говорил, слушал и даже записал адреса сайтов с информацией для людей с ПТСР, а взамен он хотел получить айпод Сэма. – Ты хранишь на нем личную информацию? – спросила Наташа. – Он подсоединен к облачному хранилищу? – Нет, – ответил Сэм. – Это ай-тач, но я никогда не хранил там фотографии и всякое такое. Я там даже вай-фай никогда не включаю, чтобы не тратить заряд батареи. Честно говоря, я думаю, что айпод ему нужен ради музыки. У него был свой, весь переломанный, но он все равно обращался с ним очень осторожно. Интересно. – Баки очень любит музыку, – со всей искренностью произнес Стив. – Раньше он ею бредил, знал все джаз-бэнды, которые играли в Нью-Йорке в тридцатых. Наташа склонила голову к плечу: – Ты отдал ему конфеты Стива? Стив посмотрел на Сэма широко раскрытыми глазами: – Ты не отдал ему конфеты? – Я отдал ему айпод, потому что он просил айпод, – веско возразил Сэм, потому что не хотел признаваться, что все конфеты давно съел. – Со всеми моими стыдными плей-листами. Блин, зачем я вообще об этом вспомнил. – Стыдными? – переспросила Наташа. Сэм вздохнул и на секунду прикрыл глаза. – Одно время я слушал Келли Кларксон. – Хорошо, – сказала Наташа, – эмоциональная броня ему точно не повредит. Стив перевел было взгляд с Наташи на Сэма, но в итоге решил, что ему наплевать. – Он сказал Сэму, что ему можно рассказать мне про эту встречу, – произнес Стив, обращаясь к Наташе. Она никогда не видела его лицо таким открытым и просветленным. Так вот как выглядит надежда в его исполнении! Жаль, раньше ей не доводилось видеть это выражение на лице того, кто должен был быть символом Америки. – Он сказал Сэму, что купит ему новый айпод. Потом. – Потом, – повторила Наташа. Это было хорошим знаком. Если верить тому, что ей рассказали, Солдат врал с вероятностью семьдесят процентов. Он был не из тех, кто скажет что угодно, лишь бы добиться своего, но, с другой стороны, когда они вместе работали, он вообще по большей части молчал. И Стив сам сказал: Баки был как ты. Ладно, может быть шестьдесят. Но если он не врал, это означало, что он строит планы на будущее или хотя бы думает о них. – Это хорошо, – произнесла Наташа вслух, – с этим можно работать, опираясь на это, можно строить отношения. И это отлично, потому что у нас изменились планы. Со мной только что связалась Хилл, чтобы сообщить о срочной операции. – Мы не едем в Казахстан? – спросил Стив. – Это важнее, – сказала Наташа. – Хилл не стала бы звать нас без крайней необходимости. Для того, чтобы просто надрать кому-то зад, у нее есть Клинт и его дружки-мокрушники. А тут другое. – Она расправила плечи и похрустела шеей, прежде чем обернуться к Стиву. – Помнишь миссию в прошлом году, когда мы перехватили прототипы биологического оружия? – В Сирии? – Ага. Когда ты получил осколок гранаты в шею, тебя парализовало, и мне пришлось тащить тебя на себе, как огромный блондинистый чемодан без ручки. Сэм хмыкнул. Стив попытался надуться, но для этого его лицо было слишком идеальным. – Я помню. – Да, было весело. Помнишь, мы отвезли опасные вещества в хранилище Щ.И.Т.а? Туда, где хранилось всякое биологическое и химическое токсичное говно? Сэм перестал смеяться. – Что-то мне подсказывает, что дальше будет не так весело. – Да, – согласилась Наташа изображая легкомыслие, – дальше еще лучше. Оказалось, что все подразделение, которое занималось спецхранилищами, было набито Гидрой под завязку, а когда ученые разбежались, они забрали все это с собой. Часть материалов попала к AIM, и мы до сих пор пытаемся понять, что именно пропало. Особую пикантность делу придает то, что в лучшем случае – это обогащенный плутоний. В общем, мы не на сто процентов уверены, что именно у них есть, но точно ничего хорошего. И хранят они это на корабле у побережья Огненной Земли. – Откуда сведения? – спросил Стив, нахмурив брови и вернув своему лицу привычное выражение. – Финансовый след от покупки специализированного оборудования для хранения токсичных материалов, – ответила Наташа. По пути сюда она успела просмотреть данные, полученные от Хилл. – И съемка со спутника. – Если это оборудование такое специализированное, почему Хилл не может вычислить, что именно у них есть? – медленно спросил Сэм. – Хотя бы сказать, о чем вообще речь? Промышленная противорадиационная защита, контейнеры для биологически опасных материалов, что? – Автоматические предохранители и особый тип электророзеток, – ухмыльнулась Наташа. – И особые аккумуляторные батареи. Опасные материалы уже находились в спецконтейнерах, AIM и Гидра перевозили все вместе. Но определенные биоагенты требуют постоянной стабилизации, чтобы не взорваться или не начать разлагаться, и для этого необходимо строго определенное электрооборудование. Его они перевезти не смогли, пришлось собирать на месте, и материалы и компоненты можно проследить, но они универсальные и подходят для всех спецконтейнеров. Поэтому мы не знаем, что именно у них есть, только знаем где и сколько. – Много? – вздохнул Сэм. – Много. – И Хилл хочет, чтобы этим делом занялись мы. – Стив сложил руки на груди. Наташа подумала, что он, наверное, даже не замечает, когда так делает. – Главнокомандующий не может никого отправить на это задание – госдепартамент все еще пытается найти собственную задницу, но есть большая вероятность, что к нам присоединятся полковник Роудс и Тони Старк. – Неофициально, – сказал Стив – без осуждения, просто расставляя галочки в мысленном списке. – Неофициально. – А потом нам придется вернуться в Казахстан, – печально произнес Сэм. – Но мы хотя бы сможем полететь прямым рейсом? – Извини, – Наташа скорчила рожицу, – это оборотная сторона отсутствия бюрократии. И если тебе кажется, что тебя дергают туда-сюда, как йо-йо, то так оно и есть. Мы получаем данные напрямую, без обработки. – Мне ты можешь не рассказывать, – ответил Сэм. – Мой взвод отправили в Багдад, потом в Фаллуджу, потом обратно в Багдад и обратно в Фаллуджу, и все это за неделю, потому что командование никак не могло решить, чего они хотят. И при этом у них в распоряжении было все разведывательное управление. Вы хотя бы пахнете лучше, чем вертолет, под завязку набитый десантниками. – Не сказать, чтобы я умирал от желания съездить в Казахстан, – начал Стив, – но... – Нам нужно сообщить Баки? – ...нам нужно сообщить Баки. – И... как? – спросил Сэм. – Пойдем трудным путем, – решила Наташа. – Стив, иди вломись в магазин стройматериалов и принеси оттуда железную мусорную корзину, неважно, какого размера. Сэм, ты идешь со мной. Я видела недалеко отсюда стройку, и там был полный мусорный контейнер. – Полный контейнер чего? – спросил Сэм, не сводя с нее глаз. – Картона, – ответила Наташа. – Полная мусорка картона. – А, – внезапно Сэм понял, к чему все идет, – клетка Фарадея!* Стив перестал обуваться и посмотрел на них, нахмурясь. – Что вы собираетесь... А! – сказал он, когда до него тоже дошло. – Сигнал телефона? – Ага, – ответила Наташа. – Он скорее всего следит за нашим местоположением в реальном времени через айфоновское приложение. Мы можем перекрыть непрерывный сигнал, чтобы отправить ему небольшое сообщение. – Сегодня и начнем? – спросил Сэм, натягивая штаны. – Да, потому что неизвестно, сколько времени это займет. Пошли. Стив завязал шнурки и выпрямился: – А почему ты берешь с собой Сэма? – Потому что мне нравится заставлять тебя совершать преступления, – сказала Наташа. – И потому, что если кто-то поинтересуется, что это за черный мужик болтается по стройке среди ночи, мы сможем решить эту проблему по-русски, и это все равно окажется тише и незаметнее, чем по-капитански. Вперед, поскакали. И они поскакали. Стив направился вниз по улице, а они пошли в противоположном направлении – к стройке, с которой Наташа только только вернулась. Они быстро обнаружили контейнер, и Сэм почувствовал облегчение, что кроме картонок там оказались только битые кирпичи и несколько гнутых арматурин. – И что, будем прерывать сигнал до тех пор, пока Барнс не придет посмотреть, что у нас случилось? – спросил Сэм, залезая в контейнер. Наташа сразу же последовала за ним и потянула лист картона на себя. – Или не позвонит, или, может, эсэмэску не напишет? – Ага. – И ты думаешь, это сработает? – Если не сработает, то я отправлю Стива громить дома в городе, и он будет делать это до тех пор, – хмыкнула Наташа, – пока либо не найдет Баки, либо тот сам не заметит, что происходит. Или, не знаю там, напишем на крыше блестками: «БАКИ БАРНС СОСЕТ». Или нарядим Стива в стринги и сделаем ему нашлепки на сиськи – короче, наша задача привлечь кое-чье внимание. – Он тебе очень нужен на этой операции, – медленно произнес Сэм. приподнимая лист железа, чтобы Наташа могла добраться до картона, который под ним лежал. – Да, нужен, – ответила Наташа, махнув другой ногой, как дополнительным рычагом, – операция очень серьезная. Нам понадобится вся возможная огневая мощь. – Даже если с нами будут Железный Человек и Воитель? – спросил Сэм. – Пока участие Воителя не гарантировано, – сказала Наташа, вытаскивая из мусорки кипу картона, – я попыталась сделать так, чтобы у Роудса появилась определенная свобода действий или хотя бы нужный приказ, но даже если все удастся, не факт, что он успеет поучаствовать в этой операции. Что до Старка, он может быть очень полезен – особенно, когда речь идет о токсичных материалах. Но он не командный игрок и ненадежен, даже когда старается, а он обычно не старается. Сэм подумал и кивнул: – Значит, мы полетим через Атлантику, – сказал он. – Уже завтра. Ты думаешь, Барнс успеет? – Я в него верю. Сэм вздохнул: – Очень надеюсь, что то, о чем ты нам не рассказываешь, нас не догонит и за жопу не ухватит. – Сильно в этом сомневаюсь, – ответила Наташа, потому что «у Зимнего Солдата есть прототип сверхзвукового джета» становилось проблемой, только если смотреть на вопрос глобально. – Не больше, чем все остальное, с ним связанное. В любом случае, это не привлечет к нему дополнительного внимания, кроме того, которое он привлекает к себе просто фактом своего существования. – Лады. – Сэм протянул ей руку, помогая вылезти из контейнера. – Мы пошлем ему дымовые сигналы, а потом что, передадим сверхсекретные данные об операции по полностью незащищенной телефонной линии? – Это можно будет обойти, – сказала Наташа. – Создадим собственную систему безопасности. Просто надо подходить к делу творчески. *** Баки стоило лечь спать, потому что оказалось, что впадать в истерику из-за разбитого айпода, а потом тратить двадцать четыре часа, пытаясь добыть макароны с сыром, ужасно утомительно, особенно когда шариков, которые заходят за ролики, изначально некомплект. Но его усилия увенчались успехом, и сейчас он держал этот успех в своих потных ассасинских руках. И как можно лечь спать, когда в его новом айподе есть музыка, которую он еще не слышал? И он не разочаровался. На айподе Уилсона нашлась одна тысяча сто сорок восемь песен, Барнс наскоро просмотрел весь список и ни одну из них не узнал. А еще теперь у него были плейлисты с такими завлекательными названиями как «Летние хиты», «Олдскул» и «Хайп». Барнс вдруг понял, что и сам может создавать плейлисты. От этой мысли у него в голове словно забрезжило солнце. Он может сам сортировать музыку, прямо на айподе. Он посидел минутку, обдумывая эту идею. Она казалась непропорционально огромной, но как-то по-хорошему. Словно у него в груди стало так легко, что можно было взлететь. Он мог сортировать и категоризировать свою музыку. Он мог использовать любую классификацию, которая только взбредет ему в голову. Но сначала ему нужно послушать всю музыку Уилсона. И сделать это как надо. И больше он свой айпод не потеряет, на этот раз точно. Может, намазать железную ладонь клеем? Или приклеить туда какую-нибудь наклейку? Или наждачку? Он отвлекся на эти мысли, продолжая прижимать айпод к груди, но когда маленький экранчик погас, вздрогнул и вспомнил, что он находится внутри Хренолета, и они стоят на земле, а значит, худшее, что может случиться с айподом – он случайно зафутболит его под полку с оружием. Только он, конечно, не станет его ронять и футболить. Он не повторяет одну и ту же ошибку дважды. Никогда. Он аккуратно распутал наушники и по одному вставил их в уши. В основном плейлисте песни стояли в алфавитном порядке. Почему бы и нет, надо же с чего-то начать. Барнс привалился спиной к прохладной внутренней стене Хренолета и закрыл глаза. В реальность он начал возвращаться, услышав, что на его телефон стали приходить уведомления. Этого номера не было ни у кого на всем белом свете, а значит, все дело в сигнале трекера, который то включался, то выключался. Барнс решил не обращать на это внимания: он заканчивал плейлист под названием «Расслабон», и песни там были медленными и мечтательными, а трекер мог подождать несколько минут. Барнс же был там вот буквально только что. Он застыл с пальцем, занесенным над экраном айпода, и попытался мысленно воспроизвести то, что слышал несколько последних минут. Он был очень хорош в распознавании паттернов. И хотя у него в наушниках негромко играла гитара, он смог определить, что последние двадцать три звуковых сигнала поступили через повторяющиеся интервалы. Через нерегулярные, постоянно повторяющиеся интервалы. Такое не могло произойти из-за того, что телефон терял связь со спутником, дело было в чем-то другом. Барнс подобрался и склонился над телефоном, который лежал прямо у открытого люка, чтобы сигнал ловился лучше. Пришлось торопливо убрать с лица пряди волос, которые раздувало ветром во все стороны. Точка трекера на экране мигала, какая-то мысль забрезжила на краю сознания. Он смотрел на точку, он очень хорошо умел замечать паттерны. Длинный, короткий, длинный, короткий. Длинный, длинный, короткий, длинный. C. Q. CQ, а сразу за ним MSG. «Ищу тебя». «Сообщение». Они, блин, хотят с ним поговорить! Барнс сузил глаза, которые помимо его воли открывались все шире и шире. Ему стоило, бля, догадаться, что Вдова найдет способ воспользоваться связью. А может, это был сам Роджерс. При нужной мотивации этот гад становился ужасно изобретательным. Барнс не хотел, чтобы это стало прецедентом, но вдруг у Роджерса и правда случилось что-то важное? Он сжал зубы, набрал нужный номер и отослал в смс вопросительный знак. И если Роджерс начнет звонить, то он просто сбросит. Через тридцать секунд он получил ответ. Это было видео. Он сразу узнал Роджерса, его здоровенное розовое лицо занимало весь экран, а кнопка «Плей» располагалась прямо у него на носу. Барнс еще немножко поскрипел зубами и нажал на нее. «Хм, привет Б... бро, – сразу же сказал Роджерс, и его голос пронзил Баки насквозь, заставив задрожать. – Мы просто хотели сообщить тебе последние новости. На... в смысле, наша подруга говорит, что ты поймешь, так что