Километры твоей ярости

Зайдя в комнату, Драко опешил. Грейнджер сидела на его кровати, опёршись лопатками о стену, и разглядывала узоры на простынях, внимательно рассматривая каждый. А Малфой разглядывал её. Стройные ножки, которые она так мило сводила в таком обворожительном платье выше колен. Гермиона была прекрасна. Его девочка. Его малышка. Малфой засунул руки в карманы и провел языком по нижней губе, словно перед ним был трофей. Он уже привык к тому, что эта гриффиндорка могла свести его с ума одним соблазнительным движением. Пьяненькая Гермиона лежала прямо у Малфоя в постели. К сожалению, одетая, но он не собирался спешить. Драко подошёл ближе. Красавица. Он вдруг вспомнил, как трахал её здесь. И представил, как прямо сейчас раздвигает ножки, а она шепчет: «Драко», и говорит те самые слова. — Я люблю тебя, — еле слышно. Он сказал это вслух? Слова о любви?! Наверняка. Так как грязнокровка заметила появление слизеринца. Гермиона прищурилась, будто она пыталась понять, кто перед ней. Или может быть делает вид, что они не знакомы? А может так реагирует на признание Малфоя? Признание. Мерлин. Драко только что сказал о любви. Глаза блондина раскрылись. Он удивился самому себе. Грейнджер встала, чуть пошатываясь из стороны в сторону. Так же, как и всегда — грациозно. — Осторожнее, кошечка, — сказал Малфой. А когда-то в эту комнату Гермиона приходила, чтобы ругать его за то, что он совершенно ничего не прочёл сегодня. А сама то ты когда в последнее время занималась уроками? Она молчала. Карие глаза задумчиво осмотрели лицо слизеринца, словно тот что-то скрывал. — Скажи что-нибудь. Гермиона не слышала. Или не хотела слышать. Когда-то грязнокровка прочла ему книгу матери. Они оба не знали, зачем им это, ведь концовка этой истории была всем известна. Люциус убил Лесси. Собственноручно убил ту, которую так сильно любил. Гермиона искренне расстраивалась, когда читала строки из «Запрета», и Драко восхищался её нежностью и искренностью. Чёртова Паркинсон никогда так не умела. Малфой так сильно хотел дотронуться до неё. А она всё молчала. Вдруг с гостиной послышалась музыка. Не одна из тех, которую включали на дискотеках, чтобы веселиться. Это был медляк. Малфой протянул руку. — Ты должна мне танец, помнишь? — глупо спросил он и улыбнулся. Грейнджер подошла. Она согласилась. Боги, Драко не мог поверить в это! Он думал, что девушка откажет, пошлёт куда подальше, но она согласилась. Малфой взял Гермиону за талию и притянул к себе, а она, в свою очередь, положила руки ему на плечи. — Какая ты маленькая… — прошептал Драко. Ему нравился новый цвет волос Грейнджер. Да ей вообще всё шло! И длинные юбки, которые так сильно раньше раздражали чистокровного, и новые блузки, которые привлекали внимание слизеринца всегда и везде! — Такая хрупкая… Драко смотрел в её глаза. Она закусила губу. Гермиона делала так всегда, когда нервничала. Малфой знал. Их зрительный контакт не прекращался. Два глупых влюблённых медленно кружились в танце. Влюбленные… Когда медляк закончился, они застыли, тяжело дыша и смотря друг на друга. Сердце Малфоя замерло, когда Грейнджер потянулась к нему, но тут же отпрянула, отошла от него. И Драко резко, как и всегда, потянул её на себя. Жадно впился в нежные искусанные губы, о вкусе которых он мечтал. Наглым движением руки, потянув большим пальцем подбородок, он раскрыл рот девушки, и проник языком внутрь, оставляя остатки своего разума за пределами комнаты. Драко почти ослепил этот огонь между