Километры твоей ярости

— Проходи, сынок, — хриплым голосом ответила Нарцисса. Мать выглядела ужасно. Драко не мог поверить своим глазам, ведь ещё месяц назад, когда он в последний раз видел её, Нарцисса выглядела нормально. Но сейчас её кожа была белее обычного, а затем она даже закашлялась. Возле матушки сидел мужчина в белом халате. По всему видимому, это был доктор. Он выглядел хмурым, но, когда увидел Малфоя, улыбнулся. — Здравствуй, Драко, — произнёс доктор и встал с кресла. — Моё имя Билли Томсон, — он протянул руку. Мать вновь начала кашлять, когда Малфой поздоровался с доктором. — Что с ней?! — спросил он и подошёл к Нарциссе. Слизеринец почувствовал, как все органы внутри него больно сжались, он будто перестал дышать. Неужели мама больна? — Драко, сынок, — улыбнулась она. — Не волнуйся. Но Малфой видел, как матушка  страдала. Видел, как жизнь медленно угасает внутри неё. — Что с ней? — он повторил свой вопрос, но уже прямо смотрел на Билли. Тот вздохнул. — Ваша мама больна. Мы пока не знаем чем и как это произошло. Возможно, на неё повлияли последние события. Каждое слово, будто нож, впивалось и впивалось Малфою в сердце. — Матушка, давай найдём других врачей. Это нельзя вот так вот оставлять! — его голос сорвался на крик. Хотелось реветь. Выть. Биться об стенку. Но ничего из этого не помогло бы. — Драко, — выражение лица мамы оставалось таким же тёплым. — Билли действительно хороший врач. Это самый известный доктор в Англии. Если он не сможет, то не сможет никто. — Хорошо. Теперь ясно, почему мама стала меньше писать письма. Она больна. Одно слово — больна. И столько боли. Нарцисса была единственной женщиной, которую Драко поистине любил. Потерять её — потерять себя. — Я прошу вас, сделайте всё возможное и невозможное, — сказал Томсону Малфой. Билли кивнул. — Конечно. А теперь возвращайтесь в школу, маме нужен покой. — Да. И Драко обнял маму. Обнял так сильно, вложил всю душу. Нарцисса поцеловала его в лоб, и Малфой почувствовал, что он не один в этом отвратительном мире. — Иди, — тихо сказала она. И он ушёл. Убежал. По крайней мере, Драко хотел убежать. От чувств, от боли, от несправедливости. Люциус. Это ты виноват, мразь. Сиди в своём Азкабане и не рыпайся. Насколько громко будет достаточно закричать, чтобы Драко услышали, чтобы он показал  всю свою боль? Он не знал. Никто не знал. Грейнджер. Эта маленькая дурочка всплыла на ум так быстро. Он обещал ей отомстить. Малфой отомстит. Это из-за неё Драко не навестил Нарциссу раньше! Из-за неё! Да, точно. Все мысли в последнее время занимала грязнокровка. Она заставила не вспоминать о собственной матери! Стоп. Надо забыть. Обо всём. Слишком много мыслей. Забыться. Лишь бы забыться. Драко трансгрессировал в Хогвартс. *** Гермионе было страшно. Действительно страшно. Слова угрозы от Малфоя никак не выходили у неё из головы. Казалось, что за каждым углом её что-то ждёт. Девушка и сама не знала, чего конкретно ей стоило бояться, но Драко всё равно навязчиво повторял в её мыслях одно и то же. Выходить из гостиной Гермионе пришлось бы, так как сегодня должно было быть патрулирование. И как бы она не боялась Малфоя, который выводил её из себя, к своим обязанностям гриффиндорка не собиралась относиться так, как относился к ним хорёк. Но вот пойдёт ли он на обход школы? Это Гермиона не хотела бы знать только по одной причине — она ненавидела его, хотя бы за то же платье. С чего Малфой взял, что имеет право так обращаться с ней? Из-за того, что он аристократ? Или потому, что он чистокровный? — Грейнджер, — тихий мужской голос вывел девушку из мыслей. Она обернулась и увидела перед собой Драко. Ну, а кто ещё может смотреть на неё так презрительно в Башне Старост? — Что ты хочешь, Малфой? — голос предательски дрожал. От чего же он так дрожит, Гермиона? От страха? Но что этот самодовольный кретин может сделать тебе сейчас, когда в кармане у тебя твоя палочка? Малфой не ответил ей и стал приближаться. У гриффиндорки задрожали колени. — Стой, — хриплым голосом сказала Гермиона. — Не надо. Только сейчас Грейнджер увидела, что в этом холодном взляде было что-то ещё, но она не могла понять, что именно. — Что не надо? — спросил он. Гермиона выставила перед собой палочку. — Ты меня боишься? — Драко снова заговорил, когда палочка уперлась ему в живот. — Ну же, Грейнджер, запусти в меня Аваду или Круцио. Наконец она поняла, что в этом взгляде не так. Малфою было… Плохо? — Что с тобой? — вопрос вылетел прежде, чем Грейнджер успела подумать. Его запах был повсюду. Это был не одеколон, а запах Драко Малфоя. И Гермионе захотелось подойти к нему ближе, но она, конечно, не сделала этого. — А с тобой что? Ты же на Гриффиндоре, где учатся смельчаки, а трясешься так, будто я тебя сейчас зарежу. Он говорил