вот». И Стив отступил от камеры, и его место занял знакомый Барнсу рыжий гремлин. Наташа ухмыльнулась и помахала, а потом изобразила жестами: МИССИЯ ЗАВТРА ОТПРАВЛЕНИЕ НЕМЕДЛЕННО ОЖИДАЕТСЯ БОЙ КООРДИНАТЫ ВСТРЕЧИ ПОСЛЕ Дальше она показала: КРАСНЫЙ ДЕНЬГИ ЛЕТАЮЩИЙ БОЕЦ НЕДОСТАТОЧНО Она показала: ТРЕБУЕТСЯ ПОДДЕРЖКА С ВОЗДУХА. Она подмигнула. Экран потемнел, а потом видео начало проигрываться с начала. Барнс заморгал. Это... это, конечно, не снайперская роль, но он вполне мог обеспечить прикрытие с воздуха. Очень даже мог. Если он правильно расшифровал этот импровизированный набор знаков, то с ними будет Железный Человек Тони Старк, но Вдова думает, что огневой мощи все равно окажется недостаточно... Это, наверное, не было попыткой выманить Барнса. Во-первых, он был практически на сто процентов уверен, что Хренолет невозможно засечь при помощи современных военных технологий. Иначе за ним бы гонялись агенты пяти разных военно-воздушных сил каждый раз, как он оказывался на высоте ста футов над уровнем моря. Если Вдова просто хотела, чтобы он летел за ними, так он и так летит за ними, и они об этом знают. Вот черт. Вдруг им и правда нужна поддержка с воздуха. Он может им помочь. Одним пальцем он набрал ответ: «Подтверждаю». Прошло около минуты, и сигнал трекера снова замигал, передавая цифровой код азбукой Морзе. По мере получения Барнс записывал координаты маркером прямо на лодыжке, задрав штанину повыше: его записная книжка осталась у противоположной стороны кабины, слишком далеко, чтобы дотянуться. Потом он отправил им сообщение: «Вас понял» на случай, если Роджерс решит начать слать ему признания в любви морзянкой. После этого Барнс прочитал координаты и сразу же зажмурился, потому что его голова взорвалась болью, прямо за глазными яблоками. Это не для него. Он не должен это помнить. Он не должен это знать. Это знание стерли, причем так качественно, что абсолютно ничего не всплыло, пока Вдова не взбаламутила эти воды. Но даже сейчас оно не давалось в руки. Ему нельзя это вспоминать... он... он... Барнс вывалился из Хренолета, с трудом сдерживая рвотные позывы. Он упал на четвереньки на цементную крышу гаража, ненадолго выпав из реальности от фантомного вкуса резины во рту. Когда он пришел в себя, то полулежал, опираясь на локти и залив слюнями рукав. Ну охуеть теперь. Мало того, что ПТСР был опасным, раздражающим и мешал ему жить, почему ему еще обязательно быть таким мерзким. На ноги он смог подняться только со второго раза, подступающая к горлу тошнота грозила снова сбить его с ног. Он думал, что все уже прошло. Он весь прошлый месяц провел избавляясь от этого. Он целую неделю рыгал в ведро. Ради этого ему пришлось поехать в Южную Дакоту. Почему все это продолжает происходить. От ПТСР невозможно излечиться. Можно только облегчить симптомы. Он это знал. Травма меняет саму конфигурацию мозга, и все, что можно сделать – идти вперед и пытаться помочь мозгу вернуться в прежнее состояние. После временного улучшения может наступить откат – это все не было для него новостью. Ему просто нужно двигаться вперед. Двигаться, блядь, вперед. Ну, хорошо, блядь. Он на ощупь убедился, что штанина опущена и надежно скрывает написанное. Мигрень пульсировала где-то за глазами, словно предупреждая, что лучше и не стоит пытаться вспоминать. Ну блин, не повезло. Ему не нужно было снова видеть координаты, он подумал, что знает, где это, но все же забил их в гугл, прикрывая глаза рукой и оставаясь снаружи на случай, если его снова вырвет. Краем глаза увидев результаты – Аргентина, на юге, у побережья, – он ощутил новый приступ головной боли, подтверждающий, что он на правильном пути. Он не мог отправиться туда вслепую. Эту информацию стирали так тщательно и так недавно, что, вполне вероятно, там находится действующая база. Ему нужны данные. Роджерсу тоже нужны эти данные. Все, что спрятано у Барнса в голове, должно выйти наружу. Он еще ни разу не пытался вспомнить что-то настолько недавнее. В последний раз его обнулили во время «Озарения», поэтому примерно семьдесят два часа до и после были как в тумане и полны пробелов. Разбитое лицо Роджерса, вода в легких – он не помнил больше ничего, но он и не пытался вспомнить. Каждый раз, когда он думал, что все кончено, оказывалось, что ничего не кончено. Надо, блядь, сделать себе такую татуировку на лбу, если уж, несмотря на последние семьдесят лет, до него это еще не дошло. Ничего не кончено: ни его борьба, ни нацистские эксперименты над ним, ни рвота. Ему нужно попытаться. По крайней мере он точно знал, что делать, несколько недель раз за разом пиная свои мозги и выворачиваясь наизнанку на трех разных континентах. Ему удалось справиться с призраком Баки, вспомнить его мать, и его сексуальные... предпочтения. Он сможет вспомнить и это. И если на этот раз не сработает, он выдернет собственный мозг и завяжет его узлом. Мрачно приготовившись к ужасной головной боли, Барнс подтянул к себе ведро, бутылку с водой и тряпку. Он знал, что ему будет очень плохо. *** – Какой кошмар! – жаловался Тони, пока шел вперед в новом костюме, который был несколько массивнее, чем предыдущие обтекаемые и стилизованные доспехи. Но Роуди было плевать. – Я чувствую себя чуваком из рекламы Мишлена. – Ты можешь чувствовать себя кем хочешь, Тони, – безмятежно ответил Роуди. Он воспользовался новообретенной уступчивостью Тони и не выпускал его из лаборатории, пока в костюм не оказалось встроено столько амортизаторов, что можно было выдержать даже прямое попадание небольшого астероида. – Не забудь только сказать спасибо, когда столкнешься с торпедой и не получишь даже сотрясения. – Ты теперь можешь предугадать исход моих столкновений, медвежонок? Четыреста человек в юротделе, отделе финансов и страхования скажут тебе, что ты поставил не на ту лошадь. – Я не ставлю не на ту лошадь, – ответил Роуди, – и поэтому ты весь такой нарядный. Ладно, Железный Патриот, код авторизации T286B94, полковник Джеймс Роудс, предполетная проверка системы. – Полковник Джеймс Роудс, авторизация подтверждена. Все системы готовы к работе, – отозвался автопилот костюма. Обычный синтезированный голос, без особого акцента, как у Джарвиса. В основном потому, что, по мнению Роуди, настраивать его так, чтобы он звучал как Кортана, выйдет слишком долго, сложно и неловко. – Предполетная подготовка окончена. Роуди понял, что Тони в костюме закатил глаза, но это же Тони, он с самого рождения ненавидел протоколы. – Джарвис, дружище, мы готовы лететь? – Так точно, сэр. И позвольте мне сказать, как я рад, что полковник Роудс сегодня с нами. – Да, привет, Джарвис, – отозвался Роуди. – Как тебе последние модификации? – Я от всего сердца одобряю усиление амортизаторов, сэр. Тони картинно ахнул: – Предательство! В моем собственном костюме! – Да-да, продолжай жаловаться на то, что мы хотим, чтобы твои кости остались целыми, а мозги – внутри черепа, – сказал Роуди. – Это очень много тебе даст. Все, нам нужно лететь к месту встречи. – О-о, место встречи! Мы будем пользоваться кодовыми именами? Орел один, Орел два, Дельта Альфа девять девять? – Что? Тони, ты вообще... Весь мир знает, что ты Железный Человек. Козопасы в туркменской деревне знают, что ты Железный Человек. Я тебе гарантирую, если они увидят пролетающий над головой робокостюм, никто не скажет: «Интересно, кто же это там летит»? – Во-первых, там можешь лететь ты, а во-вторых, ты так говоришь, будто в Туркменистане есть что-то, кроме деревень, – сказал Тони. – Ты никогда не был в Туркменистане... – ...видел один стан – считай, видел их все. – Это неполиткорректно... – Уверен, прекрасные и неповторимые жители Туркменистана ни есть, ни спать не смогут, если узнают, что про них говорит один умный и со всех сторон прекрасный человек на другом конце Земли. – В твоем случае так и есть. Скажешь такое кому-то еще – и у тебя сразу возникнет куча проблем. – Думаешь, я стану обсуждать Туркменистан с кем-то кроме тебя, медвежонок? Думаешь, я могу так с тобой поступить? Я ранен в самое сердце! Как ты мог, я пригрел на груди змею! Меня одолевает горе! – А меня одолевает желание чем-нибудь тебя заткнуть, – ответил Роуди. – Мы не будем пользоваться кодовыми именами. Это вообще не миссия. Мы просто двое друзей, которые отправились полетать... Чего ты ржешь? Что такое? – Однажды я сделаю из тебя мем, – согнулся от смеха Тони прямо в костюме. – Однажды так и будет. Обещаю, он станет вирусным. – А я тебе обещаю, что сделаю все возможное, чтобы этого не случилось, – сказал Роуди и решил, что ни в коем случае не будет гуглить, что такое мем, чтобы сохранить потрепанные остатки своей интернет-невинности. – Может, полетим уже? Можно это как-то сегодня сделать? Или на потом отложим? – Одного твоего слова достаточно, мой драгоценный друг, мой неиссякаемый источник радости, – отозвался Тони, и они одновременно оторвались от земли – Роуди не собирался играть в догонялки. Бело-голубой свет дугового реактора осветил стартовую площадку перед гаражом нового дома Тони в Малибу, и они исчезли в небе двумя сияющими искрами. *** Частный самолет Старка приземлился на частном аэродроме, где они пересели в джип. Наташа на испанском поблагодарила мрачного мужика, который вручил ей ключи от джипа, и дала ему пачку наличных. Потом они доехали до другого аэродрома, оказавшегося всего лишь взлетной полосой посреди Колумбийских джунглей, а самолет, на котором им предстояло лететь дальше, был квинджетом. Слегка обшарпанный и явно не последняя модель, но это точно был квинджет. На нем не было никаких опознавательных знаков, кое-где виднелись спиленные серийные номера, но, когда Наташа набрала код на панели рядом со створками отсека, двери открылись, пропуская их внутрь. Наташа говорила, что Старк пришлет им самолет, и Сэм в глубине души ожидал, что это будет «Сессна» с золотыми крыльями, но, если подумать, квинджет был не менее эксклюзивным и совершенно точно настолько же дорогим. В грузовом отсеке их ожидал контейнер; после того как Наташа прижала ладонь к считывающей панели, он зашипел и разошелся по шву, а внутри оказалось несколько ящиков поменьше. В трех из них находилось оружие: винтовки, пистолеты и взрывчатка. Еще в одном лежали бронежилеты, а в пятом – комбинезоны из серого матового материала, с эмблемой Щ.И.Т.а на рукавах. – Армированные костюмы химзащиты, – сказала Наташа. – Миленько. – Пуленепробиваемые? – спросил Сэм. – Нет, но выдержат удар ножом. Под них надо надеть бронежилеты. Она показала им точки у запястий, на воротниках и у щиколоток, где костюмы можно было вакуумно заизолировать, а потом объяснила, как оторвать с рукава нашивку Щ.И.Т.а, не повредив при этом ткань. К костюмам прилагались шлемы, которые больше всего были похожи на мотоциклетные, и Сэм понадеялся, что они и правда часть костюма химзащиты, а не уцененные мотошлемы, которые какой-то интерн «Старк Индастриз» перекрасил в нужный цвет. – У нас есть... – Наташа сверилась со своим телефоном, – два часа до отправки. Надевайте костюмы. – А потом? – спросил Стив. – Потом мы узнаем, принимает ли полковник Роудс участие в операции, или мы летим одни. – Когда мы это узнаем? – Примерно через час. – Как мы это узнаем? В ответ Наташа закатила глаза: – Увидев, как они делают мертвую петлю у нас над головой. С нами свяжутся по радио, Роджерс. Они вылетели из Малибу, и когда долетят до Юкатана, мы их услышим и полетим следом. – Ладно, – произнес Стив с сомнением. Сэм осмотрел свой комбинезон, перевел взгляд на свои же джинсы и начал раздеваться. Стив последовал его примеру. Наташа разделась, и на ней оказалось что-то вроде неопренового гидрокостюма с короткими рукавами. Она натянула нижнюю часть комбинезона, перешла к ящику с бронежилетами и продолжила одеваться. Стив пошел следом. – Баки здесь нет, – сказал он тоном, который ему самому, наверное, казался спокойным. – Он появится, – ответила Наташа. – Что, когда мы будем в воздухе? – Я вот не переживаю, – сообщила она, и стало понятно, что она того же ожидает и от Стива. Тот открыл рот, закрыл его и начал осматривать кабину с таким видом, словно надеялся, что Баки на борту и замаскировался под подушку на сиденье. – Кстати, Уилсон, – сказала Наташа, – тут тебе передачка. Сэм на короткое головокружительное мгновение задумался, откуда у мамы оказались координаты их местоположения и возможность что-то ему послать, но тут же приказал себе не дурить. Наташа уперлась ногой в серебристый контейнер и подтолкнула его в сторону Сэма. Ящик был металлическим, примерно четыре на четыре фута, с биометрической панелью на верхней стороне. Он прижал к ней ладонь. По экрану пробежала надпись: «УИЛСОН СЭМЮЭЛ Т.». Рядом с экраном красовалась эмблема «Старк Индастриз». Посылка была не от мамы, она была от Тони Старка. – О господи! – выдохнул Сэм, когда ящик пиликнул и зажужжал, раскрываясь. Внутри оказался знакомый ранец, перчатки и устойчивые ботинки. Сэму внезапно стало плевать, что Тони Старк где-то нашел образцы его ДНК. – Моя ж ты радость! Как я скучал, иди к папочке. *** Когда он наконец сумел пробиться к нужному воспоминанию, оно ударило его, словно монтировкой по горлу. Барнс распахнул глаза. – Только не это, – выдавил он. *** Когда на горизонте показалось побережье Юкатана, Тони активировал передатчик, чтобы связаться с Вдовой, Роджерсом и Уилсоном. Передатчик пиликнул и соединился. – Здравствуйте, незнакомцы, – весело сказал Тони, – вас приветствуют Человек-утюг и Железная банда. – Роуди так закатил глаза, что, кажется, мог разглядеть заднюю поверхность своего черепа. – И мы здесь, чтобы пригласить вас на особую вечеринку!