ними. Сладкий, страстный и мокрый поцелуй. Такие были только с ней. Только её запах он желал ощущать рядом с собой. Вторая рука слизеринца опустилась на бедро Гермионы, медленно поднимая край платья. Грейнджер тяжело задышала и оттолкнула Малфоя с такой силой, которую только имела. Блондин опешил, чуть не потеряв равновесие, но вовремя схватился за что-то, разбивая статуэтки со стола. — Ч-что… Какого ты… — Не смей! Никогда не смей больше целовать меня! — кричала Гермиона, схватившись за голову. В её взгляде читалась целая гамма чувств — злость, страх, растерянность. Казалось, она была готова прибить хорька. — Ты сама изначально ко мне полезла! Этот взрослый разговор был похож теперь на детский. Спор между маленькими детками, которые не смогли поделить шоколадку. — Да пошёл ты, Малфой! — Успокойся! Гермиона, успокойся! Драко видел, как сильно дрожала девушка, и хотел подойти, но она выставила руки вперёд, не давая сделать это. — Ты что, плачешь что ли? Малфой был искренне удивлён, когда увидел, как солёная слезинка стекла по смуглой коже. Неужели он сделал ей больно? Может, укусил её сильно, когда целовал? — Эй… Эм. Грейнджер, не плачь. Он осторожно стал подходить ближе. — Тише… Ты здесь сейчас. Со мной, — слова сами выскакивали из уст Малфоя, но он не жалел о них. — Всё будет хорошо, мы справимся. Возвращайся на пост старосты, МакГонагалл пока никого не искала… А вот это было зря. — Да ты издеваешься что ли?! — Гермиона зло посмотрела на него. — Ты действительно считаешь, что всё может быть так, как раньше? Да, именно так Малфой и считал. На самом деле, после их «небольшой» ссоры он ждал, что когда девушка вернётся, то всё встанет на свои места. Они так же будут читать вместе, трахаться и… А что дальше, Драко, что? Отношения? Вы ходили бы за ручку, а позднее пошли бы под венец? Так, да? — Молчишь, да? — спросила Гермиона и как-то разочарованно улыбнулась. — Ты ведь знаешь, что мы нужны друг другу, — почему-то ответил он. Между ними повисла тишина, которая нарушалась лишь музыкой и голосами из гостиной. А затем Гермиона сильнее заплакала и сквозь слёзы произнесла: — Да, Драко, к сожалению, ты нужен мне, а я тебе. Малфой скривил губы и напрягся. И надежда загорелась в его сердце. — Тогда в чём проблема? Этот разговор был действительно ожидаем для них обоих, как бы старательно оба этого не скрывали. Всё это время Блейз знал о состоянии друга, но не лез с расспросами, чему Драко был очень рад. Он так скучал по ней. — Проблема в том, что ты будешь нужен мне больше, чем я тебе, Драко! — голос сорвался на крик, слезы стали душить гриффиндорку. Что-то сильно укололо сердце. — Но… — начал говорить Малфой. — Это, черт возьми, нечестно! Это ни черта не честно! Ты, Драко, ты чёртов эгоист, ты разрушаешь всё вокруг себя, ты не умеешь любить и абсолютно ничего не ценишь! Я ненавижу тебя! Я так сильно тебя ненавижу, — последнее слово далось Гермионе с трудом, и она вдруг упала, руками упираясь в пол. Слизеринец стоял, как вкопанный. Он почувствовал, словно его облили кипятком. Алкоголь из его организма куда-то выветрился. Драко не мог поверить, что в его теле появились ненавистные ему существа — бабочки. И они были готовы сожрать изнутри владельца. Голодные бабочки. Драко хотел убежать. Снова скрыться. Но голос всё твердил и твердил. Ты не трус. Ты больше не будешь убегать от своих чувств. Малфой подбежал к Грейнджер, обнял её крепко-крепко. Заставил её прекратить попытки вырваться из этих объятий. — Прости меня.