Километры твоей ярости

— Куда ты так спешишь? По пути назад в школу Гермиона встретила Джинни, которая удивлённо посмотрела на подругу. Грейнджер тяжело дышала, потому что чувствовала: то, что ответит ей сейчас Драко, изменит всё. Либо они будут вместе справляться со всеми трудностями, либо гриффиндорка больше никогда не приблизится к нему. — Я ищу его, — ответила честно девушка. — Его? Гермиона, неужели ты действительно думаешь, что Малфой изменится? — выплюнула Уизли. Конечно, она сразу поняла о ком Грейнджер. В этом не было сомнений. — Да, я должна узнать. Джинни что-то сказала вслед, но Гермиона уже не слышала. Она чувствовала, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Простила ли на самом деле девушка? Да, если уже сказала так, то это правда. Грейнджер бы не соврала. Она надеялась найти Малфоя в Башне Старост, но там его не оказалось. Хогвартс был поистине огромным, и девушке пришлось оббегать его практически весь, но в последние минуты Гермиона плюнула на эту затею и просто трансгрессировала с места на место. Её сердце выпрыгивало из груди. Где же ты, Драко? Наконец, и вовсе отчаявшись, она оказалась возле Выручай-комнаты.  Гриффиндорка решила, что попытает своё счастье там. Она зашла внутрь, закрыла глаза и глубоко вдохнула воздух в лёгкие. Грейнджер была возле того самого бассейна. Девушка нежно улыбнулась. Она и подумать не могла, что найдёт Драко там. Его скулы были напряжены. Он смотрел на прозрачную воду и тяжело дышал. Интересно, чего искали серые глаза сейчас? Гермиона медленно подошла к Малфою, по её щекам текли слёзы. Этот маг изменил её. Подруга Гарри Поттера всегда была другой. Она никогда не пропускала уроки, никогда не пробовала алкоголь и сигареты, не целовалась на вечеринках, не носила такую одежду. Гермиона усмехнулась. — Драко, — позвала она, но парень не шелохнулся, будто ждал её. Кто бы мог подумать? Бывший Пожиратель смерти, чистокровный маг из известной аристократической семьи сейчас трепещал под нежными касаниями Гермионы по его руке. Девушка провела тыльной стороной ладони по спине Малфоя. Она слышала, как бьётся слизеринское сердце. — Ты пришла, — хрипло прошептал он. — Да, я пришла. Драко повернулся и улыбнулся так искренне, так нежно, как это только возможно для него, для Малфоя. — Ты знаешь, что дни, проведённые без тебя, были худшими в моей жизни? — спросил он, не дожидаясь ответа. Парень подошёл к Грейнджер, взял её смуглое лицо в свои руки и большими пальцами вытер солёные слезы. Гриффиндорка почувствовала, как запах Малфоя вновь впивается когтями в её кожу. Как он мог так действовать на неё? — Драко, я хочу… — Чего ты хочешь? Голоса их звучали так тихо, словно они боялись, что стены Хогвартса услышат их. — Чтобы ты помог мне прекратить эту пытку, — сказала Гермиона. Она плакала, кусала и так искусанные губы. Ей хотелось кричать, лишь бы Малфой услышал её. — Какую пытку? Драко поцеловал гриффиндорку там, где текли слезы. — Не плачь, — сказал он. — Я ненавижу, когда ты плачешь. Кто бы мог подумать, да? Самодовольный слизеринец жалел Гермиону. Раньше он хотел видеть её слезы, а теперь, когда девушка плачет из-за него, Малфой мечтал, чтобы это прекратилось. — Мы должны покончить с этим, — шёпот Грейнджер нарушил обрушившуюся тишину. И на секунду Драко испугался, взгляд его помутнел. Вдруг она бросит его навсегда? Он не тот, кого Гермиона ищет. Он не умеет любить, только разрушать любовь. Он злой, он противник, он настоящая мразь. Драко не достоин её… — С чем покончить, Гермиона? Они и забыли, с каких пор стало вот так нормально называть друг друга по имени. Прошла уже вечность с того момента. — Если ты любишь меня, если готов бороться вместе со мной, то мы справимся. Мы будем вместе. Малфой сглотнул. Не так его воспитывали, не то видение мира навязывали родители. Отношения, нежность, любовь — не для него. Драко привык к боли, ненависти и страданиям. Чужим. Но, о Мерлин, как же дорога ему была Гермиона. Черт возьми, не признал бы он это, можно было бы назвать его дураком. — Я люблю твой запах, твою улыбку. Я люблю те моменты, которые ты проводишь только со мной. Я люблю целовать тебя, Гермиона. Я люблю тебя. Грейнджер замерла. Она не смела пошевелиться, только лишь губы дрожали, и Малфой не понимал отчего. — Ты сказал это… — Да, — ответил он. Гермиона заплакала снова. Только не от боли, нет. От счастья. Ей казалось, что не осталось больше слёз. Слишком часто она ревела за этот год. Но нет, сейчас это было нечто другое. Грейнджер обняла слизеринца. Положила свою голову ему на грудь, не смея отпускать. Драко гладил её по волосам. — Тебе ясен мой ответ? — спросил Драко. Гермиона вновь заглянула ему в глаза. Не ответила ничего. Не могла. — Я буду с тобой, — сказал Малфой. — Я буду рядом. Конечно, ответ был ясен. Грейнджер не желала больше ждать. Она потянулась к его губам. Накрыла своими. И, конечно, Драко ответил. Не мог не ответить. — Я люблю тебя, — сквозь поцелуй прошептала Гермиона. Бабочки в животе Малфоя затрепетали. Это была его девочка, только его. И он всем сердцем обожал её. Хотя, может, не той любовью, о которой писали в книжках. Своей, малфоевской. Страстной. Драко запустил пальцы под её рубашку. Он не мог терпеть больше это, скрывать своё желание. Но и Грейнджер не могла. Она обхватила руками его шею, прижималась, как дикая кошка. И от этого бабочки Малфоя так затрепетали, что отправились в низ живота. Она умела свести его с ума. Они сплелись, как одно целое. Нет, они были одним целым. Они любили друг друга. Трахались так, чтобы забыть всё плохое, что было между ними. И, о Мерлин, как же Малфой обожал, когда гриффиндорка громко стонала ему на ушко.

***

Грубое аристократические лицо мужчины вытянулось, и он презрительно кривился, идя по коридорам школы чародейства и волшебства. Огромные, отвратительные синяки застыли на его лице. Казалось, что Азкабан сделал его ещё злее. Он холодно оглядел МакГонагалл, но женщина одарила его не менее враждебным выражением лица. Люциуса наконец выпустили под залог, и он шёл повидать своего сына. Это была его единственная гордость в жизни. Он зашёл в Башню Старост, Малфой старший хотел сделать Драко «сюрприз». Но, казалось, сюрприз ожидал, скорее, его. Глаза Люциуса потемнели от злости. А сердце билось в агонии. Его сын обнимал грязнокровку Грейнджер. Они лежали вдвоём на диване у камина, держа какую-то книжку. — Тварь! Вот каким ты стал, сын, да?! — Люциус кричал. — Ну я тебе покажу! — Отец? — спросил Драко, открывая серые, счастливые глаза.