– Мы принимаем приглашение, – ответила Вдова, – переключаемся на индивидуальные каналы, частота 122,5. Я так думаю, у вас есть доступ к шифрованию Старка? – Я даже не знаю, – сказал Тони, – надо бы проверить. Роуди переключился на новую частоту, пока это не превратилось в полуночный стэндап. – Закрытый канал, это Воитель, прием. – Прием, Воитель, это Кэп, – донесся из приемника голос Роджерса. – Проверка связи, отбой. – Вдова на связи. – Сокол на связи. – Эй, Уилсон, как прошел испытательный полет? – весело влез в разговор Тони, потому что боженька отправил его на эту Землю исключительно затем, чтобы доводить Роуди до ручки и доктору приходилось выписывать ему все большую дозу лекарства от давления. – Ты же попробовал полетать? А надо было, у нас времени на это не хватило. – Железный Человек на связи, – сказал Роуди. – Потом расспросишь его про крылышки, Тони. – Ты сам в восторге от его крылышек, – отозвался Тони. – Ты как-то потратил целый день и полностью переделал для этих крылышек воздухозаборный механизм. С канала Уилсона донесся звук умирающего от удушья хомяка. – Воитель модернизировал мои крылья? – Да знаешь, у нас было свободное время, мы сидели в лаборатории, твой проект подвернулся ему под руку, – сказал Тони. – А Роуди любит иногда поработать руками. – Спасибо, сэр, – полузадушенно выдавил Уилсон. На заднем плане раздалось хихиканье – то ли Вдовы, то ли Кэпа, а может, обоих. – Я изо всех сил постараюсь не разбиться, сэр. – Не стоит благодарности, – ответил Роуди. – Рад был помочь. – Я сделал пробный вылет, сэр. Они просто мечта. Очень хорошие. Настоящая мечта, сэр. – Спасибо, Сокол, – сказал Роуди, ради них обоих пытаясь закончить наконец этот разговор. – Вы готовы? Заправились? Получили координаты? – Мы в воздухе и готовы лететь за вами, – подтвердила Вдова. – Принято. Воитель отбой, – произнес Роуди, услышав от Тони «Аста ла виста, мстюны», и, скорректировав курс, направился на юг. *** На телефоне Барнса было только одно сообщение: «30 мин до запрета на радиосвязь», – и пришло оно тридцать пять минут назад. Ну отлично. Теперь его трясло, и ему нужно было добраться до Чили, попытаться найти Роджерса и присоединиться к операции, не обосравшись в процессе. Он не представлял, как подаст знак, что не враг, притом, что никто не видел Хренолет, а единственный канал связи с Роджерсом стал неактивен из-за начала операции. Пошло оно все. Если придется, то он высунет руку в открытый люк и начнет махать, пока его не заметят. Он пришел к выводу, что проблемы надо решать по мере поступления. И сначала нужно добраться до места. Он покачнулся и уперся руками в консоль. Корабль зажегся вокруг него. Барнс сунул наушники в уши и включил музыку, потому что ему нужна вся возможная поддержка. Хорошо, что в стратосфере не было ограничений скорости. Хренолету обязательно понравится. *** До цели оставалось миль двадцать, когда все пошло кувырком, хотя это стало понятно не сразу. – Эй, – произнес Тони по приватному каналу, – меня кто-то пингует. Роуди нахмурился и посмотрел на дистанционный датчик. Ничего. – На чем? – Приемник ИФФ. Никакого кода, просто сигнал датчика. Роуди нахмурился еще сильнее. Системой ИФФ пользовались американцы и некоторые страны НАТО, но это была негосударственная технология, которую мог купить кто угодно. – У меня на радаре пусто. – У меня тоже. Может это вызов по дальней связи? – Что за... теперь я тоже его слышу. – Роуди снова нахмурился, глядя на мигающий огонек вызова. – Отправь им идентификатор Железного Патриота, – приказал он автопилоту, но ответа на запрос не последовало. – У меня пусто. Они пингуют нас, но на запросы не отвечают. Тони? – Почему они не отвечают за запросы? – пробормотал Тони, думая вслух. – Это закрытая система. Может, у них поломка оборудования? Я не знаю. Эта система древняя, как говно мамонта, последний патент на нее зарегистрировали в сорок третьем. – Отправим им сигнал вызова, – решил Роуди, потому что этот пинг мог быть чем угодно: от неумелого «SOS» от какого-то гражданского до предупреждения от военных, что сейчас их выебут боеголовкой. Они находились в международном воздушном пространстве, но кто знает, что за хуйня происходит в мире в последнее время. – Попробуй частоту 121,5 – это международная частота сигнала бедствия для гражданских. – Ага, ладно. Добро пожаловать в жопу мира, на высоте тридцать тысяч футов, это Железный Человек, – сказал Тони, открыв канал на нужной частоте. – Мы не принимаем заказов и не отвечаем на вопросы, таинственный незнакомец, но, может, расскажешь нам зачем... «WHAT DOESN’T KILL YOU MAKES YOU STROOOONGER»**, – донеслось из колонок, и остаток реплики Тони потонул в шуме. Роуди дернулся так, что костюм чуть не сбился с траектории, пока не понял, что это песня. В ней были мелодия и ритм, все это тонуло в помехах, но это явно был голос на фоне истязаемых гитар. – Это что, музыка? – заорал Тони, перекрикивая кошмарный шум. – Божечки, да это же Келли Кларксон! Конечно, Тони знал, что это. Больше всего было похоже на кантри, которым одна из кузин Роуди мучила свою маму. – Вырубай! – заорал Роуди. – Закрой этот чертов канал... Спасибо! Чертовы гражданские, – ругнулся он. – Какой-то козел на частном самолете думает, что он офигенно смешной. – И это международная частота сигнала бедствия? – возмущенно произнес Тони. – Что за мудак. – Ну только не надо делать вид, что ты сам не сделал бы такого лет пятнадцать назад, – сказал Роуди. – Какой-то чувак решил, что раз ему скучно, можно страдать фигней. Он, наверное, даже не в воздухе, потому что у меня на радаре никого нет. – У меня тоже, – неохотно согласился Тони. – Наверное, он внизу на яхте. Блин, почему мне не приходило в голову ничего подобного в старые добрые времена? У меня были все военные частоты, я мог бы наслаждаться жизнью и радовать пилотов караоке-версиями песен Селин Дион. Джет возник из ниоткуда. Буквально только что его не было, а секунду спустя между ним и Тони появилась здоровенная хрень! – В сторону! – заорал Роуди, но Тони, слава богу, уже кувыркнулся в воздухе, уходя с исходной траектории. Они оба рефлекторно выпустили залп микроракет, просто потому что если у тебя за плечом материализуется самолет на скорости 500 миль в час, то он там не для того, чтобы проявить дружелюбие. Но даже если он ошибся, это не имело значения. Джет легко и непринужденно сделал «бочку»*** , и ракеты почему-то пролетели мимо. Когда джет слегка сбросил высоту, по ту сторону от него Роуди увидел Тони. К счастью, тот тоже выстрелил, и их ракеты уничтожили друг друга. Что-то в траектории ракет показалось Роуди очень странным, но он не мог сейчас об этом думать, потому что между ними только что возник ебаный джет, который не отставал и которого не было видно на радарах. – Что это за хуйня, – произнес Тони высоким полузадушенным голосом. – Роуди, ты это видишь? Что это за хуйня? – Статус. – Из коммуникатора донесся голос Роджерса. – Воитель, Железный Человек, прием. – Прием, Кэп, у нас тут призрак, – сказал Роуди, повторяя маневр Тони, чтобы не выпустить его из виду. – Неопознанный джет свалился нам на головы из ниоткуда, его не видят радары, и я не узнаю модель. – Враждебный? – Ничего не могу обещать, – мрачно буркнул Тони. – Мы выстрелили в него, но он нам не ответил, – сообщил Роуди. – И в него ничего не попало. – По голосу Тони было ясно, что он планирует исправить это в ближайшее время. – Кэп, я советую вам не приближаться, пока ситуация не прояснится, – сказал Роуди. – Не вступайте в конфронтацию, им незачем знать, что вы неподалеку. – Огневая поддержка нужна? – спросил Роджерс. – Пока нет, – ответил Роуди. Джет теперь летел впереди, потому что из-за своих маневров они с Тони отстали, и Роуди мог его рассмотреть. Тот не был похож ни на одну модель на рынке, военную или гражданскую. У него были куцые крылья, ветровое стекло и иллюминаторы отсутствовали, а матово-черный корпус имел странную клинообразную форму. Роуди подумал, что джет слегка похож на гиперзвуковой прототип НАСА, но крылья у него были вверх тормашками, а еще он казался достаточно большим, чтобы вмещать пилота, и Роуди был готов съесть без соли свой реактивный железный ботинок, если у этого джета не сверхзвуковые турбины. Но тот ничего не делал. Просто летел. И пока они наблюдали, он слегка качнулся из стороны в сторону. Словно... приветствовал их? – Я не понял, – произнес Роуди медленно и недоверчиво. – Нас что, подрезали? – Боже мой, – Тони внезапно осенило, – боже мой, он что, изобразил меня? Ладненько, это конечно не AC/DC, но он получает дополнительные баллы за стиль... Джет снова сделал «бочку» и вклинился между ними, опустившись на несколько футов, так, чтобы Роуди и Тони могли друг друга видеть. Эта штука летала не так, как любой из виденных ими самолетов, а кроме того, на ней не было ни одной прямой линии, кроме острого носа. Джет был из темного матового металла, но казалось, что его обшивка движется. По ней скользили золотые ажурные узоры, словно электросхемы, которые рисует каллиграф. Внезапно непроницаемо черная передняя панель словно пошла волной, и на ее месте возникло ветровое стекло, сквозь которое Роуди увидел гуманоидную фигуру у штурвала. Нет, он разглядел отливающую серебром руку... – Да блядь, не может быть, – выругался он. – Тони, Тони, ты только глянь... – Не может быть, – выдохнул Тони и загоготал, как ведьма. – Эй, Кэп, – проорал он радостно, – твой парень с нами, и он мой фанат! – Что? – Джеймс Би Барнс, Стиво. Ты не говорил, что он крутой! – Он что... он в самолете? Но как? – Он управляет самолетом! – воскликнул Тони, продолжая смеяться. – Возник непонятно откуда, подрезал нас в воздухе на охрененном джете. Не, правда, где он его взял? Сначала рука, теперь самолет, он что, пытается заставить меня завидовать? – У него свой собственный самолет, – сказал Роуди, все еще пытаясь осознать увиденное. – Где он, черт возьми, заправляется? – И какой охуенный самолет! Я пойду поздороваюсь! – И Тони отключил канал связи прежде, чем Роуди смог хоть что-то возразить. Наушники снова взорвались музыкой, и Роуди внезапно осознал, что это Барнс транслирует адские вопли Келли Кларксон, которую словно жарят на адской сковородке. – Йо! – заорал Тони. – Зимние труханы! Ты на частоте SOS, и если ты слушаешь кантри-музыку, которую играет бывший Американский Идол, это очень похоже на крик о помощи... – Тони! – Роуди попытался перекричать доносящееся из динамиков «WHAT DOESN’T KILL YOU MAKES A FIIIIIGHTER, FOOTSTEPS EVEN LIIIII-IGHTER». – Он может быть на стороне врага, у него может быть суфле вместо мозгов... – Нифига подобного, он управляет самолетом, – возразил Тони. – Ладно тебе, страшный и ужасный Бармалей, освободи канал, а то мне придется выписывать перед тобой кренделя в небе... Музыка запнулась, словно заглючившая запись, и превратилась в шум. Роуди отшатнулся от встроенных микрофонов, потому что помехи звучали как из-под воды и представляли собой ужасный непрекращающийся поток: « КККККккккккхххххшшшшшшшшшшсссссс я не вррраааггг не враггг какккк иммм сказать поккказатттть у этой шшштукккии вообще есссссть радио блядь…» И Роуди с трудом подавил желание врезать себе перчаткой в ухо прямо в полете. Его уши и мозг с трудом могли выносить то, как сквозь эти помехи прорезался голос. – Нифига себе помехи, Роуди, ты это слышишь? – произнес Тони. – Йо! Барнс! Ты меня слышишь? Но сильнее всего Роуди обеспокоило то, что ИИ костюма не мог определить, на какой частоте была эта хрень. Операционная система Старка выдавала ему аналог ошибки 404. – Неопознанное воздушное судно, – начал он, перекрикивая шум, – вы находитесь внутри минимального безопасного предела сближения воздушных судов, запрашиваю идентификацию. Как слышите меня? Внезапно наступила тишина, а затем: – Вы меня слышите? – донесся из динамиков шокированный голос, который тут же исчез во все тех же ужасных влажно звучащих помехах. Джет внезапно дернулся и почти завалился на бок, что могло показаться глупым, если не думать о том, что дело происходило в полете на скорости почти четыреста миль в час. Из динамиков снова донеслось: « кккКкккККфакфакфакккшшшшшсссшс» и опять наступила тишина. У Роуди звенело в ушах. Джет, летящий впереди, мигнул, словно собрался исчезнуть точно так же, как появился. Но все же остался видимым. – Тони, скажи, что видел то же, что и я. – Да, и у меня один единственный вопрос, что за хрень только что произошла. Джарвис, докладывай, – велел Тони. – Похоже, что на радиочастотах возникли помехи, сэр. – Да что ты говоришь, Джей. Я мог бы и сам тебе это сказать. Какого рода помехи? Атмосферные, направленные, какие? Кэп, ты это слышишь? Когда Тони включил канал Роджерса, тот уже орал: – ...мне плевать! Железный Человек? Доложи обстановку! – Ты это слышал? – спросил Тони с нажимом. – Этот ебаный Сайлент Хилл с гарниром из Келли Кларксон? Твой парень играет в странные игры, и я не думаю, что это он ради нас старается, так что... – Что? Нет, я ничего не слышал, не отключай ком, нам нужно... Роуди принял единоличное решение и отрубил оба канала. Он подлетел чуть ближе к джету – так, чтобы снова увидеть серебристый блеск металлической руки. – Мы вас слышим, – произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и спокойно. И решил, что не станет ничего говорить о том, что радио мистера Зимнего Солдата звучит так, будто ему срочно нужен экзорцист. – К вам обращается Железный Патриот, воздушные силы США. Это международное воздушное пространство. Вы нарушили минимальный безопасный предел сближения воздушных судов. Вы меня слышите? Пару секунд Роуди думал, что ничего не получилось, но внезапно кошмарные помехи вернулись и он снова услышал: « кккккхххшшшшшнетнетнет что что я знаю знаююю яяя я слышу». Помехи волшебным образом растворились, превратившись в голос: – Я вас слышу. – Это полковник Джеймс Роудс, воздушные силы США. – Роуди ощутил гордость оттого, что его голос не дрогнул, несмотря ни на что. – Я правильно понимаю, что разговариваю с сержантом Джеймсом Барнсом? Взрыв помех был громким, но на этот раз коротким, как будто его ударили по барабанной перепонке камертоном, вместо разводного ключа. И на это раз Роуди услышал ответ совершенно четко: – ...