Фрагментарные заверения

Ирука плакал рядом с Йошино-сенсей. Шиноби не должен показывать эмоции. Контроль превыше всего. Но его любимый сенсей не ругала его и не читала ему нотации. Вместо этого она обняла его и успокаивающе погладила по спине. Впервые за несколько месяцев Ирука почувствовал любящее родительское прикосновение. — Я имела в виду именно то, что сказала, Ирука. Я так горжусь тобой. — Йошино вытерла слезы рукавом. — Приходи ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. Генин или нет, но ты всегда будешь моим учеником. — Я зайду. — Ирука провел пальцами по ее запястью, продлевая контакт еще чуть-чуть. — Спасибо, Йошино-сенсей, за все. Она отстранилась на расстояние вытянутой руки, ее ладони на секунду задержались на его плечах. — Ну, тогда иди, — она провела пальцем по его хитай-ате, прямо по символу листа. — Есть ведь кто-то еще, кому ты должен рассказать, не так ли? Ирука моргнул, щеки покраснели, когда он понял, на кого она ссылалась. Какаши!! — К-как ты узнала? Йошино-сенсей удивленно на него посмотрела. — Серьезно, Ирука? Очевидно же, что кто-то помогает тебе тренироваться. Генин покраснел так сильно, что уши начало жечь. — Я-я пойду сейчас. Он медленно отвернулся от своего учителя и побежал к двери. Смех Йошино последовал за ним по коридору. Опустились сумерки, принеся прохладный ветер в начале летнего вечера. Небо купалось в оттенках красного, фиолетового и синего на фоне заходящего солнца. Ирука смотрел на небо, прижав руку к своему колотящемуся сердцу. Его щеки все еще горели, оставляя у него странное ощущение легкого замешательства. Это был просто Какаши. Он не мог позволить легким поддразниваниям так влиять на него. Теперь он был генином. Широкая улыбка появилась на его лице. Он был генином! — Я это сделал! — Ирука вскочил с восторженным криком, вскинув кулаки вверх. — Я генин!! Любое оставшееся беспокойство, казалось, исчезало в плавном движении. Недостаток напряжения сделал его мышцы слабыми и немного тяжелыми. Какое странное ощущение. Ирука несколько раз сжал и разжал руки. Все будет хорошо. И впервые с тех пор, как умерли его родители, он честно поверил в это. Он был шиноби. Как бы ни были важны его растущие связи с Какаши и его новыми друзьями (и Ирука никогда не хотел это потерять), он мог поддерживать себя сам. Независимость освобождала. Он оказался на тренировочной площадке номер 12, на которой он и Какаши обычно заканчивали утреннюю тренировку на выносливость с Гаем. Это был долгий путь, но с Какаши, который в настоящее время ушел из Конохи на миссию, Майто Гай был следующим человеком, которому он хотел рассказать. К его удивлению, самопровозглашенный Зелёный Зверь Конохи был там, выполняя серию отжиманий в стойке на руках. — Если я не сделаю четыре тысячи отжиманий на руках, я пробегу тысячу кругов вокруг Конохи спиной вперед! Ирука остановился на краю тренировочной площадки. Гай еще не заметил его. Это был тот самый случай, когда чунин был действительно сосредоточен. Новоиспеченный генин присел на корточки и перекатился на руки. Он выпрямил ноги, чтобы встать в стойку на руках, и медленно подошел к своему другу. — Гай-сан! — Ирука все еще был неуверен в своих руках. Ему не хватало силы верхней части тела, чтобы совершать какие-нибудь необычные маневры помимо этих почти обычных движений. Чунин обернулся на его голос. — Ирука-сан! — к счастью, Гай отбросил более формальное «Умино-сан» по просьбе Ируки. После страстных объятий, мужественных слез и громкого заявления об их цветущем бутоне пылкой дружбы. — Ты надел патриотический символ нашей славной деревни!! — Он все так же вверх ногами изобразил позу хорошего парня и показал большой палец. — Поздравляю! Весна твоей юности ярко пылает в этот возвышенный день! Ирука изо всех сил пытался удержаться на руках от легкого смеха. Упасть лицом в траву было верным способом испортить себе настроение. — Спасибо, Гай-сан, — он перенес вес с одной руки на другую. — Я хотел бы еще раз поблагодарить тебя за все тренировки, с которыми ты мне помог. — Такое глубокомыслие! Я удостоен твоей доброжелательности, мой самый дорогой компаньон. — Слезы стекали к линии волос Гая. Он притянул к себе Ируку в крепкие объятия, что чуть не опрокинули генина. — Не возражаешь, если я буду тренироваться с тобой по утрам? — спросил Ирука голосом, приглушенным зеленым спандексом на груди Гая. — Конечно! Наша юность должна проложить путь под восходящим солнцем! — чунин перевернул их обоих в правильное положение и поставил Ируку на ноги. Он выжидательно огляделся, брови сошлись в замешательстве. — А почему мой Вечный соперник не с тобой, Ирука-сан? — Какаши на задании. Гай задумчиво поднес руку к подбородку. — Я уверен, что мой зоркий глаз заметил его команду на пропускном пункте. Серебряные волосы моего соперника легко заметить... Что-то резко пронзило его грудь, согревая его изнутри. Какаши! Конечно, Гай в большинстве случаев бегал кругами на крепостных валах. Если кто-то и знает, кто приходит и уходит из Конохи, то это был Майто Гай. — Я должен идти, Гай-сан! — Ирука развернулся, не дожидаясь ответа. Крик Гая: «До свидания, мой друг!» полетел ему вслед. Шум деревни вокруг него постепенно угасал, пока он не стал слышать лишь стук своего собственного сердца в ушах. Какаши! Он шел по переполненному рынку, пробираясь через толпу гражданских, возвращающихся домой с работы. Какаши! Главные ворота маячили вдалеке, массивная красная арка — маяк на темном небе. Идти к воротам было далеко. Логичнее было дождаться Какаши в их квартире. Он всегда заходил через окно гостиной после миссий. Но самый логичный выбор не казался таким важным в данный момент. Ирука просто хотел увидеть Какаши. Генин свернул за угол у магазина данго, когда показались главные ворота. Там, в полном снаряжении АНБУ и с надетой маской Гончей, стоял единственный человек, которого он хотел увидеть весь день. Какаши выглядел немного потрепанным, как и ожидалось после миссии высокого ранга. Он говорил с другим АНБУ в маске лисы. Мужчина возвышался над своим другом на несколько дюймов, половина его каштановых волос была собрана в небрежный пучок. Ирука открыл рот, чтобы позвать Какаши, только чтобы снова закрыть его. Он не мог публично позвать АНБУ по имени. Прерывать их разговор тоже было неправильно. Подавив разочарование, Ирука сделал шаг назад. Он будет ждать Какаши дома.

