Километры твоей ярости

— Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — голос звучал тихо, но уверенно. Драко довольно улыбнулся и облизал и так мокрые, от умывания, губы. Он, словно хищник, осмотрел свою жертву с ног до головы. Огневиски дал в голову по максимуму, и слизеринцу просто напросто было трудно сдерживать себя. А вот Гермиона, прищурившись и затем состроив максимально серьёзную мину, сказала: — Я пришла поговорить. Как бы она ни старалась, голос прозвучал слишком смешно, ведь язык максимально заплетался, будто она выпила бочку, а то и больше, вина. Драко, конечно, не мог не рассмеяться в такой ситуации. — И о чём же ты хочешь поговорить, Гермиона? — спросил он, перестав, наконец, смеяться. Кстати, девушка не обратила на это внимание, внимательно смотря на Драко. — Я хочу понять, — икнув, начала гриффиндорка. — Зачем ты признался в любви? — Я признался? — искренне удивился Малфой, а затем с ужасом вспомнил. О, точно. Ты признался в любви, класс. — А ты как думаешь? — спросил он, и улыбка на лице Гермионы стала ещё шире. Мысли Драко перебил голос Забини, который в этот момент зашёл в Башню Старост. — Дружище, ну как ты? На уроках у нас не было возможности обсудить вчерашнее, — весело сказал он. Малфой недовольно фыркнул. — Блейз, может хватит ходить ко мне, как к себе домой, блин? Но мулат словно не услышал, ну или сделал вид. Он сел рядом на диван. — Что это тут у тебя? М-м, твоя грязнокровка? — Блейз указал на фотографию, которую Малфой сжимал в руке. Драко скривился, его скулы задергались. Твоя грязнокровка, блин. Моя. Разве можно такое представить? Уже. Малфой нервно улыбнулся своим собственным мыслям и уставился на огонь, горящий в камине. Забини помахал перед его лицом ладонью. — Эй, друг, всё нормально? — Я, блять, влип, — выплюнул Драко. Блейз посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Во что ты влип? — спросил друг, но воспоминания вновь вернулись к Малфою. — Да, ты признался, — улыбнулась она и сделала это так, словно была хитрой лисицей. А она, видимо, ей была, раз минуту назад умело делала вид, словно являлась «молодой учительницей». Драко вдруг представил Грейнджер в таком образе. Как она стоит с указкой в очках и отчитывает его за плохое поведение. — Ау, Малфой, блин! — крикнул на ухо Блейз. Драко дёрнулся от неожиданности и недовольно посмотрел на друга, будто тот прервал ему… Что-то. — Что, Блейз? — спросил Малфой, наконец обратив внимание на брюнета. — Так ты мне что-то расскажешь интересное? Я что, желание Грейнджер зря просрал что ли? Драко зло посмотрел на него, на что мулат в примирительном жесте поднял руки. Но затем он вспомнил кое-что и ухмыльнулся, отложив фотографию Гермионы на стол. — А может это ты расскажешь что у вас с этой… Уизли? — Козыри пошли, да? Оба парня тут же заполнили гостиную своим громких хохотом. — Ладно, — сказал Забини. — Ну, мы целовались, не более. Драко разочарованно тюкнул. — М-да. И это всё? Он вдруг подумал о том, что было бы, если Поттер узнал об этом. Вот была бы умора. Всех девушек у них «украли». — Ну да. Твоя очередь, салага. Драко закатил глаза. — Ладно. Мы переспали. — Правда? — широкая бровь Блейза взлетела вверх. — Не зря я, значит, загадал такое ей. — Мерлин… И что, ждёшь теперь моей благодарности? — спросил Драко, ещё раз закатив раздражённо глаза. — Да, весь семестр будешь делать мою домашку по трансфигурации, — выпалил Забини, поджав полные губы. — Да иди ты нахуй, Блейз.