Наверное. – Голос Барнса звучал хрипло, но, по крайней мере, больше не был похож на звуки одержимой демонами кофемолки. – Откуда... вы узнали? – Я вижу твою металлическую руку сквозь лобовое стекло, – ответил Роуди. – Она очень приметная. И говоря это, он понял, что пилот смотрит прямо на него: темные волосы, темная одежда, и только серебристая рука ярко сияет отраженным светом. Они летели выше уровня облаков, и все вокруг было залито ярчайшим солнечным светом, но Роуди мог рассмотреть только бороду и глубоко запавшие глаза. Этот Барнс ни капли не был похож на серьезного молодого человека, чье лицо Роуди видел на страницах книг по истории. Но если верить Тони, парень буквально прошел через ад, и Роуди не мог винить его в том, что он больше не похож на пухлогубого красавчика-кинозвезду. Боже, как нужно разговаривать с американским военным героем, которого захватили в плен, промыли мозги и превратили в страшилку? – Послушай,– сказал Роуди, – не хочу показаться хамом, но зачем ты здесь? – Поддержка с воздуха, – озадаченно произнес Барнс, и его голос снова начали перекрывать помехи. – Вдова... попросила? Так вот что за туз был в рукаве у Романовой. – Ясно, – ответил Роуди. – И ты прилетел. На джете. – Я не знаю, какой минимальный безопасный предел сближения, но я в вас не врежусь. – Очень хорошо, – сказал Роуди, и в этот момент Тони залетел вперед и сделал у них перед носом мертвую петлю, чтобы привлечь к себе внимание. – Да, Железный Человек, чего ты хочешь? – Роуди снова открыл их канал. – Радость моя, что за хуйня. Я отвлекся на минутку, а ты флиртуешь за моей спиной, – возмутился Тони. – Как делишки, сержант Киборг? Мы не встречались, но привет, я Тони Старк, и я знаю, что у нас впереди чудесные отношения! – Попридержи свои неприличные предложения, – сказал Роуди. – Сержант, что именно сказала Вдова? – Она сказала, нужна помощь. Вот я и... – И как ты нас нашел? – перебил его Тони. – Мы экранированы от радаров, и большая часть систем видит вместо нас парочку здоровенных уродливых птичек. И мы совершенно точно никому не сообщали наш план полетов. Так откуда ты узнал? – Вы летели, – неуверенно произнес Барнс, – и я вас увидел? – И просто решил возникнуть из ниоткуда? – Я просто вас нашел. – Мог бы и предупредить, – сказал Роудс, потому что когда эта штука внезапно материализовалась у него за плечом, он точно потерял несколько лет жизни. – Ага, может стоило послать сигнал, прежде чем выпрыгнуть как чертик из табакерки в двух метрах от нас, – встрял Тони. – И вот что важно: как именно ты выпрыгнул? Что это было – термоотражающая защита? Зеркальные панели? Что? – Я не знаю. – Замешательство в голосе Барнса сменилось раздражением. И это было типичным симптомом взаимодействия с Тони Старком. – Я даже не знал, что в этой штуке есть радио. – В этой штуке? А что это за штука вообще? – Это... я не знаю, – ответил Барнс, но было понятно, что он оборвал себя в последний момент. – Я называю его Хренолет. – Хренолет, – повторил Тони то ли с восхищением, то ли охренев. – Да, Хренолет. Полковник, – с каждой минутой голос Барнса звучал все более напряженно, – у вас есть... данные? Про базу? Детальная информация? – Ты что, хочешь чтобы мы провели брифинг? – спросил Роуди, не веря своим ушам. – На базе... там есть установки системы земля-воздух, специально против костюма Железного Человека, – продолжил Барнс, словно его не услышав. – Я помню. В две тысячи двенадцатом. Я был... у меня была цель. А это был отдел разработки оружия. – Откуда ты знаешь? – спросил Тони. Барнс шумно сглотнул, и помехи стали громче. У Роуди промелькнула мысль, что качество звука напрямую зависит от настроения Барнса, но это, конечно, было невозможно. – Там меня.... держали, – ответил Барнс. – Это база Гидры. Роуди нахмурился. Он знал, что разведданных по этому делу недостаточно, но всегда же радует, когда все еще хуже, чем предполагалось. – На корабле? – Неподалеку от берега. Эти координаты... Я... я их помню. Дайте мне пойти первым, – сказал Барнс. – Там все может быть... плохо. Пожалуйста. Роуди пожалел, что не может обменяться взглядами с Тони. Он посмотрел на Железного Человека и увидел, что тот тоже повернул шлем в его сторону. – Послушайте, сержант Барнс, – сказал он, – на борту могут быть неизвестные опасные вещества... – И мы изо всех сил стараемся не потравить рыбу, – вмешался Тони. – И не вылить в воду потенциально мутагенные биологические материалы. Поэтому на эту операцию отправили именно нас. – Так что благодарны за предложение, но первыми пойдем мы, – подытожил Роуди. Барнс издал какой-то странный звук, а может, его радио просто снова заработало с помехами. – Я могу помочь. – Его тон можно было бы назвать жалобным, если б в этом голосе отражались хоть какие-то эмоции. – Вы не знаете, что у них за оружие, а у меня есть щиты. Я могу помочь, – повторил он с нажимом, как будто они не услышали его в первый раз. – Я понимаю, – ответил Роуди, прикидывая, как бы повежливее предложить Зимнему Солдату, сержанту Баки Барнсу, постоять в сторонке и не отсвечивать, пока они будут заниматься делами, потому что у него волшебный джет и, по всем признакам, не все дома. Но при этом ему нужно было как-то уговорить его не улетать, потому что весь мир гонялся за ним, а он взял и сам свалился Роуди прямо в руки. И сейчас они очень заняты, но после того как все будет закончено, Роуди не отказался бы сесть и разобраться, что, черт возьми, происходит. И он уже открыл было рот, чтобы все это произнести, но тут внизу, прямо под ними, вспыхнул ярко-синий луч. – Вот черт, – выкрикнул Роуди и рванул вниз и в сторону. *** У Барнса не было времени на раздумья, он понесся вперед, опустив нос Хренолета так, чтобы луч попал в него. Синий луч ослепил его на мгновение, и он напрягся всем телом, ожидая неизвестно чего, но Хренолет всего лишь мотнуло, как шлюпку на высокой волне. – !!!!!!! – коротко и пронзительно донеслось от Хренолета, но щиты сработали на отлично. – Что, бля, это было? – донеслось от Роудса. – Барнс, в тебя попали? Тони, что за хуйня, мы должны быть вне зоны поражения... – Я говорил, что они здесь проводят эксперименты! – рявкнул Барнс, на мгновение забыв о том, что Хренолет научился читать его мысли и транслировать их в эфир, словно худшее на свете радиошоу. Больше он не чувствовал себя неуверенно или неловко. Когда вокруг начинали летать пули, он становился собранным и спокойным. Снизу снова выстрелили синим лучом, на этот раз целились именно в него. Барнс увернулся. Ему ужасно хотелось перейти в невидимый режим, но было нельзя, ведь тогда Железный Человек и Воитель остануться единственными видимыми мишенями. – Валите отсюда. Я разберусь. – Мы не можем просто... бля! – заорал Роудс, по спирали уходя от очередного луча. – Что у вас происходит, – донесся из приемника громкий голос Роджерса. И на этот раз он не заставил Барнса задергаться и задрожать. Но, скорей всего, дело было в том, что они находились в бою. – Я видел вспышку... – По нам стреляют, – коротко ответил Старк. – Всякой хуевой хуйней, если я прав, а я всегда прав. Как ты думаешь, Воитель, вспышка была синей? – Да... – Оружие на основе тессеракта, – мрачно произнес Старк, и во рту у Барнса стало кисло, а перед глазами замельтешили холодные синие пятна. – Ты помнишь про него, Кэп? Я сам наблюдал за тем, как уничтожили ту партию, которую ты нашел на хеликериерре. Но могу поспорить, что Фьюри соврал мне не моргнув глазом, и Шилдра играла в эти игрушки последние два года. – Черт, – прошипел Роджерс, – отходите, это оружие уничтожает материю при контакте. – А в Барнса попали прямой наводкой, и с ним ничего не случилось, – сказал Роудс. – Что?! – рявкнул Роджерс, и Барнсу захотелось спрятать лицо в ладонях. – Баки? Он что... – Все вы, отступите нахрен, – прорычал Барнс, который по горло был сыт всей этой хренью. – У меня есть щиты, я все сделаю, а вы сможете присоединиться потом, после того, как я поотшибаю им бошки. – Баки... – Роджерс произнес это таким тоном, каким истинно верующие говорят «господи боже», и Барнс вскинул руки прямо как... как его мать, блин, мозг, сейчас не время, окей? – Заткнись, просто заткнись! – прохрипел он. – Отвали, я все сделаю, потому что я могу, а вы нет. Так что завали варежку. – Вы его слышали, – донесся из динамика голос Вдовы. Слава богу, хоть она знала, что его задача расчистить путь для более уязвимых войск. – У него есть оборудование, дайте ему возможность его применить. – Да, Роджерс, прибереги признания в любви для праздничной вечеринки, – сказал Старк. – Баки, если что-то случится... – Роджерс, я сам тебе задницу надеру, – подал голос Уилсон. – Дай мужику сделать свою часть работы, чтобы мы могли сделать свою. – Валите из зоны поражения, – повторил Барнс, когда снова смог говорить, – я все сделаю. – На его счастье, очень громкие и отчетливые мысли о том, что он больше не хочет разговаривать, дали Хренолету понять, что пора отрубить трансляцию. Кабина погрузилась в благословенную тишину. Хренолет дал ему радио. Они кружили над Чили, как парочка идиотов, пока Хренолет не заметил две летящие металлические штуковины и не сообщил об этом. Барнс уже думал, что ему придется открыть задний люк и начать махать руками, чтобы его заметили, как вдруг услышал их голоса, которые звучали либо изнутри его головы, либо изо всех преборов Хренолета одновременно. Хренолет все еще пытался донести до него новую информацию о происходящем, и делал это с постоянно возрастающим энтузиазмом. Барнс сжал зубы. Во время полета он обычно старался не обращать особого внимания на поток информации с главного экрана, который одновременно был лобовым стеклом, потому что больше всего этот процесс напоминал попытки напиться из пожарного шланга. И на его счастье, Хренолет осознал, что происходит, и слегка поубавил поток информации, иначе Барнс бы уже ослеп. Но теперь Хренолет понял, что в Барнса стреляют, и очень настойчиво пытался поделиться информацией, которую не факт, что можно было воспринять. – Ай, – наконец не выдержал Барнс. Он не знал, как объснить Хренолету, что попытки передать ему эти данные больше всего походили на попытки открыть зонтик, который перед этим запихнули в носок, и, наверное, для всех будет лучше, если Хренолет перестанет стараться. – Хватить пихать в меня невпихуемое, я все равно не понимаю, да что же ты, сука, делаешь, отъебись от меня, ой, блядь, как больно-то! И тут что-то произошло. Сново возникло чувство замкнувшейся цепи, но на этот раз оно ощущалось не так, будто он сунул палец в розетку, а как будто ему в голову ударила молния. На секунду ему показалось, что у него сейчас расплавится позвоночник, а затем – периметр, гравитация, атмосфера, теплопоглощение, выхлоп – все щиты включены, тридцать два из сорока одного сенсора работают, цикл завершен. Нет соединения с сетью!!!!!!!!!!!!!!!! – Глрггрх, – сказал Барнс. У него было шесть двигателей. Нет, у него две ноги. Две ноги, две руки, пара легких, два частотных сердечника и... Не, еще раз. !!! Надо попробовать еще раз. Атмосфера обнимала его корпус, костюмы Железного Человека и Воителя металлическими точками маячили где-то на периферии. Может, он хочет получить анализ компонентов, из которых эти костюмы состоят? Его руки на консоли, а консоль у него в голове, он подключен и готов отвечать... Баки прохрипел что-то нечленораздельное и рванулся назад, упав на задницу. На этот раз связь никуда не делась. Поток данных немного уменьшился, но они остались в воздухе, и Баки продолжал все чувствовать. Нельзя сказать, что ему было больно, но так странно оказалось ощущать, что у него теперь есть второе тело, которое не совсем тело. С силиконовыми нервами, металлической кожей и примерно шестью новыми органами чувств, которые он не смог бы назвать или описать, даже если от этого начала бы зависеть его жизнь. Его мозг ощущался полужидким, а по его коже – настоящей коже – бежали мурашки. Раньше такого не было. Раньше их слияние не было таким полным. Хренолет содрогнулся, когда в щиты ударил очередной луч, энергия взрыва расплескалась по поверхности корабля, потрескивая и рассеиваясь. Ощущение мурашек усилилось и заставило его свернуться на полу, содрогаясь от спазмов. – Барнс? – эхом пронеслось по кораблю. – Барнс, как ты там? Ты не движешься. Барнс закашлялся, закрыл глаза и сосредоточился на голосе Роудса. – В порядке, – выдавил он и почувствовал, как его голос прозвучал эхом, через корабль и радиоволны, хотя руки не касались консоли. – Я в порядке. У меня технические... трудности. – Принято. Мы вне зоны поражения, – ответил Роудс. – Поскорее делай, что ты там собрался делать. У нас минут двадцать до того, как гражданские явятся выяснять, что тут за шоу с фейерверками. – Принято, – хрипло отозвался Барнс, перекатившись на бок и поднимаясь на четвереньки. Ему нужно ликвидировать их артиллерию, лазеры, или что у них там. Их наступательное вооружение. Он знал, что нужно делать. Если ты лишился элемента неожиданности, уничтожь их ПВО, затем связь и двигатели кораблей. Это он знал и умел, несмотря на все новые кошмарные протоколы, которые только что запихнули ему в мозг. А Хренолет был уверен, что ему удалось наконец починить линию связи, наладить барахлящий контакт. Его навигационный модуль снова заработал, хотя в ответ на запрос о линии отсчета он получил (ноль)(ноль)(ноль), непустое множество. Совпадение отсутствует. Установить новую линию отсчета? – Ты пиздец как не вовремя, – прорычал Барнс в ответ на многочисленные запросы Хренолета, которые в общем сводились к тому, что тот не понимает, что делает не так, но очень (множественные запросы о состоянии) беспокоится. Он находится в (состоянии повышенной биоэлектрической активности) бою, им только-только удалось (установить нейронную связь) выйти в онлайн, (его органические процессы нарушены) он ранен? – Да иди ты в жопу, – ответил ему Барнс и вцепился в консоль обеими руками. Хренолет пришел в полный восторг, или по крайней мере так воспринималось его сообщение: «соблюдены оптимальные рабочие критерии» . Его айпод все еще лежал на консоли, там, куда он его уронил, после того как выдрал из ушей наушники, услышав голос Роудса, который к нему обращался. Барнс вытер слезящиеся глаза о плечо, спрятал айпод в карман и на секунду замешкался, прежде чем положить руки обратно на консоль. На главном экране перед ним развернулся кошмар из потоков данных, он едва успел дернуться в сторону, уводя корабль с траектории очередного энергетического луча. Потом он перевел Хренолет в режим невидимости, просто подумав об этом, и завис точно над темным силуэтом корабля далеко внизу. Он ненадолго зажмурился, а потом заморгал и широко раскрыл глаза. Весь залив внизу был расцвечен огнями, как новогодняя елка. Световой купол накрывал плоскую баржу, одиноко стоящую на якоре недалеко от побережья. Части купола сияли синим и золотым в его... восприятии или в мозгу, и это были не хорошие цвета, но и не плохие. Никакого безопасного спокойного серого. Сам купол казался бледно-золотистым – идеальная сфера, уходящая в воду – но под ним виднелись и другие источники света, и они горели ярким пульсирующим оранжевым. Внизу разворачивалось целое световое шоу, и оно не совсем совпадало с тем, что он видел раньше своими глазами. Барнс спустился на несколько сотен футов и приблизился к куполу. После того как Железные Люди улетели, а он стал невидимым, стрелять в них перестали. Но теперь он не мог рассмотреть, где именно на корабле располагаются орудия, да и вообще детали корабля оказались не видны. Чем ближе к куполу они подбирались, там детальнее Хренолет прорисовывал картинку у него в голове. Барнс понимал, что это данные об энергетическом поле, и если сосредотачивался на них, то у него перед глазами появлялись символы – такие же, как на консоли и физических экранах, но то, что он подсоединился к кораблю, не значило, что он автоматически научился понимать язык пришельцев. Они были не настолько совместимы, и плевать, что там по этому поводу думает Хренолет. Барнс вздрогнул, когда почувствовал вибрацию и услышал потрескивание. Он сам не заметил, как спустился совсем низко, и нос Хренолета уперся прямо в купол, их щиты жужжали, соприкасаясь. Недолго думая, он направил корабль вглубь, и, пройдя около десяти футов, тот оказался внутри купола. Изнутри все выглядело совершенно иначе, чем снаружи, но прямо сейчас Барнсу не было до этого никакого дела. Оказавшись внутри, сенсоры засекли какую-то штуку, которую Хренолет отобразил настолько темно-оранжевым, что