настолько тихо, что Гермиона еле слышала его. Однако эти слова почему-то успокоили её, словно Малфой пришёл не с плохими намерениями. — Что-то случилось? — спросила Грейнджер. Она… Переживала? Волновалась за Драко? Нет. А затем он улыбнулся. — Ты очень смешная, — и это прозвучало так по-доброму, что Грейнджер показалось, что это и вовсе не бывший Пожиратель Смерти. — Но мне нужно идти к себе. Кто. Это. Вообще. Был. Это Драко Малфой? Это тот самый маг с ледяным сердцем? Гермиона, как дура, стояла в той же позе, вытянув палочку перед собой, хотя Малфоя уже как минуту не было перед ней. Что происходит? Гермиона шла к себе в странном состоянии. Это было похоже, как если бы она увидела приведение. Хотя, да, в Хогвартсе же куча приведений. Она даже улыбнулась собственным мыслям. Но только она хотела зайти в комнату, как заметила, что дверь в комнату Драко открыта. Гермионе стало интересно. Чем он занят? Одним глазком. Она посмотрела. Драко сидел на кровати, рука его была в крови, а во второй он держал фотографию в рамке. — Малфой? Но слизеринец даже не повернулся. Гермиона стояла в оцепенении и не понимала, что ей делать. Помочь врагу или оставить так? Будто ангел и демон боролись в ней. Только вот какая сторона из них была хорошей? В следующую секунду она уже побежала в комнату за бинтом, а позже была возле Драко. Грейнджер поможет. Поможет, а там будь что будет. И пусть завтра Малфой возненавидит её, пусть издевается дальше. Ей плевать. Гермиона осторожно присела на колени и достала обеззараживающие средства. Она без сопротивления слизеринца взяла его руку и залечила рану. Это заняло не так уж много времени. — Грейнджер, — прозвучал хриплый голос. — Поцелуй меня. Мне нужно… Гермиона удивлённо посмотрела на парня. И поцеловала. Она чувствовала его слёзы. Не могла поверить. Драко Малфой плакал. Никогда Гермиона не смогла бы себе такого представить. Никогда такого и не было. Слизеринец прижал шатенку к себе и в следующую секунду положил на кровать, откидывая рамку куда-то на тумбу. Одна рука Драко опустилась на бедро Грейнджер, а вторая на её шею. Гермиона застонала. Внутри всё бурлило. Они оба знали, что это неправильно. Оба понимали на какой риск идут, но остановиться не смогли. Грейнджер взялась за край рубашки парня и стянула её через верх, встречаясь с серыми глазами Драко и отводя взгляд от смущения. — Смотри на меня, — прошептал он. И Гермиона посмотрела. Малфой рукой залез девушке под кофту и пальцем дотронулся до груди, а затем и до соска, сжимая его. Гриффиндорка закусила губу. Бабочки в её животе сильно кусали, жаждая большего. И она не могла противиться им и ему. Драко поцеловал её в шею, отчего Гермиона ещё больше застонала. — Я хочу, — почему-то сказала она. — Чего ты хочешь? — не отрываясь от тела Грейнджер, спросил слизеринец. — Ох… Девушка выгнулась, когда настойчивые пальцы Драко были на самом сокровенном месте. — Тебя кто-то трогал там? Гермиона замотала головой, закрывая глаза. — Я же сказал — смотри на меня. Малфой приказывал. С каких пор Гермионе нравилось, когда ей приказывают? Он оттянул насквозь мокрые трусики. Один палец. Медленно. Грейнджер не могла себя сдерживать. — Прошу… — Что просишь? Малфой был по-настоящему в восторге от того, как сексуально сейчас выглядела грязнокровка в своей такой дешёвой маггловской одежде. А ещё та, которую он так сильно ненавидел, сейчас была такой важной. Из-за него. Для него. — Я хочу… — Чего ты хочешь, Грейнджер, чего? Драко медленно ввёл второй палец и девушка выгнулась ещё больше. Гермиона практически не ощущала боли, хотя и боялась, что первый раз пройдёт болезненно. Об этом говорили все девушки. Был лишь маленький дискомфорт, который быстро ушёл. — Тебя, тебя хочу! И тут Драко окончательно потерял остатки своего разума. Он быстро избавился от остатков их одежды и посмотрел ей в глаза. Там была такая страсть, но ещё страх. — Ты девственница, да? — спросил Малфой. Она кивнула. Он сейчас заберёт её девственность. Секунда. И Драко вошёл. Медленно. — Грейнджер, мне… Он хотел спросить продолжать ли ему, но она сама ответила: — Медленно… Давай… Малфой потерял контроль над собой и вошёл в неё на всю длину, почувствовав, как Гермиона напряглась. Он замер. А затем поцеловал её. Сильно. Страстно. Успокаивая. Новые ощущения внутри Гермионы изначально были странными, она ощутила резкую боль, но она прошла так же быстро, как и началась. Малфой медленно стал двигаться, каждую секунду смотря на реакцию Грейнджер. И глубоко в душе ей стало необычно приятно от такой странной «заботы». Гермиона постепенно расслабилась и застонала Драко в губы. Новые ощущения заставили девушку в последний раз оглушить комнату громким стоном. Последний толчок. И Гермиона упала без сил, быстро погрузившись в царство Морфея.