***

Лисья маска Кицунэ слегка повернулась влево, вглубь деревни. — Эй, Гончая, — он постучал Какаши по плечу легким смешком и указал в сторону. — Это часом не твое? Это было так похоже на Кицунэ — шутить в неподходящее время. — О чем ты говоришь? — Какаши бросил в ту сторону взгляд, больше для того, чтобы подколоть своего товарища по команде, чем из искреннего любопытства. Его плечи напряглись от удивления. — Ирука. — Почему он здесь в это время? Кицунэ сунул руки в карманы. — Похоже, он прошел. — Какаши уловил оттенок гордости в его голосе. — Интересно, хорошо ли с этим справились мои гремлины? — маска лисы слегка сместилась в сторону генина. — Иди, я не думаю, что это может навредить. Вокруг никого нет. Какаши колебался. — Это против протокола. — Я буду следить за тобой. Не порть ребенку вечер. Он усердно работал ради этой повязки. — Кицунэ указал на лоб. — Ты волновался всю эту чертову миссию, теперь иди к нему, — он игриво толкнул напарника в спину. Какаши сделал шаг вперед и бросил взгляд на своего товарища по команде. — ...Спасибо. Кицунэ пожал плечами. — Для этого и нужны друзья, Гончая, — с этими словами он запрыгнул на ближайшую крышу. Ирука наблюдал за разговором между АНБУ с того же места. Какаши мог определить его неуверенность по складкам на лбу и напряжению в челюсти. Он снова стиснул зубы. Неуверенными пальцами Какаши снял маску и пристегнул ее к поясу. Он опустился на колени и протянул руку Ируке. Какими бы ни были сомнения, с которыми столкнулся Ирука, они вылетели в метафорическое окно. — Какаши… — его темные глаза блестели от света ближайшего уличного фонаря, яркие и теплые, как солнце. Он кинулся прямо в объятия Какаши. — Какаши, я генин! — Ирука обнял АНБУ за шею. — Я вижу, — он похлопал Ируку по спине, чувствуя, как спадает напряжение в мышцах. Близость к Ируке всегда приносила ему ощущение безмятежного спокойствия. — Ты сдал экзамен, поздравляю. — Мы сделали это, — Ирука подался ближе, прижавшись щекой к его щеке. — Мы действительно сделали это. Все эти тренировки окупились. По телу Какаши пробежала дрожь. В груди болело. Тепло, которое, казалось, излучал Ирука, проникало в самый его центр, в сломанное и тщательно укрытое за защитными слоями ядро. — Нет, Ирука, это все ты, — он обнял генина и прижал его к груди; грубую боль Какаши задвигал вглубь и запирал плотнее каждый раз, когда она угрожала сломить его решимость. Слезы намочили ворот его майки. Руки Ируки сжались на бронежилете. — Я сдержал свое обещание. — Да, ты сдержал, — Какаши сдвинул генина настолько, чтобы прижаться лбом к его лбу. Тепло Ируки успокаивало боль в груди. Его устойчивость связывала их вместе. Пальцы Какаши сжались на затылке Ируки. Его напарник. Его друг. Его самый драгоценный человек. — Отныне я тоже буду держать свое.