тот выглядел почти красным. Штука так ярко сияла, что на нее было больно смотреть, но Хренолет засек ее местоположение, и она ему очень не нравилась. Барнс опустился ниже, еще ниже. Но все равно не смог рассмотреть, что это. Если он прищуривался и игнорировал светошоу, то видел просто серую морскую воду. Под водой что-то было. Если они летали в космос, то вполне справятся с небольшим погружением. Барнс автоматически набрал побольше воздуха в легкие и направил нос корабля прямо в воду. Он быстро потерял зрительные ориентиры и просто плыл в направлении оранжевого свечения, которое проецировалось ему прямо в мозг. Чем ближе они подплывали, тем четче становилась картинка, сенсоры Хренолета собирали и обрабатывали информацию, создавая модель того, что находилось перед ними. А кроме того, Барнс чувствовал, что корабль меняет конфигурацию, подстраиваясь под его желания и окружающую среду, совсем как в тот раз, когда он пытался придумать, как связаться с Роудсом и Старком, а Хренолет в ответ отрастил себе радио. Оранжевый свет вспыхнул ярче, когда они пересекли какой-то невидимый порог, и Хренолет снова громко и пронзительно заверещал. Барнс остановился и тихонько подался назад. Хренолет понимал, что Барнс сосредоточился на световом шоу, и продолжал попытки нарисовать схему... какого-то прибора. Потом он притушил интенсивность свечения, позволяя Барнсу увидеть, что перед ним какой-то куб с закругленными углами. Барнс не был уверен, светится ли тот в реальности или только на картинке, которую Хренолет транслирует ему в мозг. От куба в направлении корабля шла какая-то труба, и по ней текли, разветвляясь, потоки энергии, которые расходились во все стороны, превращаясь в тонкую пленку света... Он снова перевел взгляд на пульсирующий оранжевым куб на дне. Именно он обеспечивал питанием энергетический щит. Барнс понятия не имел, что это такое, но точно знал, что от этой штуки необходимо избавляться. Пока он рассматривал куб, Хренолет радостно сообщил ему, что тот состоит из сплава, сплава, силикона, сплава и переменного волнового компонента, и попытался продемонстрировать его в шести измерениях. Барнс все это проигнорировал и представил, что эта хрень взрывается, как мультяшный динамит. На этот раз он почувствовал происходящее: Хренолет послал запрос, убеждаясь, что да, это цель, да, подтверждаю, да, я уверен. Все шесть двигателей заработали одновременно и сгенерировали что-то похожее на каскад молний по всей поверхности корабля, которые собрались в единый луч на носу. Естественно, Барнс не нашел никаких орудий, весь корабль был одной огромной пушкой... Их отшвырнуло взрывной волной, Хренолет закувыркался в воде, щиты взвыли, защищая от давления и излучения оранжевой хрени, которая превратилась в супернову. «Хана рыбкам», – подумал Барнс слегка истерично, а потом вознес хвалу высшим силам за гравитационные компенсаторы, которые не дали ему размазаться по стенкам Хренолета, пока подводный взрыв швырял его, как мячик для пинг-понга. Он зажмурился, чтобы отсечь поток информации с главного экрана. А для полета зрение ему было не нужно. Он велел Хренолету найти атмосферу и лететь туда. Нужно было посмотреть, что именно он там взорвал. * ** Они отлетели в сторону и остановились на высоте примерно двух миль над уровнем моря, когда сработали термальные датчики. – А вот и Барнс. – Роуди наблюдал за происходящим на своем центральном дисплее. Он ждал чего-то этакого, но не того, что стена жара внезапно исчезнет, так и не превратившись в настоящий взрыв. Секунду спустя небольшая взрывная волна заставила сработать стабилизаторы. – Что это было? – воскликнул Роуди. Они были на такой высоте, что все еще видели корабль, особенно благодаря увеличению камер – он отображался на экранах как маленькая серая точка далеко внизу. – Он что-то задел, но... – ... почему мы ничего не видим? – пробормотал Тони себе под нос, явно обдумывая эту мысль и отбрасывая гипотезу за гипотезой почти так же быстро, как они возникали. – Мы видели тепловое излучение. Видели же! А потом экзотермическая реакция просто взяла и прекратилась? Что вообще произошло ? Джарвис, создай модель, как это вообще, бля, возможно? – Так, мы возвращаемся, – принял решение Роуди, и уменьшил мощность реактивных двигателей в руках, чтобы сбросить высоту. Он был большим любителем метода «посмотри и потрогай сам». – Кэп, оставайтесь на месте, а мы пролетим... Тут снизу донесся звук «ФУМ!», а последовавшую за ним ударную волну уже никто не назвал бы незначительной. – И никакого предупреждения, – выдохнул Тони, и Роуди точно знал, что он сейчас следит за датчиками. – Просто, блядь, бум! Ты только глянь, Роуди. Ты это видишь? Я заметил небольшой скачок сразу перед взрывом, и это точно не бомбы, это сто пудов был он. Мадре де диос, у меня привстало. – Отложи это до афтепати, – рявкнул Роуди, который изо всех сил пытался не позволить своему спуску превратиться в свободное падение. Они снижались очень быстро, и, когда до поверхности оставалось не больше мили, весь залив под ними словно мигнул. Что-то вылетело из воды как пробка из бутылки с шампанским, а поверхность волн вскипела. Роуди решил, что это, наверное, Барнс, и собрался отследить его траекторию, но только внизу больше не было баржи, там оказалось несколько кораблей. Роуди затормозил и уставился на них во все глаза. Тони подлетел к нему поближе. – Это не человеческая технология, – прошипел он сквозь зубы. – Это военный корабль, – сказал Роуди шокировано. Он знал, что Гидра была внутренней террористической организацией, это были американцы, которые совершали государственную измену, но все равно увидеть внизу корабль ВМС типа «Триполи» ощущалось как удар по яйцам. – И он там не один... Роджерс, нам нужна поддержка. Они прячутся за иллюзией, там не один корабль, их там пять. Тони, заходи с фланга. – Время прибытия – восемьдесят секунд, – отозвалась Вдова. – В каком смысле за иллюзией? – За визуальным щитом, камуфляжем, назови как хочешь, – ответил Роуди. – Барнс разъебал его к хуям. – Что-то я точно разъебал, – пробормотал в ответ Барнс, и на этот раз его голос звучал совершенно отчетливо. Похоже, теперь его радиочастоту можно было вызвать, просто позвав его по имени. – Полковник Роудс. У меня есть.... энергетическая карта. Транспортник. Крайний слева. У него что-то нехорошее под палубой. Роуди уставился на транспортник – массивный катамаран с посадочной площадкой для вертолета, который выглядел так, словно попал сюда прямиком из Мобила в Алабаме*. – Ладно, – сказал он, – назначаю цели: «Альфа», «Браво», «Чарли», «Дельта», «Эхо», слева направо, начиная с баржи. «Дельта» и «Эхо» – эсминцы. – Смотри, что установлено на палубе, – перебил его Тони, – на барже, на большом плоском корабле. «Альфа», или как его там. Это рейлган**, и он направлен в сторону суши. Нужно ударить по нему. – Ладно, мы берем на себя цель «Альфа», а вы трое – «Дельта» и «Эхо», – согласился Роудс. – Вдова, Сокол, Кэп, нам необходимо захватить командные вышки и машинные отделения. Личный состав необходимо вывести из строя, но по возможности сохранить им жизнь. Мы захватим корабли и посмотрим, что у них в трюмах. Если у кого-то возникнут полезные идеи – не молчите. И помните, мы имеем дело с опасными веществами, поэтому, ради всего святого, сведите стрельбу к минимуму и постарайтесь ничего не взрывать. – Принято, – отозвался Роджерс, а за ним это повторили Вдова и Сокол. Спустя несколько секунд Сокол камнем упал вниз и сбросил Кэпа на палубу центральной баржи. Почти сразу же на другом конце палубы приземлился квинджет, и Вдова выскочила из него еще до того, как двери полностью открылись. – Нужно присмотреть за квинджетом, чтобы его никто не взял покататься, – сказала Вдова, ныряя в люк и исчезая где-то в недрах корабля. – Барнс, ты там? – Так точно, – произнес Барнс. Его квинджет появился прямо над ними буквально из ниоткуда и тут же исчез, как по волшебству. – Святая матерь Стивена Хокинга! – завопил Тони, в последний момент увернувшись, чтобы не врезаться в Барнсову корму. – Джарвис, ты это видел? Ты записываешь? – Барнс, – сказал Роудс, поперхнувшись, когда матово-серый самолет исчез из виду, как будто его никогда и не существовало. – У тебя есть что-то не летальное? Потенциально не летальное? Барнсу пришлось на секунду задуматься. – Сильно в этом сомневаюсь. – Все только взрывающееся? – Только лучевое оружие. – Ладно, охраняй квинджет и наши тылы с воздуха, – решил Роуди. – Железный Человек, наша цель – корабль «Альфа», центр массы. Они с Тони устремились вниз – и как раз вовремя. Рейлган, который он заметил на палубе, явно заряжался, его дуло начало подниматься. Они приземлились по обе стороны от этой штуки. Рейлган был здоровенным, размером практически как грузовой контейнер. Он был прикручен к палубе болтами, чтобы его длинное дуло не перевесило и не заставило его упасть за борт. Это было не самым умным решением, хотя Роуди заметил, что болты и сварочные швы выглядят серебристыми и очень новыми. Рядом с рейлганом стоял худой белый мужчина в ветровке и с планшетом в руках. Он вытаращился при виде их приземления на три точки. Роуди оглушил его выстрелом из ладони, оттолкнул в сторону и выхватил планшет из его рук. Он перебросил планшет Тони, который поймал его и подключил к переходнику в указательном пальце. – Есть что-нибудь ценное? – Не думаю, что он нам понадобится. Джей, скачай все, что тут есть. Тот, кто это построил, был великим мечтателем с тройкой по машиностроению, – весело произнес Тони, глядя на рейлган, склонив голову к плечу. – Десять очков за сай-фай крутоту, минус десять миллиардов за структурную неустойчивость. Они приварили эту хрень к барже! – Как думаешь, мы сможем уронить его в океан? – спросил Роуди, критически рассматривая болты. – Я поражаюсь, что эта хрень сама туда не упала, – сказал Тони и швырнул больше не нужный планшет через плечо. Он поднял обе руки, сжал кулаки и приготовился к включению лазеров. – Палуба стальная и где-то три дюйма толщиной, а рейлган даже не отцентрирован. Я реально поражаюсь, что он еще не оторвался и не булькнул в море вниз головой. – К счастью, мы готовы ему в этом помочь. – Роуди тоже поднял руки и включил лазеры одновременно с Тони, прорезая аккуратный прямоугольник вокруг орудийной башни. Звук рвущегося металла достиг крещендо еще до того, как они закончили свою работу хотя бы наполовину, электромагнитная пушка продолжала гудеть, заряжаясь, – процесс, который запустил мужик в ветровке, продолжался автоматически, но она начала крениться под собственным весом, и им пришлось помочь ей совсем немного. Как оказалось, батареи находились прямо под палубой, и рейлган утащил их за собой под аккомпанемент лопающихся кабелей и рвущегося металла. – Ха! Лазер бьет рейлган каждый раз, – сказал Тони, когда тот плюхнулся в воду с громким плеском, взметнув брызги на двадцать футов вверх. – Запиши себе: инженеры AIM – тупые. – Мне кажется, или это странно, что нас никто не пытается остановить? – Роуди критически осмотрел совершенно пустую палубу. – Именно! Никто даже не попытался выстрелить в нас замораживающим лучом! – пожаловался Тони. – Что это за безумные ученые такие? Я хочу поговорить с менеджером! – Наверное, они считали, что ничто не сможет пробиться сквозь их оптическую иллюзию, – сказал Роуди. – Ну или у них у всех выходной. Роджерс, Уилсон, у вас есть какое-то сопротивление? – Небольшое, – проворчал Роджерс. – Они вооружены? – Больше нет, – ответила Вдова под аккомпанемент глухих ударов. – Отлично. Барнс, – Роуди переключился на открытый канал, надеясь на лучшее; он все еще не представлял, как правильно к нему обращаться, – Ты сказал, что на корабле «Чарли» есть что-то в трюме? – Да. – Принято. Роджерс, Вдова, Уилсон, закончите с целью «Альфа». Мы займемся целью «Чарли». Цель «Чарли» находилась так близко, что они смогли перескочить туда при помощи одиночного импульса репульсоров. Тони продолжал оглядываться, пытаясь рассмотреть корабль Барнса. – Чувак невидимый, Тони. – Да, но настоящей невидимости не бывает. Черт, от него не было турбулентности, – сказал Тони, размышляя вслух, и да, это было правдой. Это объясняло, что не так было с траекторией полета микроракет. И с траекторией самого джета. – Когда он возник между нами, нас должно было раскидать в стороны, а ничего такого не случилось! Это как вообще? – Этот чувак имеет законы физики без гондона, чего ты хочешь, – буркнул Роуди и открыл приватный канал в надежде, что аппаратура, которой пользуется Барнс, не сможет его перехватить. – Гораздо важнее то, что даже когда он виден, я не могу навестись на него как на цель, так что если все пойдет в жопу, не вступай с ним в бой, ты меня понял? Лучше отступим, чтобы понять, чем его можно нейтрализовать. – Медвежонок, я Железный Человек. И ты тоже. Если мы не можем его подавить огневой мощью, то никто не сможет. – Я не... черт, Тони, сорок секунд назад чувак стал невидимым, а еще ему в морду без малейших последствий прилетел лазерный луч, так кто знает, какие еще тузы припрятаны у него в заднице. – Прошу прощения, что прерываю, но должен подтвердить, что захват цели был невозможен, – произнес Джарвис извиняющимся тоном. – К сожалению, сенсоры костюма не сумели зарегистрировать воздушное судно, которое вы могли наблюдать визуально. – Вот! – сказал Роуди. – Джарвис даже не может его увидеть! – Я должен заполучить его! – Тони полностью игнорировал все, что говорили Роуди и Джарвис. – У нас есть Кэп, как думаешь, он сможет организовать нам несколько свиданий? Хотя бы одно-единственное свидание? У него железная рука, у меня – железный костюм, он убийца, я бывший торговец смертью, черт, да он совсем как я, только я круче. Это же очевидно. Хотя тут, конечно, никакое не соревнование. Конечно, нет. Просто дело в том, что у нас есть точки соприкосновения. Мы сможем найти общий язык. – Просто пара, созданная на небесах, – сухо произнес Роуди. – Сразу после того как мы выберемся отсюда в целости и сохранности, я сделаю все, что смогу, чтобы поддержать эту чудесную связь, окей? Скажи, что у тебя на сканерах, мои ничего не ловят, сплошные помехи. – Мои сканеры точно такие же как и твои, сладкий медвежонок, радость моей жизни. Видимо, придется делать все по старинке, – весело сказал Тони и с хрустом выломал водонепроницаемую внутреннюю дверь. По дороге в трюм они увидели всего одного человека – тот взвизгнул, развернулся и сбежал так быстро, что в процессе потерял очки. Они даже не стали по нему стрелять, хотя Тони поднял ладонь с репульсором, но в итоге просто махнул рукой ему вслед, ведь тот убегал прочь от главного трюма, где и правда хранилось кое-что нехорошее. – Охренеть. – Тони стоял перед открытой дверью первого отсека, а Роуди его прикрывал. – Это