***

О мерлиновы тапки. Кажется, Гермиона вспомнила одну деталь со вчерашнего вечера, пока шла в гостиную. А именно то, что Малфой признался ей в любви, извинился… Не много ли откровений для одного дня? Но как бы там ни было, это было приятно. Действительно приятно. Она и мечтать не могла о подобном тогда, на Зимнем балу, когда умоляла Драко сказать о своих чувствах. В прямом смысле этого слова. И вот сейчас, после такого предательства, он сделал это. Грейнджер закусила нижнюю губу, чтобы не дать себе заплакать по пути. А плакать хотелось. Потому как знала она, что они не смогут быть вместе. И не из-за того, что она не сможет простить. Просто слизеринец не сможет открыто встречаться. Встречаться. Встречаться с Драко Малфоем. Гермиона хмыкнула. Ей хотелось спрятаться от своих мыслей, которые были так навязчивы. А ещё она хотела вспомнить хоть что-то с последних часов вечеринки, потому как пустота в воспоминаниях всё же была. — Привет. Грейнджер уперлась кому-то в широкую грудь и увидела, что перед ней человек со слизеринским галстуком. Она перевела взгляд вверх. — О, прости, Тео. Привет. И тут вспышка. Гермиона кое-что вспомнила. Она поднялась на носочки, потому как парень был очень высоким, и чмокнула его в губы. Это был Нотт. А затем Грейнджер отвернулась и поплелась за Джинни, которая уже ждала её у выхода гостиной. — Как ты? Всё нормально? — спросил Тео, положив руку на плечо девушке. — Да, всё хорошо, — прозвучало не очень уверено. Чёрт, она целовала Тео на вечеринке после того, как побыла в комнате у Малфоя? Что вообще вчера было, блин? — Эм, — только и успела Гермиона, когда Нотт наклонился и накрыл её губы своими. Он медленно стал целовать её, в то время, как гриффиндорка удивлённо замерла на месте. И тут в её голову тут же вновь вернулись воспоминания. Только куда более страшные. Гермиона подошла к нему и обхватила его шею своими маленькими ручками. Драко довольно улыбался. Да и она тоже. Они поцеловались так, словно виделись в последний раз. Малфой взял девушку за затылок и притянул ближе к себе, хотя куда там было уже ближе. Они стояли друг к другу вплотную. Слизеринец опустил руку на ягодицу Грейнджер и с силой сжал её, отчего она тихо застонала в его губы, не отрывая поцелуй. Он поднял Гермиону, словно та была пушинкой, и затем посадил на раковину, которая была всё ещё мокрой от воды. Драко запустил руку под платье, тут же задирая его, держа руки на бёдрах девушки. Он кусал её губы, врываясь в рот, изучая его так, словно впервые. Малфой с силой впился в кожу гриффиндорки на шее, оставляя там крупные засосы, его клеймо. Они слились воедино, будто были одним целым. Гермиона зарылась в белые, словно снег, волосы и обхватила слизеринские бедра ногами. О, Мерлин. Он так сильно захотел оказаться в ней. Прямо сейчас. Прямо здесь. Драко наконец высвободил возбужденную плоть из брюк и, отодвигая ткань намокших чёрных трусиков, вошёл без промедления в неё, не желая больше терпеть. Да и Гермиона более не хотела выносить эту пытку, поэтому удобнее устроилась, давая парню полностью погружаться в себя, крича от возбуждения. Их грудь вздымалась в унисон, пальцы переплетались. Слизеринец и гриффиндорка трахались так, что, если бы не музыка, услышали бы все. — Что… Что ты делаешь? — спросила Грейнджер, когда наконец оторвалась от Теодора. Потому что она поняла, что отвечает на поцелуй. Что представляет перед собой, будто это вовсе не Нотт. Это так неправильно, чёртова Грейнджер. На лице Тео застыло искреннее удивление. Что за вопросы? — Целую свою девушку, — как-то странно произнёс он. Что?!