Километры твоей ярости

Прошло десять лет. Было холодно. Гермиона открыла окно, чтобы проветрить спальню, и почувствовала на своей коже утреннюю прохладу. Она встала раньше будильника, поэтому дёрнулась, когда тот, наконец, зазвенел. «Дурацкий будильник», — пронеслось в голове у гриффиндорки. Это утро ничем не отличалось от остальных. Гермиона всё так же умывалась, пыталась справиться с копной своих уже тёмных волос и завтракала. — Миссис Нотт, миссис Нотт! — послышался знакомый голос с улицы. Джинни вечно доставала её тем, что кричала что-то по утрам под окнами Гермионы. Весёлая подружка. — Хватит так кричать, миссис Забини, блин! — крикнула она Уизли в ответ. — Я скоро выйду. Было немного забавно, что Джинни и Гермиона обе вышли замуж за слизеринцев. Они часто смеялись над этим фактом, ведь девушки и представить себе не могли ещё тогда, в школе, что такое может случиться. Шатенка надела, наконец, длинное тёмно-синее платье, намазала губы блеском и поспешила к подруге, которой, видимо, неймётся уже начать свой первый рабочий день в Министерстве. Раньше Джинни работала в полиции, но её оттуда выгнали за взрывной характер, и Гермиона помогла ей устроиться к ней в офис. С Гарри и Роном они практически не общались. Лишь изредка Гермиона звонила Поттеру узнать, как его дела, но из-за занятости не всегда удавалось встретиться. Уизли же она не видела много лет. Нотт слышала, что он женился на Лаванде, но где работал, как жил — пустота. Девушка закрыла дверь, кое-как справившись с ключом, а затем проверила почтовый ящик: в нём торчали несколько писем и журналов. И ещё посылка. Нотт недовольно буркнула из-за того, что ей пришлось вновь заходить домой, чтобы занести это всё и на секунду представила, как сейчас её ненавидит Джинни. Она посмотрела на письма. Одно было от её любимых родителей, другое от бабушки Теодора. Затем открыла посылку с большим интересов, не часто им присылали что-то. Книга. Гермиона дернулась и откинула посылку в дальний угол комнаты. — Боже, — тихо прошептала она. — Это же книжка Нарциссы Малфой. Шатенка взяла себя в руки и подняла книгу вновь. Название гласило: «Километры твоей ярости». Чьей ярости? О чём она? Нотт услышала, что в дверь звонят. Наверняка Джинни уже не выдержала. Она открыла последнюю страницу. «Грейнджер обняла слизеринца. Положила свою голову ему на грудь, не смея отпускать. Он гладил её по волосам. — Тебе ясен мой ответ? — спросил Драко. Гермиона вновь заглянула ему в глаза. Не ответила ничего. Не могла. — Я буду с тобой, — сказал Малфой. — Я буду рядом». Сердце больно заколотилось в груди. Эта книга… Про неё… Про них… Гермиона вырвала из себя эти чувства ещё десять лет назад, уничтожила и затоптала. Пообещала себе, что больше никогда в жизни не заплачет из-за него. Чёртов Малфой. Нотт повзрослела, была замужем, добилась высокого положения в обществе, у неё была работа мечты. И плакать из-за какого-то там Драко. Пф-ф. Ну уж нет. Но душу всё равно что-то царапало. Бабочки внутри Гермионы, вы ведь умерли много лет назад, да? Она ещё раз дёрнулась, так как услышала, что Тео трансгрессировал домой и оказался сзади неё. Гермиона захлопнула книгу и с улыбкой на лице повернулась к мужу. — Привет, любимый, ты чего вернулся-то? — спросила она. — Я забыл кое-какие документы. И, кстати, если ты уж здесь, то у меня есть новости, — начал мужчина. — Нас пригласили на Зимний бал в Хогвартс. Ну я, конечно, не стал отказывать, ты ведь давно просила меня туда съездить с тобой, навестить МакГонагалл. Гермиона сглотнула, отложила почту и услышала ещё один звонок в дверь. — Сейчас, Джинни, я сейчас! — крикнула она. — Тео, конечно, это очень хорошая новость. Мы обязательно поедем туда. Мужчина не обратил внимание на книгу в руках Гермионы. Он давно привык к подобной любви к чтению своей жены. — Есть интересные письма? — спросил он. Девушка выдохнула. — Нет.