точно радиоактивные вещества. Народ, у нас тут плутоний, – сказал он на общей частоте. – И уран, если я правильно прочитал маркировку на ящиках. Джарвис, просканируй каталог и ответь, что у нас тут. В следующем отсеке оказались биоагенты. По крайней мере, все находилось в герметичных контейнерах, подключенных к отдельному источнику питания, который стоял тут же вместе с блоком аккумуляторов. Все контейнеры были составлены аккуратными рядами, словно их подготовили к перевозке. Так что Роуди проверил источник питания на наличие ловушек или заложенной взрывчатки и оставил их в покое. Он обыскал помещение, после чего активировал лазер на запястье и заварил входную дверь, чтобы до того, как они захватят всех сотрудников AIM, никто не смог пробраться в это помещение. Тони запер отсек с плутонием, полностью расплющив дверные петли. – Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что Барнс способен улавливать радиацию сквозь свинцовое покрытие. Ты представляешь, на что я готов, чтобы заполучить этот джет? Вот и я тоже не представляю. Это так ощущается сексуальное пробуждение? – И ты серьезно утверждаешь, что его у тебя не было? – Не говори так, котеночек. Ты же знаешь, я не помню свои двадцать. Просто подумал, а вдруг это оно? Вдруг я нашел любовь всей своей жизни? Своего соулмейта? Мою вторую половинку? – Ты говоришь про Барнса или про его джет? – Это зависит оттого, что он может делать своей железной рукой. – Не дай бог тебя услышит Пеппер. – Последние десять месяцев я провел, зарабатывая очки. У меня где-то пять миллионов карточек выхода из тюрьмы. Пеп поймет, когда увидит. – Ага. Пять миллионов. – Ладно, не пять. Четыре. Два. Ладно, полтора, – признался Тони. Они не нашли в трюме больше ничего интересного: пусто, пусто, запасные батареи и ящики с запасным оружием. – Скукота, – подытожил Тони. – Пошли на корабль «Браво». Может, там окажется ядерная боеголовка или что-то такое же занятое. На корабле «Браво» не было ядерной боеголовки, зато нашлось несколько лабораторий – то ли химических, то ли археологических или вообще физических. Вдоль стен стояло огромное количество какого-то оборудования, некоторое даже походило на операционное. Но большую часть помещений занимали лекционные доски и письменные столы, как в средней школе. И везде были странные грязные и изогнутые... штуки. Некоторые из них были подвешены в сложных приспособлениях для изучения, другие лежали на ткани, каждая с маленьким ярлычком. – Обломки кораблей читаури. – Тони разом растерял все свое веселье. – Ха, лучше бы это была боеголовка. Но они наконец встретили хоть каких-то сотрудников – трех человек, которые сидели в одной из лабораторий и что-то лихорадочно печатали в своих лэптопах. При виде Роуди, они заверещали и попытались сбежать, но попадали со стульев, запутавшись в ногах. – Слушайте, кроме вас что, вообще никого нет? – потребовал ответа Роуди, одной рукой поднимая ближайшего из них с пола. Каждый из них выглядел бледным (солнечный свет для качков!) задротом в штанах цвета детской неожиданности и уродских кроссовках, но этот чувак оказался прекрасней всех: начиная от неудачной стрижки и заканчивая пятном от кофе на штанах. – Где все? Отвечай! – рявкнул Роуди, когда стало понятно, что от Неудачной Стрижки он не дождется ничего кроме нытья. – Лучше скажи, – посоветовал Тони, стоя у него за спиной. И Роуди и не оборачиваясь знал, что тот поднял обе руки и готов активировать репульсоры. – Или я могу задать ровно те же вопросы, но немножко иначе – и, поверь, я намного злее. – Есть еще люди, – выпалил другой тип, который сидел на полу, прижимая лэптоп к груди. – Но они не все время находятся на кораблях. Мы просто... – Кто здесь главный? – спросил Роуди. – Д-доктор Матерс, но он в отпуске до вторника, – ответил ошарашенный чувак. Роуди подавил вздох: – И кто такой этот доктор Матерс? – Глава отдела криптоархеологии. Тони вышел вперед: – Из чего вы по нам стреляли? – Что? – Не прикидывайся идиотом, солнышко. Что это было, лазер, лучевое оружие, что? – Я простой геолог! Пожалуйста! – Геолог, который работает на AIM, – ласково произнес Тони. – Если ты за прошлый год хоть раз включал телевизор, то должен знать, что у меня к этой организации особое отношение. И кто-то здесь стрелял по нам из лазера. Так что вперед, начинайте колоться, пока я не решил, что должен показать вам, как именно стреляют из лазера. Тип, которого держал Роуди, снова заныл. – Это автоматическая система защиты, – выдавил тот, который сидел на полу. – Она одно целое с энергетическим щитом, у них общие сенсоры и она самовосстанавливающаяся... – Была, по крайней мере, пока вы ее не взорвали, – кисло сказала единственная женщина. Как будто сейчас именно это было ее главной проблемой. – Как вам это удалось? Когда щит активирован, к нему невозможно даже подойти посмотреть, что там и как... – Мы просто круче вас, – сообщил ей Тони. – На борту есть охрана? Кто еще здесь, кроме вас троих? – Есть механики, которые занимаются ходовой частью корабля, – ответил тип, сидящий на полу. – Еще команда... И несколько охранников. Но большинство из них на других кораблях, на военных. Они не любят здесь бывать. Ну, по крайней мере, Роджерсу и команде будет чем заняться. – Они ничего не знают, – с отвращением произнес Роуди. – Бери их, идем дальше. – Вам повезло, дождетесь профессиональных следователей. – Тони подошел, чтобы зафиксировать им руки. Они не возражали и не сопротивлялись. – Барнс. – Роуди переключился на общий канал, вырубив внешние динамики. Он развернул незадачливого геолога и связал ему запястья кабельными стяжками, которые они приспособили вместо наручников. Но их было всего по шесть штук на костюм, так что скоро придется как-то выкручиваться. – Ты говорил, что тебя здесь... держали. Нам нужно на что-то обратить особое внимание? Барнс ответил не сразу, но когда ответил, его голос звучал напряженно и неловко: – Если вы увидите... кресло. Не простое... у него такие штуки... для головы. И фиксаторы. Роуди внезапно вспомнил первый рейд в Вашингтоне, в банковском хранилище. И как они нашли там кошмарное приспособление прямо посреди комнаты, словно декорацию из фильма ужасов. Теперь он знал, что оно использовалось, чтобы поражать током определенные части мозга, и что уровень напряжения, которое при этом применялось, был настолько высоким, что выжить после этого было невозможно. Это, а также наличие странных лекарств в огромных дозах заставило криминалистов посчитать, что перед ними пыточная и место казни жертв Гидры. Обычный человек не мог бы встать из этого кресла живым. – Принято, – ответил Роуди. – Если мы что-то такое увидим, мы его расплавим. – Я думаю... это не те корабли, – тихо продолжил Барнс. – Некоторые из них. Я помню... подводную лодку? – Что?! Ты говоришь, что мы должны искать подводную лодку? – Нет. – На этот раз голос Барнса звучал совершенно уверенно. – Я проверил под водой. И вообще, я там все взорвал. – Ладно. Боже ж ты мой. – Если у них есть подлодка, то она не здесь. – И слава богу. Спасибо, сержант. – ... Да, – ответил Барнс, явно испытывая ужасную неловкость. Его голос снова начал тонуть в помехах, и Роуди понял, что пора оставить мужика в покое. – Ладно, давай обыщем это место, – предложил он Тони, вздергивая на ноги Геолога и мисс Недовольную. – Наша задача – собрать весь личный состав, а конфисковать оборудование можно будет позже. Отведем пленных на палубу и осмотрим тут все каюты. Они медленно перелетели на корабль «Браво», чтобы случайно не устроить пленникам травму позвоночника. Роуди видел, что на палубе баржи начала собираться толпа, хотя людей все равно было намного меньше, чем он предполагал, учитывая размеры кораблей. Ему было любопытно, почему никто не показался, когда они с Тони уронили в море рейлган, но ведь и эти трое не пытались убежать или подать сигнал тревоги, а продолжили что-то набирать у себя на лэптопах. И даже если они и подали сигнал тревоги, он пока не сработал. На барже военных, похоже, тоже не было: на них никто не пытался напасть, люди просто бросались к запасным выходам. Но Роджерс и Уилсон решили эту проблему радикально – они избавились ото всех спасательных лодок. Половину из них продырявил Уилсон, а другую уронил за борт Роджерс, перерубив канаты щитом. Потом Уилсон и Роджерс разметали, как кегли, всех, кто был на палубе, и двинулись дальше. То, как эти двое сражаются, поражало. Роуди своими собственными глазами видел, как чертов Капитан Америка взял разбег по палубе, сделал прыжок, Уилсон поймал его за руки, сложил крылья, они оба по инерции сделали полный оборот – и Уилсон забросил Роджерса прямо в окно командной вышки эсминца «Эхо». Роджерс влетел в окно головой вперед, выставив впереди себя щит, а Уилсон сделал в воздухе сальто, в последний момент раскрыв крылья и только чудом не врезавшись в палубу. – А меня туда же не подбросишь? – спросила по комму Вдова, слегка запыхавшись. И Роуди скорректировал траекторию полета, чтобы увидеть, как она, разбежавшись по палубе «Альфы», оттолкнулась ногой от мужика, который пытался подняться, и запрыгнула прямо на руки Уилсону. – Командный мостик «Альфы» зачищен и заперт, – отрапортовала она, прицеливаясь, и выстрелила в плечо неудачнику, которого использовала как подножку. – Перехожу к цели «Дельта». – Мы нашли обломки инопланетной техники, несколько лабораторий и пару ученых, – произнес Роуди по общему каналу. – Мы не полностью обыскали «Браво», но есть большая вероятность, что все самое опасное находилось на «Чарли». Ученые сказали, что вооруженная охрана только на «Дельте» и «Эхо», но я бы не стал верить им на слово. Полагаю, они могли и соврать. – Я не думаю, что нужно и дальше осматривать каждый корабль вдвоем, – сказал Тони, сгружая дергающегося пленника рядом с его товарищами. – Я возьму на себя «Эхо», ты «Браво», и кричи, если найдешь что-то интересное. Закончим все в два раза быстрее и вернемся домой к ужину. – Ну, если так на это посмотреть... – ответил Роуди и снова взмыл в воздух. *** Барнс, осторожно маневрируя, подвел корабль к квинджету Роджерса и завис рядом. Последние десять минут он держал глаза закрытыми и открывать их не собирался, потому что Хренолет продолжал радостно загружать данные прямиком ему в мозг. Он так давно не спал. После прошлого приема пищи его напоминалка о еде сработала уже одиннадцать раз, а он и не заметил. Сил не было даже на то, чтобы покопаться в рюкзаке и найти там заначенный протеиновый батончик. Он чувствовал облегчение оттого, что может просто следовать приказам полковника. Мстители справятся с операцией, а его задача лишь оставаться на месте и охранять их пути отхода. И попытаться сделать так, чтобы Хренолет заткнулся хотя бы на минутку. *** Стиву казалось, что он мало-помалу сходит с ума. Он слышал голос Баки по радио, в телефонной трубке, ему рассказывали истории о Баки другие люди, но на этом все. Он был суперсолдатом, но не каменным же, и ему казалось, что он начал распадаться на части. Он чувствовал себя так, словно что-то внутри него пытается прогрызть путь наружу. Стив вырубил мужика, который пытался пробиться на мостик «Дельты», пинком выбил дверь и выломал рулевое колесо. Если бы Баки не хотел иметь с ним дел, он бы не кружил вокруг него как недоверчивый кот, не приносил бы макароны с сыром и не забрасывал бы в окна телефоны. Если бы он не хотел иметь со Стивом ничего общего, его бы здесь не было. Если он хоть чуть-чуть помнит Стива, то должен знать, что у Стива есть только два модуса: все или ничего. И Стив знал, что он напористый, знал, что его чересчур много, но Баки никогда не выбирал ничего. И вот он здесь. Стив разрубил щитом главный дисплей, сбил с ног еще одного типа, который вбежал на мостик, и выпрыгнул в окно. Он приземлился перекатом и побежал в направлении машинного отделения. Сэм подлетел и опустил Наташу на палубу неподалеку от него. На секунду Стиву показалось, что они снова на «Лемурианской звезде», там, где все это началось, хотя здесь все было не так: и противников намного меньше, и подготовлены те намного хуже. Они пробежали по ступенькам в моторный отсек, Стив схватил Наташу за талию и перемахнул через ограждение. Он приземлился шестью пролетами ниже на корточки, приняв на колени всю силу удара от приземления. Наташа развернулась и, оттолкнувшись от него, врезала ногами по горлу обоим ошалевшим охранникам, стоящим перед входом в машинное отделение. Они свалились, задыхаясь, и Наташа за считанные минуты связала им руки за спиной их собственными ремнями и оставила валяться на полу. В это время Стив открыл дверь в машинное, убедился, что там никого нет, вышел, закрыл дверь и закрутил колесо запорного механизма с такой силой, что отвалилось с ужасным звуком рвущегося металла. – Цель «Дельта» зачищена, – доложил он на общей частоте, кивнул Наташе и поднял на ноги обоих кашляющих пленников. Их с Наташей атака оказалась настолько внезапной, что удалось захватить оружейные раньше, чем охрана успела задействовать орудия, установленные на обоих эсминцах. И при этом они даже не особо запыхались. – Мы с Вдовой поднимаемся наверх. Доложите обстановку. – Доставляю пленников на палубу. Я сейчас на «Браво», – сказал Сэм, – и мне бы не помешала помощь. – Принято, направляемся к вам. Цель «Чарли» зачищена, «Браво» в процессе, – ответил ему Роудс. – Собираем пленников на палубе «Альфы». – Что мы имеем: «Альфа», «Бета», «Дельта» – мы прошлись по всему алфавиту, – произнес Старк. – Что-то как-то очень просто было, вам не кажется? – Сглазить хочешь? – спросил Роуди. – Наверное, после того, как повоевал с пришельцами, все кажется простым, – предположил Сэм. – У нас была сложная часть! Нас чуть не расстреляли лазерами насмерть. Были бы мы хорошо прожаренными, если бы не Cold War Thunder. Вот кто знает толк в эффектных выходах. – Следите за обстановкой, мы не знаем, послал ли кто-то из них сигнал SOS, – сказал Роудс. – На радарах чисто, но несколько последних минут доказали, что это ничего не значит. Стив их практически не слышал, взбегая по ступенькам. Баки был где-то там, охранял квинджет на своем загадочном самолете. И в этот раз он просто так не сбежит. – «Дельта», «Эхо» и «Альфа» зачищены, – отчитался он на автомате. – Командные центры выведены из строя, машинные отделения заблокированы. Баки был где-то поблизости. Стив оставил пленников на палубе и развернулся в сторону квинджета, словно его тянуло туда магнитом. Наташа, конечно, сразу догадалась, что у него на уме. – Роджерс... – сказала она, но не попыталась его остановить. – Мне нужно с ним поговорить, – напряженно произнес Стив. – Не дави на него, – попросила Наташа. – Угу, – ответил Стив, потому что Баки всегда позволял Стиву давить. Стив просто не умел иначе. – Что он делает? Ну конечно... – сказал Сэм. – Удачи, мужик, и передай ему, что макароны с сыром были божественные. – Ага, – ответил Стив, не задумываясь над тем, с чем он там только что согласился. Он слышал звук ветра, волн и голоса боевиков AIM, Наташа с Сэмом довольно громко наводили порядок, но он услышал что-то еще, какое-то чуть слышное гудение. Он сорвал с головы шлем и бросил его на палубу, убедившись, что комм остался у него в ухе. Волосы, вспотевшие под шлемом, упали ему на лоб, пока он шел вперед, напрягая все свои органы чувств и пытаясь видеть ушами. Звук был очень тихим, а кроме того, отражался от множества металлических поверхностей, но Стив, обойдя квинджет, увидел, что в одном месте над палубой воздух чуть колышется, словно от жара, и рванул вперед, не успев даже подумать, что именно делает. Ничего страшного. Всего каких-то четыре метра. Стив прыгнул. Он услышал вскрик, и это точно был голос Баки, но Стив его почти не расслышал, потому что охнул, врезавшись животом в невидимый край. Сквозь него прошла какая-то волна, словно слабый ток, заставив кожу покалывать, а волосы встать дыбом. Он раскинул руки и ноги, как морская звезда, изо всех сил пытаясь удержаться на том, что, как он подозревал, было лобовым стеклом самолета Баки. Нельзя сказать, чтобы Баки обрадовался такому повороту событий. – Да твою ж мать, Роджерс! – Привет, Бак, – просипел Стив. Вблизи невидимость была еще более странной. У него заслезились глаза от попыток увидеть то, чего не было. – Ты что, грабанул Чудо-женщину? – Что?! – Ну знаешь... – Стив напрягся, подтянулся вверх еще на пару дюймов и стянул зубами перчатку сначала с одной руки, потом с другой. Ему нужно было удержаться на скользкой поверхности, и голые руки для этого подходили лучше. – У тебя же невидимый самолет. – Это не самолет, – рявкнул Барнс таким тоном, словно хотел сказать: «Стив, ну ты и придурок». Стив чувствовал себя так, словно его грудь сейчас треснет и все содержимое просто вывалится наружу. – Баки, – сказал он, чувствуя себя немного пьяным, – эй, привет. Спасибо, что помог нам. – Что ты делаешь? – спросил Баки угрожающе. Стив попытался улыбнуться, хотя из-за невидимости его глаза начали разбегаться в стороны. – Я что, не могу подойти поздороваться? – Роджерс! – Барнс. – Я сделаю «бочку», и ты упадешь, – произнес Баки неуверенно. – Вот увидишь, сделаю. – Я удержусь, – ответил Стив, с трудом сохраняя серьезное выражение лица, чтобы не начать улыбаться. Он много раз прокручивал в голове варианты того, как будет разговаривать с Баки, что скажет ему теперь, когда тот стал другим. Но вот они встретились – и Стив вернулся к родным и знакомым подначкам. – Я же как клещ. От меня невозможно избавиться. Барнс издал яростный рык, который прозвучал для Стива как музыка. – Спускайся, – предложил Стив. – Посади... джет или что там у тебя. Нам не помешает твоя помощь. Дополнительная помощь. – ...Нет, – ответил Баки. – Выключи хотя бы невидимость, – попросил Стив. – Нет. – Я просто хочу тебя увидеть. – Нет! – У тебя что, помада размазалась? Я тебя наблюдал во всех видах, Баки, просто позволь мне... – Нет. – Я могу так весь день, – пригрозил Стив. – А я могу крутить «бочки», пока тебя не стошнит, – прорычал Барнс. «Но ведь не крутишь», – подумал Стив, но в последнюю секунду прикусил язык и промолчал, чтобы не накаркать. Раньше он бы не удержался и продолжил подначивать Баки, но Наташа не уставала повторять, что Баки теперь не тот, что был раньше, и она-то, в отличие от Стива, видела его своими глазами. Поэтому он решил все-таки последовать ее совету. – Ладно, – сказал Стив, уступая, – ладно... Давай просто поговорим. Не похоже было, чтобы Баки порадовала эта перспектива: – Чего тебе надо, Роджерс! Стив с трудом удержался оттого, чтобы не выпалить первые полсотни вариантов, которые все, в общем-то, сводились к одному – «мне нужен ты». Он решил прояснить ситуацию: – Сколько ты помнишь? В наушнике зашумели помехи, словно радио само решило на него нашипеть. – Откуда, блядь, я знаю?! Ну да. – А меня ты помнишь? Шум помех усилился, заставив Стива дернуться. – Ничего, – сказал он, морщась, – не страшно, если нет. Мы можем... – У меня в мозгах дырок больше, чем в швейцарском сыре, Роджерс, оставь меня в покое! Под ребрами у Стива внезапно разверзлась бездонная яма беспокойства: – Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? – Прямо сейчас я хочу достать свои мозги, – мрачно ответил Баки, – и запулить их в океан. Звучало не очень хорошо. – Тебе нужна помощь? Мы могли бы... – Пока не начнешь блевать, Роджерс! – Да, прямо на твое лобовое стекло, но все равно останусь здесь висеть, – ответил Стив на автомате, несколько удивившись, что сполз вниз на несколько дюймов, и попытался взобраться обратно. – Баки, идем с нами. У меня есть команда, они тебе понравятся. Все, что тебе нужно, мы сможем тебе помочь, мы проведем дебрифинг... Это оказалось неправильным словом. Корабль под ним вздрогнул, как сердитая лошадь, и Стив чуть было не свалился. Помехи в наушнике оглушали, а голос Баки стал похож на рык дикого животного: – Нет! – Баки, – попытался Стив еще раз, – чего ты боишься? – Тебя! Стив удивленно поднял голову. – Меня? – Да! – Что... Баки, что я, по-твоему, могу с тобой сделать? – удивленно спросил Стив. – Не знаю! – рявкнул Баки, голос его срывался. – Я не знаю... У меня в голове... Я... – Радиосигнал потонул в шуме помех. – Баки, – беспомощно сказал Стив, – я просто хочу тебе помочь. Я здесь только за этим. Клянусь тебе. Все, что тебе нужно. Они немного помолчали. Стив чувствовал напряжение, которое курсировало по его телу, заставляя волоски на руках вставать дыбом. Баки был внутри. Баки был всего в нескольких дюймах от него. Стив сдался и уткнулся лбом в прохладную поверхность корабля. Комм включился почти неслышно. – Это... – Баки громко сглотнул, и Стив понял, как тяжело ему дается этот разговор. – Это уже почти чересчур. – Хорошо, – согласился Стив. Он не очень умел быть нежным, но он научится ради Баки. – Хорошо, Баки, все в порядке. Он не хотел поднимать голову или открывать глаза, но все равно это сделал. – Все в порядке. Я просто хочу, чтобы ты это знал, окей? Я здесь, если тебе что-то понадобится. Что угодно. Несколько секунд до него доносилось только тяжелое дыхание. – Я не хочу быть таким, – внезапно вырвалось у Баки. – Я... – Эй, ну что ты, все в порядке, – воскликнул Стив, прижимая ладони к поверхности корабля, словно так он мог стать к Баки ближе. Он не привык переживать за Баки, если не считать последних десяти месяцев, и то думал, что уже смирился с постоянным изматывающим чувством беспокойства, но сейчас, когда Баки был прямо перед ним, все ощущалось намного острее. – Все хорошо, не переживай. Дыхание Баки стало громче и тяжелее. – Как меня все заебало. Стив еще плотнее прижался к холодной металлической поверхности. – Я знаю. – Это... сложно. – Я знаю. – Сейчас все не так, – произнес Баки несчастным голосом. – Я знаю, – ответил Стив. Еще бы ему не знать. – Но, Баки, – добавил он, потому что Баки должен был это от него услышать, – кое-что не поменялось. То, что между мной и тобой. Это осталось как было. Баки издал какой-то тихий звук, похожий на слегка истеричный всхлип. – Да что ты? – Да, – сказал Стив. – Баки, мы... да меня однажды вырвало тебе прямо на колени. А один раз ты разлил гороховый суп прямо на мои рабочие иллюстрации. Черт, да если мы смогли не задушить друг друга в тридцать шестом... – Стив стиснул зубы, но попытался улыбнуться. – Я сказал, до конца. И я от своих слов не отказываюсь. Внезапно он услышал Баки так ясно, словно тот дышал прямо ему в ухо – ни помех, ни посторонних звуков на линии, только голос Баки. – Ты на моей стороне. – Голос Баки дрогнул. – А я... на твоей. Стив снова прижался лицом к невидимому лобовому стеклу. Он зажмурился, но его улыбка больше не была вымученной. Ему казалось, что лицо сейчас просто треснет. – Ты прав, абсолютно прав. Несколько секунд он просто слушал, как Баки дышит. На этот раз он не стал поднимать голову или открывать глаза. Он чувствовал, что постепенно сползает вниз, но ему было все равно. Он слышал дыхание Баки рядом, и ему почти не нужно было пытаться обмануть все остальные чувства. – Мы будем координировать действия, – прохрипел Баки. – На миссиях. Стив удивленно поднял голову: – Что? – На миссиях. Будем вместе работать. Я не могу... все время. Говорить. Но... мы можем вместе работать. Я могу осуществлять поддержку с воздуха. Как сейчас. – Это... отлично, – сказал Стив, прокручивая эту мысль в мозгу. – Это просто отлично. А как мы... – Он остановился, вдруг осознав, что сползает вниз – медленно, но неотвратимо. Баки, этот хитрый гад, постепенно наклонял корабль. – Эй! – воскликнул он возмущенно. – Ты чего! Баки отбросил притворство и наклонил корабль еще сильнее. – Я буду выходить на связь. – На этот раз голос Баки прозвучал намного увереннее. – Раз в день, по телефону. А сейчас слезай с моего космического корабля. *** Корабли были захвачены. Опасные материалы находились в безопасности. Пленники подсчитаны и собраны в одном месте. В общем и целом миссия оказалась успешной и поразительно простой. И теперь Роуди предстояло заняться последним делом. И дело это было очень непростое. – Тони? – произнес он по личному каналу, выключив внешние микрофоны, пока тащил двоих упирающихся и вопящих мужиков по узкому проходу на «Эхо». Они решили собрать всех пленников на «Альфе» и сейчас рассаживали их рядами на палубе, под открытым небом и присмотром Уилсона, – там, где раньше был рейлган. И выбраться оттуда можно было только по воздуху. Роуди подошел к ним поближе и встал рядом с Уилсоном. В основном пленниками были ученые, но кто знает, на что они способны? – У тебя есть безопасный канал связи с Хилл? – Ага, стандартный звонок, но скажи Джарвису, чтобы он провел его через свои сервера, – ответил Тони. – Хватит брыкаться, Эйнштейн, если я уроню тебя в море, то ты максимум промокнешь, а я все равно тебя оттуда выловлю. Роуди улыбнулся и набрал номер, но когда на внутреннем экране появился значок вызова, снова посерьезнел. Это будет не самая приятная беседа. – Хилл, – прозвучало на линии. Роуди еще раз убедился, что внешние динамики отключены. – Привет, нам нужна стратегическая консультация в реальном времени. – Прямо сейчас? – Да, сейчас. У нас здесь Зимний Солдат на инопланетном военном самолете. Несколько секунд на линии царила тишина. Хилл была не из тех, кто вскрикивает от удивления. – Ты уверен? – Кто еще из наших знакомых имеет железную руку и отзывается на имя Джеймс Барнс? – В последнее время были замечены множественные появления двойников. Что он... – Он подтвердил, отозвался на имя Барнс и Роджерс подтвердил, – сказал Роуди. – Двойники, Хилл? – Долго объяснять. Враждебность проявляет? – Нет. Сказал, что появился, чтобы помочь, Вдова его попросила. И он очень нам помог. – Он стабилен? – Управляет летательным средством очевидно внеземного происхождения. – Мне нужно поговорить с Вдовой, – произнесла Хилл, после чего сразу же прозвучал звуковой сигнал, и к разговору добавился Тони. – О чем болтаете, котятки? Разве можно обсуждать меня за моей спиной? Это ранит мои чувства! – Мне не платят за то, чтобы я переживала о твоих чувствах, – сказала Хилл. – А мне вообще не платят, – пробормотал Роуди. – Тони, добавь в разговор Вдову, да чего там мелочиться, Сокола тоже добавь. Устроим конференцию. – А Кэпа не надо? – спросил Тони, добавляя остальных к разговору. – Нет. – Роуди прекрасно знал, чем занимался Роджерс последние несколько месяцев: носился по всему свету как ошпаренный и писал «вернись, я все прощу» кровью убитых агентов Гидры. – Нам нужно обсудить Барнса. – Что именно обсудить? – спросила Вдова, пока Уилсон неловко здоровался. – На линии Роудс, Хилл, Старк, Вдова и Сокол, – сказал Роуди. – У нас тут Зимний Солдат, и я хочу понять, что нам делать в этой ситуации. У нас есть время? Сокол, чем занят Кэп? – Он... – Со стороны Уилсона донеслись звуки быстрых шагов, а потом глухой удар. – Он занят Барнсом. – Тут не поспоришь, – пробормотал Тони себе под нос. – Хорошо, – сказал Роуди. – Это даст нам минутку. Сокол, следи за ним и сообщи нам, когда Барнс решит свалить. – Но мы же в любом случае ничего не сможем с этим сделать, – возразил Уилсон. – У мужика невидимый джет. – Погоди, он невидимый, но все еще не улетел? Откуда ты знаешь? – Кэп висит у него на лобовом стекле. – Чего? – переспросил Тони. – Не знаю, как еще это можно описать. Он просто на него запрыгнул. – Что, правда? – А ты удивлен? – Это даст нам минуту времени, – перебила их Вдова. – Роудс, что ты хотел? – Мне нужно знать, что мы будем со всем этим делать, – сказал Роуди. – С Барнсом. Для тех, кто не в курсе – я глава антитеррористической оперативной группы, ответственной за прекращение внутренних операций Гидры. Барнс гражданин Америки, но кроме того, он еще и Зимний Солдат. Если я задержу его, что мы получим в итоге? – Проблемы, – ответила Вдова. – Если он попадет в систему, то обратно уже не выберется. – Минуточку, – встрял Уилсон, – вы что, хотите арестовать его? Мы же не на американской территории? Вы вообще имеете право арестовывать людей за пределами Америки? – Я хочу предложить ему временное задержание в целях обеспечения безопасности, – объяснил Роуди, умолчав, что технически это мог сделать только судья. С технической точки зрения он не имел права никого арестовывать. Но об этом никому не нужно было знать. – Он нападал на базы Гидры, а значит, у него есть ценная оперативная информация, – добавила Хилл. – То, что он знает, может помочь нам в осуществлении правосудия. – А Вдова только что сказала тебе, что будет, если его задержат, – возразил Уилсон. – Если ты не сможешь получить то, что хочешь, то зуб даю, ЦРУ или кто-нибудь другой точно так же не получит. Черт, скорей всего, они сразу же засунут его в Гуантанамо***. – А может, еще куда похуже, – сказала Вдова. – Мы не знаем, что именно ему известно, Хилл. Он не проявлял активности последние два месяца. Скорей всего, у него закончилась оперативная информация. – Сколько именно ликвидаций он произвел на территории Америки? – спросил Роуди. – Очень немного, – ответила Хилл после небольшой паузы. – У тебя есть точное число? Хилл вздохнула: – Из сорока семи подтвержденных ликвидаций? Две. – Он присоединился к какой-нибудь группе? Или организации? – Нам ничего об этом не известно, – призналась Хилл. – У нас нет информации, что он охотится на кого-то, кроме членов Гидры. – Так что в худшем случае он нейтральная сторона, – решительно подытожила Вдова. – Он помог нам несколько раз, несмотря на значительные препятствия. А на прошлой неделе добровольно предоставил нам важную информацию о внутренних механизмах Гидры. Дважды он инициировал личный контакт и оба раза