***

— Шрамы красят мужчину, милый, — сказала Астория, проведя рукой по его лицу. — Но не этот, — скривился Драко, смотря на себя в зеркало. Отвратительный шрам, который начинался с верхней губы, и заканчивался на левом глазу, раздражал мужчину. Каждое утро, когда он видел себя в зеркале, то хотел убить себя за такое уродство. Жена с сыном всячески пытались оградить Драко от этого ужасного чувства, но у них мало что выходило. — Всё равно ты у меня самый красивый, — произнесла Астория. Малфой холодно отбросил её руки в сторону и закатил глаза. — Не притворяйся, — грубо выплюнул он. — Сейчас мы одни, и тебе не обязательно делать вид, что у нас всё отлично, Астория. Аристократка в той же манере, как и Драко, закатила глаза и кивнула. — Ты можешь трахаться со всеми подряд так, чтобы об этом не писали в газетах? — спросил Малфой. Драко поправил свой чёрный галстук и ещё раз глянул на шрам, который поставил ему отец. К сожалению, убрать этот ужас мадам Помфри не смогла. Слава Мерлину, что она, хотя бы, жизнь его спасла. Теперь остаток дней сгнивай в Азкабане, Люциус. — Заткнись, Драко. Я не хочу это больше выслушивать. — Потому что ты чистокровная проститутка? — съязвил он. — Думаешь, я поверю, что Паркинсон ходит сюда играть с тобой в гольф, да? — Астория приподняла бровь. Она не обращала внимание на поведение своего мужа, так как попросту привыкла к нему за десять лет. — И то верно, — ухмыльнулся Драко. — Ладно, давай уже трансгрессируем в Хогвартс, скоро бал. Астория выдохнула. — Да, хочу увидеть быстрее Скорпиуса, соскучилась я за сыном. Семья Малфоев со стороны выглядела безумно счастливой. Они часто мелькали на страницах журналов, как «лучшая пара года», и лишь иногда их ловили за изменами друг другу. И, если честно, они даже спали в разных постелях. Всё было хорошо лишь в начале брака. Хотя кому Драко врал, не хорошо. Первый год с Асторией выдался ему самым ужасным годом в жизни, так как он пытался скрывать своё отвращение к ней. Нет, страшной жена не была. Просто каждый раз, трахая её, Драко представлял лицо Гермионы. И это было так отвратительно ощущать, что ты законченный фанатик жены Нотта, приходишь постоянно под окна её дома, выглядываешь, где же грязнокровка. И лишь тогда, когда прошло два года, Малфой признался Астории в истиной причине его шрама, в том, что он струсил, когда отец припугнул, да и чертовка Грейнджер тоже ушла сразу после случившегося. Они расстались молча, каждый по своей причине. Гермиона заботилась о Драко, не хотела, чтобы он пострадал ещё больше. Сидя возле его больничной койки, она плакала, потому что Малфой мог умереть. А когда поняла, что он сможет выздороветь, то поклялась, что никогда не подойдёт к нему. И вот сейчас Гермиона уже стояла в Большом зале в школе чародейства и волшебства и ахала от своих собственных воспоминаний. Она видела множество знакомых лиц, проходивших мимо. С некоторыми они даже здоровались. Гермиона с Теодором стояли около банкетного стола. Девушка с замиранием сердца наблюдала, как появляются всё больше и больше учеников, родителей. — Привет, Гермиона, — услышала она знакомый голос. О, милый Гарри. Он так и не нашёл своего счастья после Джинни. Поэтому рыжая девчонка, стоявшая с Блейзом, отвернулась куда-то, не смея смотреть на Поттера. — Привет. Гермиона обняла Гарри так крепко, как могла. Она вдруг вспомнила их святую троицу, и то, чем закончилась их дружба. Они очень долго разговаривали. Гарри рассказывал, как у Рона и Лаванды родилась вторая дочь, и они не смогли из-за этого приехать. И, Мерлин, Гермиона была так счастлива за Уизли, за своего лучшего школьного друга. Как жаль, что он так и не простил её. К ним так же присоединилась Полумна Лавгуд, Симус, некоторые из Слизерина. Гермиона так сильно скучала по ним. Но её сердце, понятное дело, по-настоящему ёкнуло, когда в зал вошли Малфои. Они гордо подняли свои подбородки, выровняли спины. Платье Астории красиво переливалось изумрудным цветом, таким же, как её глаза. Она смотрела на всех свысока. И, понятное дело, Драко первым делом подошёл к своему другу — Блейзу. — Брат, привет. Гермиона нервно затеребила пальцы, когда услышала тот самый голос. Боже. Он так возмужал. А этот шрам… Маленький мальчик, полная копия Драко, подбежал к Астории и крепко сжал её живот, пытаясь обнять. — Мама! — Скорпиус, милый, — произнесла девушка. Гермиона не сдержалась и перевела на них карий взгляд. На этого мальчика с такой же белой кожей, как у его отца. Маленькая копия. Но Гермиона боялась поднять свой взор выше, на отца первокурсника Скорпиуса. Который, кстати, шёл прямо к ней. — Тео, — Драко протянул руку. Прямо рядом с Гермионой. Нотт холодно улыбнулся. Их рукопожатие длилось несколько секунд. — Всё нормально? Тихий вопрос Джинни застал Гермиону врасплох. И как подруга оказалась так быстро рядом? Или просто миссис Нотт застыла на месте на какое-то