действовал как союзник. В том числе его помощь сыграла решающую роль в успешном исходе нашей нынешней миссии. Хилл вздохнула еще раз. – Несколько высокоранговых членов Гидры были допрошены относительно оперативника, напавшего в Вашингтоне на Фьюри, – сказала она. – Все они подтвердили, что нападавший обладает сверхъестественными способностями. Даже если бы не существовало видеозаписи, где они с Роджерсом бьются на равных на мосту... По их словам, он стреляет лазерами из глаз и потоками лавы из жопы, а еще может заново отрастить отрезанные конечности. В общем, ЦРУ и Пентагон знают о существовании второго суперсолдата, но они хранят молчание, поэтому не стоит надеяться, что они передадут его Конгрессу для беспристрастного судебного разбирательства. Если мы хотим, чтобы он когда-нибудь смог выйти на свободу, его должен арестовать именно полковник Роудс. – Черт, – сказал Уилсон. – А чего они хотят? Убить его или захватить? – Убить, – сказал Роуди. – Владеть им, – одновременно с ним произнесла Вдова. – Так что из двух? – переспросил Уилсон. – Он представляет ценность и как источник информации, и как оперативник, – сказала Вдова. – Умней всего было бы захватить его и посмотреть, на что он способен. Америка хочет заполучить суперсолдат, посмотрите на все программы, которые существовали после Роджерса. А Зимний Солдат – второй подтвержденный случай успешного применения сыворотки. И после того как они его захватят, его всегда можно будет ликвидировать. – Он представляет собой биологически улучшенный объект, известный в определенных кругах как специалист по ликвидации, без явных и доступных рычагов воздействия или политической принадлежности, обладающий космическим кораблем, который, могу сказать вам точно, будет классифицирован как оружие массового поражения, – сказал Роуди. – Это угроза, требующая немедленной ликвидации. Даже если найдется кто-то обладающий достаточным влиянием, чтобы за него вступиться, и захочет провести переговоры, он для переговоров недоступен. Просто потому что не хочет ни с кем разговаривать. Это достаточные поводы для ликвидации. – А он вообще способен на переговоры? – спросила Хилл. – Как я понимаю, существуют серьезные опасения по поводу состояния его мозга и психики. – Вчера был вполне способен, – буркнул Уилсон. – Он благополучно выдурил у меня айпод. – Что, прости? – переспросил Роуди. – Он вменяемый, осознает себя и способен принимать рациональные решения, – сказала Вдова, не дав Роуди возможность расспросить Уилсона про айпод. – Также он сообщил мне, что не желает присоединяться ни к какой организации. И он был очень убедителен. А кроме того, Капитан Америка готов его защищать, и Роджерса в этом вопросе нельзя недооценивать. – Он должен исчезнуть, – произнес Тони. На короткое время на всех каналах воцарилась тишина, потому что все только сейчас сообразили, что Тони был на линии все это время, но молчал. – Нет, не в этом смысле, боже! Не надо на меня так смотреть! Я имел в виду, что ему нужно исчезнуть с радаров, – сказал Тони. – Изобразим его смерть или типа того. Иначе его не оставят в покое. Роуди буквально услышал, как Тони скривился, произнося эти слова. – Вы сами сказали – это еще один суперсолдат, только без неудобного морального компаса. ЦРУ уже готово кончить от нетерпения, и это только начало. Чуваку необходимо помереть – и чем ужаснее, тем лучше. Его тело – это ценный образец, за которым будут охотиться. Нам нужно поджечь его или уронить на него дом. Или что-то в этом духе. – Только не говорите Роджерсу про моральный компас, – вставила Вдова, – но в остальном я согласна. – Ой, да я не сомневаюсь, что он под завязку набит моралью и этикой, но еще я точно знаю, что жизнь поимела его всеми способами, и странно, что он еще способен отличить жопу от пальца, – сказал Тони. – Он уязвим, а если сравнивать его с Роджерсом, который у нас единственный реальный пример суперсолдата, он очень уязвим. И я не хочу, чтобы у Кремля или Пентагона появилась возможность снова похерить всю его жизнь. – Хорошо, – согласилась Вдова, – я за этим прослежу. – Но мы же спросим его, что он думает по поводу наших попыток решить за него, как ему жить, правда? – спросил Уилсон таким тоном, что сразу стало понятно – это не вопрос, а угроза. – Я с ним поговорю, – сказала Вдова. – Или, может, ты поговоришь, если он снова решит принести тебе ужин. И если все же дело дойдет до... – Черт, все он упал, – перебил ее Уилсон. – Роджерс на палубе. Я думаю, Барнс... Точно, он улетает. Улетел. И Стив сейчас будет здесь. – Не, ну серьезно, я готов отдать половину печени и почку, чтобы на полчаса уединиться с этим джетом, – сказал Тони. – Твоя печень не нужна буквально никому, – ответил Роуди. – Ученые не станут на нее смотреть, даже если сумеют найти. Но серьезно, на чем он летает? – Два месяца назад на заброшенной подземной базе Гидры Рамлоу искал экспериментальную технику, но не знал точно, что именно ищет, – сказала Вдова. – Барнс нашел это первым. И научился им управлять. Добавьте Роджерса в разговор и перестаньте вести себя подозрительно. – Тогда я отключаюсь, – сообщила Хилл. – Вдова, сообщи мне о своих планах, постараюсь помочь. Конец связи. – Минуточку, Красная Мстительница, а откуда ты узнала про джет? – спросил Тони. – Это технология Гидры? – Я догадалась и получила подтверждение, что догадалась правильно, – ответила Вдова. – Он появлялся в разных местах планеты, было похоже на то, что кто-то изображает Солдата, но я предположила, что у него есть сверхзвуковой самолет, способный прятаться от радаров. И когда я у него об этом спросила, он подтвердил. – Так вот что это были за двойники, – вдруг понял Роуди. – И джет может даже не быть технологией Гидры, – продолжила Наташа. – Рамлоу не знал, что именно ищет, джет находился на заброшенной базе и не использовался в операциях. Может, они его нашли или украли, вот и припрятали до лучших времен. – Окей, значит, это точно инопланетная техника, – довольно произнес Тони. – Мы обсуждаем тачку твоего мужика, – обратился Уилсон к Роджерсу, как только коммы пискнули, добавляя к конференции еще один канал. – Что он про нее сказал? – Сказал, что это космический корабль, – ответил Роджерс. – А я вам говорил! – завопил Тони. – Я пообщался с ним, – продолжил Роджерс, все еще тяжело дыша. – Он хочет помогать мне с миссиями. Помогать нам. – Хорошо, – немедленно отозвалась Вдова. – Мы решаем, как ему можно помочь. Пентагон и ЦРУ выразили заинтересованность в том, чтобы захватить и допросить его... – Нет! – ...а мы пытаемся придумать, как этого избежать, – спокойно продолжила Вдова, как будто Роджерс ее не перебил. – Пока что наш лучший вариант – помочь ему инсценировать собственную смерть. – У нас все под контролем, Кэп. – Тони говорил тем самым слишком оптимистичным тоном, который использовал, когда пытался кого-то подбодрить. – Только слово скажи – и мы сделаем так, что минобороны будет гоняться за своим собственным хвостом, а Барнс пропадет с их радаров. – Но сначала мы обсудим это с ним, – сказал Уилсон, и в его исполнении ободрение вышло гораздо более убедительным, чем у Тони. – Он сказал, что хочет участвовать в наших миссиях? Вот тогда-то мы с ним и поговорим. Сейчас не будем ничего решать. – ...Да, – отозвался Роджерс. И это прозвучало так, словно он складывал и утрамбовывал внутри эмоции, как оригами, но хотя бы больше не был готов взорваться в любую секунду. – Мы поговорим с ним и расскажем, что готовы предложить. – Отлично, прекрасно, чудесно, – произнес Тони. – Роуди, медвежонок, у тебя же осталась неделя отпуска? Может, поможешь мне сконструировать убедительную подделку одной железной руки? – Я проведу свой отпуск, обманывая комитет начальников штабов, – ответил Роуди, закончив проверку корабля и снова выходя на палубу. В руках у него трепыхались три последних пленника. – И ты будешь врать вместе со мной, даже не думай, что сможешь отвертеться. Весь следующий месяц мы будем отчитываться перед каждым юристом, репортером и конгрессменом в Вашингтоне. – Кстати, да, Джарвис, сбрось аудио- и видеофайлы на мой личный сервер, а потом сотри все остальное, чтобы нельзя было найти концов. Мы скажем всем, что ничего не записывали. Особенно чистым должен быть костюм Воителя. – А вы все разберитесь в том, что происходит с Барнсом. – Роуди взлетел, игнорируя вопли своих невольных пассажиров. – Чем быстрее мы все спланируем и осуществим, тем лучше. Потому что зуб даю, ЦРУ точно планирует ответ. – Мы займемся этим вопросом, но это может занять некоторое время. Наши отношения на данном этапе... довольно новые. Нам понадобится приложить усилия, чтобы убедить его, что мы заботимся о его интересах. – Погоди, в каком смысле «новые»? – спросил Роуди, медленно и аккуратно опускаясь на палубу. Его пленники, может, и были злодеями, но даже они не заслуживали переломов. – Мы работаем над этим, – ответил Роджерс, будто оправдываясь. Он вышагивал туда-сюда по палубе, излучая напряжение. – Я думал, он с вами сотрудничает, – произнес Роуди, передавая Роджерсу вырывающегося ученого. Тот на автомате принял его и усадил в яму к остальным. – Не совсем, – сказал он. – Баки не очень охотно идет на контакт. – А мы уважаем установленные им границы, – снова вклинился в разговор Уилсон. И его слова звучали слишком спокойно и доброжелательно, чтобы не быть угрозой. – А еще... была вероятность, – начал Роджерс таким тоном, словно его рот был полон толченого стекла, – что некоторое время он продолжал действовать под контролем Гидры. Что его миссии были попытками Гидры зачистить хвосты. – Ха, – встрял Тони, – нет. Я читал его дело. И как человек с золотой медалью по злопамятности, могу сказать, что твой парень, Кэп, увлечен старой доброй местью. Это стопудово «бойтесь подлые твари, я вас найду, убью, а потом останется только посолить и сжечь». И вообще, когда мы сможем вручить ему официальное приглашение? Мы Мстители. Месть – это наша работа. Он, считай, уже один из нас. – Ты просто хочешь потрогать его руку, – сказал Роуди. – И его космический корабль, – подтвердил Тони. – Мне нужно не только его тело, это было бы грубо. – Значит его тело и его собственность? – Но, милый, это же и есть любовь! – произнес Тони, изображая святую невинность. – По крайней мере так мне всегда говорили дамы в платьях с леопардовым принтом. – Пригласишь его в клуб как-нибудь потом, – сказала Вдова. – Нам нужно придумать, как сфальсифицировать его смерть настолько убедительно, чтобы в нее поверили все разведки мира. – Этот как раз несложно, – ответил Тони. – Голограммы. Дай мне дней пять на подготовку и установку оборудования, и мы изобразим, как он сначала ковыряется в носу, а потом давится насмерть панини с кислой капустой в каком-нибудь общественном месте на твой выбор. – Нам нужно тело, – напомнила Вдова. – Нам нужна железная рука, – поправил ее Тони. – Или что-то на нее похожее. Протез, немного зубов, бум – и судмедэксперты со всего света могут устроить вечеринку. А если мы добавим в это уравнение достаточно огня, они будут ковыряться в доказательствах полгода, прежде чем смогут определить, что это вообще такое. – Я хочу, чтобы ты знал, насколько я обеспокоен тем, что ты так хорошо осведомлен, как достоверно подделывать трупы, – сообщил Уилсон. – А ты разве не в курсе? Я местный эксперт, – сказал Тони. – По любым вопросам. Ничего, ты у нас новенький, еще узнаешь. Кэп? Что там? – Он увидел, что Роджерс рывком обернулся. – Вертолеты, – коротко бросил тот, а секундой позже до них донесся звук приближающийся вертолетов. – Телевизионщики, «Grupo Telefe», если верить надписи на борту. – Нам пора, – сказала Вдова, подтаскивая к яме последнего пленника и передавая его Роуди, чтобы тот опустил его вниз. – Нельзя, чтобы нас здесь видели. Это должна быть операция Старка и Роудса. – Погоди, – Уилсон указал на толпу офигевших, плачущих и ругающихся пленников, – а как же эти? Разве они не считаются свидетелями? – Лиц наших они не видели, и я что-то сильно сомневаюсь, что им предложат дать интервью, – сказала Вдова. – Отсутствие доказательств – наше все. Так что пока ни у кого нет видео, где Сокол летает или Стив бросает щит – все в порядке. – У них будет видео, где неизвестные фигуры удаляются отсюда на джете, который невозможно идентифицировать, и уже это достаточно плохо. И если вы не хотите, чтобы они гнались за вами до самого побережья, советую улетать прямо сейчас, – сообщил Тони. – Улетаем, – согласилась Вдова, жестом указывая Стиву и Сэму на квинджет. – Старк, будем на связи. Я поговорю с Барнсом, и к тому времени, как мы закончим разбираться с базами AIM, мы уже составим план действий. Позвони мне, если узнаешь, что ЦРУ выписало нам билет в один конец в Гуантанамо. – Да не вопрос, – ответил Тони, и они с Роуди развернулись лицом к подлетающим представителям свободной прессы и всем грядущим последствиям. *** Они уже были на полпути к квинджету, когда Стив замедлил шаг и оглянулся на Старка и Роуди, которые стояли над самодельным загоном для пленников и смотрели на приближающийся вертолет телевизионщиков. – Может, нам стоит остаться? – произнес Стив, но продолжил идти вперед. – Помочь им разобраться с последствиями... Наташа посмотрела на него как-то странно, ее черты лица были не слишком хорошо видны сквозь визор ее шлема. – Они справятся, – ответила она. – У нас еще осталось дело в Казахстане, помнишь? – Мы могли бы остаться на денек-другой, – сказал Стив. Его охватило привычное ощущение – не вины, а чего-то на нее похожего, то чувство, когда он осознает, что у него есть долг, который надо выполнить, и он должен поступить правильно. – У них около сорока пленников, и охранять вдвоем такое количество людей тяжело даже Воителю и Железному Человеку. Наташа тоже замедлила шаг и продолжила как-то странно на него смотреть. – Пресса будет здесь меньше чем через десять минут, – сообщила она. – Если они застанут нас здесь, мы окажемся в центре внимания. И Баки будет намного труднее с тобой связаться. Стив снова явственно заколебался: – Да, но вот так бросать их одних все равно неправильно. Наташа уставилась на него, Сэм тоже повернулся, чтобы посмотреть, а потом внезапно обнял его за плечи и потащил в направлении квинджета, постепенно переходя на бег. – Если это результат пятнадцати минут общения с Барнсом, то я готов на все, чтобы вы снова встретились. В самолет, Роджерс, пусть с прессой и радиоактивным дерьмом разбирается тяжелая артиллерия. – Раньше мы были тяжелой артиллерией, – пожаловался Роджерс, хотя нельзя было сказать, что он упирается и не идет. Внутри него нарастало чувство вины, но оно не могло соперничать с чувствами к Баки. – Мы до сих пор большие пушки, – сказала Наташа. Она выглядела счастливее, чем он помнил в последнее время. – Просто теперь мы другие пушки.