время? Главное, чтобы Теодор не заметил. — Да, — ответила она. — Ты уверена? — Да. Нет. Гермиона ощутила, как её дыхание стало тяжёлым. Она не хотела этого, но, наконец, посмотрела вверх, прямо в лицо Малфоя. Он смотрел на неё. Девушке показалось, что время застыло. Ведь её глаза не встречались с его уже столько лет. Гермиона почувствовала, как её органы скрутились в одну трубочку, словно она снова была там, в Хогвартсе. Но не в двадцать восемь лет, а в восемнадцать. Будто они с Малфоем прямо сейчас находились в Башне Старост, сидели у камина и он гладил её непослушные волосы. Нотт чувствола себя беспомощной, маленькой девочкой. Ей нужно было умыться. Срочно. — Я отойду, милый, — тихо сказала она и практически бегом, и этом чёртовом длинном платье, вышла с Большого зала. Гермионе нужно было оказаться возле зеркала, возле умывальника. Вода всё смоет. Вода всё смоет. Вода всё смоет. Вода всё смоет. Нотт стала яростно тереть лицо, снова и снова набирая в ладони воду. — Чёрт! — крикнула она и услышала эхо от своего голоса. И Малфоя. Подняв глаза, она увидела его. Почувствовала. Гермиона не смела ничего говорить. Она вечность не разговаривала с ним. Десять лет. Она запрещала себе читать новости в журналах, если там была его фамилия. Малфой стал подходить ближе. — Стой, — тихо произнесла она и зажмурилась. Гермиона услышала стук его ботинков. Он звучал в её голове. — Ты получила мою посылку? Девушка ощутила, как капли воды стекали с лица по её телу. — Нет, — соврала. — Прочитала? Гермиона не выдержала, открыла глаза. Посмотрела на него. — Прочитала, — тихо ответила. И заплакала. Сердце не выдержало. Это было сильнее шатенки. — В конце было предложение. Да, действительно. После того, как Гермиона получила ту книгу, она читала её каждый вечер до Зимнего бала. Считала дни. Сходила с ума. Там, в конце книги, была записка. Маленькая, почти не заметная. «Давай сбежим от всех. На балу. Только вдвоём». Солёные слезы стекали по её лицу, когда она вспоминала эти слова. — Я видела, — Гермиона вновь зажмурилась. — Каков будет твой ответ? — с надеждой спросил Драко. Да, да, да, конечно! Хотела бы ответить Гермиона. Она положила руки на свой живот и нежно погладила его. — Не могу, — сквозь слезы говорила девушка. — Я не могу. Драко подошёл вплотную, взял её руки, прижал к своей груди. — Но почему? Я люблю тебя, у меня есть сбережения, — говорил он. — Мы сможем начать жить заново в любой точке мира. Малфой сел на колени, но Гермиона выхватила свои руки и отвернулась от него, накрыв живот своими ладонями. — Ты опоздал, опоздал! — Умоляю, — шептал Малфой. — Прошу тебя… — Я беременна! — Гермиона повернулась и посмотрела ему в глаза. — От Теодора. Теперь всё кончено, Драко! Малфой упал на мокрый пол, платиновые волосы чёлкой падали на сморщенный лоб. — Нет, нет, нет, — как-то безумно стал говорить он. — Ты — моя! Ты моя! Драко со всей силы прижал к себе девушку. — Отпусти меня, Малфой! — крикнула Гермиона. Драко не помнил, что случилось, но кто-то сзади ударил его по голове. Он проснулся у себя дома, в Малфой-мэноре. Совершенно один. Не помнил, чем закончился Зимний бал. Мужчина посмотрел на тёмные стены и закрыл лицо руками. Ему было больно. Всё время он мечтал, что когда-то заберёт свою девочку и сбежит вместе с ней. Но она отказалась. Отвернулась от Драко. — Мистер Малфой, — обратился к нему домовик. — Что, Дерон? — болезненно спросил Драко. Ему было всё равно. На всё и на всех. Теперь всё кончено. — К вам миссис Нотт. Глаза блондина расширились. Сначала он не понял о ком говорил эльф, но потом… Это была его девочка. — Моя девочка. Драко видел, как заходит в тёмную комнату Гермиона и озаряет её собой. — Ты пришла… Малфой заметил, как она нежно улыбнулась, ему хотелось кричать от радости. А особенно тогда, когда он увидел две больших маггловских сумки. — Я много думала и приняла решение. Я согласна сбежать с тобой. Драко не верил своим ушам, он подорвался с кровати, и быстро оказался подле его грязнокровки. Он так сильно желал этого. Так сильно. Малфой взял лицо Гермионы и нежно провел пальцем по скуле. — Малышка, я так скучал… — шептал он. Я так тебя люблю. — И я тебя люблю, Драко. И пусть весь мир подождёт. Гермионе было плохо все эти дни без него, а Малфою без неё. Они оба осознали, что не могут друг без друга.

***

Драко и Гермиона поженились. Она родила прекрасного мальчика от Теодора, ребёнок жил вместе с папой. Скорпиус был у Астории, но Малфой часто навещал его. Позже Драко и Гермиона отправились в путешествие, но так и не вернулись из него обратно в Англию. Они любили друг друга. У них всё было хорошо.

***

Это была очень странная любовь, многим непонятная и подчас не принимаемая всерьёз. Сергей Тармашев, Война, 2009

И пусть это несколько странная любовь — болезненно ревнивая, страстная до безумия — но уж какая есть. Б. Ю. Вараксин, От древних греков до наших дней