Такой херни Джек Лондон точно не подразумевал

Итак, про свой нежно любимый ОТП я вроде как всё сказала. Но это не значит, что у меня мысли кончились! Короче, я совершенно спонтанно взяла и решила добавить ну, как минимум, ещё одно дополнение. А там посмотрим, что будет. Есть в книге одна очень интересная ветка, прямого отношения к моему слэшу не имеющая. Я говорю про конфликт Волка Ларсена с Личем и Джонсоном. Ветка эта определённо заслуживает обстоятельного разбора, а не упоминания где-то там по касательной в личке и отзывах. Давайте для начала все вместе вспомним, как нам эти события пересказывал Хэмп. Его послушать, так Лич и Джонсон были все такие героические и им внутреннее благородство не позволяло терпеть тиранию злого и страшного серого Волка Ларсена. Они отчаянно сопротивлялись как могли, но в итоге Ларсен их хладнокровно убил, потому что он весь такой злодей и благородных у себя на «Призраке» не терпит. Окей, я никого не удивлю, если скажу, что в очередной раз здесь не так всё однозначно. И пусть я вовсе не буду делать из Ларсена невинную няшу, а Лича и Джонсона выставлять в максимально чёрном свете — однако я собираюсь основательно так пощипать белоснежные ангельские крылья, которые Хэмп нацепил на них обоих. Прежде чем мы полезем в их разборки, давайте сперва по отдельности посмотрим на личности собравшихся. Вернее, на личности Джонсона и Лича, потому что про Ларсена мы в подробностях поговорили раньше. Джонсон Признаюсь, мне очень нравится сравнивать его со Станнисом Баратеоном. Думаю, что те, кто знаком с «Игрой Престолов» (или книжным первоисточником) сразу поймут почему. А если попытаться объяснить по-человечески, без инсайдерских отсылочек, то я бы выделила у Джонсона три ключевых качества: упрямство, флегматичность и нулевые навыки в дипломатии. Короче говоря, я с Хэмпом насчёт Джонсона во многом согласна. это чуть ли не единственный раз, когда я с Хэмпом согласна. Такого человека, как Джонсон, и правда есть за что уважать (впрочем, по-моему, Хэмп палку слегка перегнул в своём восхищении, но да ладно), но подобные личности, они сильно на любителя. Поясню, что я имею в виду. Я вот не считаю, что Ларсен ненавидел Джонсона. Как-никак, ненависть — это сильное чувство, и для ненависти нужно как минимум заинтересоваться человеком. Джонсон же Ларсену ни капли не интересен. Вернее, интересен не более, чем ещё одни рабочие руки. Однако есть тут одна закавыка. Я думаю, что Джонсон Ларсена очень даже подбешивает. Просто подобные флегматичные последовательные люди, которые всё делают очень медленно и дотошно, запросто выведут из себя человека с быстрым умом — как раз такого, как Волк Ларсен. (На всякий случай уточню: лично я как повзрослела, так научилась восхищаться такими дотошными «слоупоками», потому что они делают всё хоть и медленней, но гораздо качественней меня, всей такой дерзкой и как пуля резкой. Но это так, лирическое отступление, чтобы не быть понятой превратно) Короче говоря, Ларсен Джонсона может и не ненавидел, но наверняка недолюбливал хотя бы за одну эту «нудность». Лич Теперь давайте про Лича, там будет очень интересно. Лич, он только на первый взгляд типичный такой юноша бледный со взором горящим. На самом деле скелетов у него в шкафу достаточно — и это уже проблемы Хэмпа, что он отказывается замечать хоть что-то подозрительное. Дело даже не в том, что Лич оказался на «Призраке» в попытке сбежать от чёрт знает чего — он даже про свою фамилию* агентству соврал. Дело вот в чём. Если так посмотреть на поступки Лича, то персонаж вырисовывается очень жутковатый. Сперва он угрожает коку, причём угрожает абсолютно спокойно и с явным знанием дела:

Но Лич отнесся к происшедшему невозмутимо, хотя из его рассеченной руки хлестала кровь. — Я посчитаюсь с тобой, кок, — сказал он, — и крепко посчитаюсь. Спешить не стану. Я разделаюсь с тобой, когда ты будешь без ножа. С этими словами он повернулся и ушел.

Причём обещание своё Лич исполнил, когда жестоко избил Магриджа — тогда, когда тот и правда был без ножа. Не, сам по себе этот эпизод — фигня, он как будто бы больше о горячности Лича и его чувстве справедливости. Но вы погодите, у меня есть ещё чего показать. Следующий момент, на который я хочу обратить внимание — это то, что Лич не один раз хладнокровно пытался приконить Йогансена:

Вот Лич — тот держался совсем иначе. Расхаживал по палубе, как молодой тигр, и не скрывал своей ненависти к капитану и к Иогансену. — Я еще разделаюсь с тобой, косолапый швед! — услышал я как-то ночью на палубе его слова, обращенные к помощнику. Иогансен выбранился в темноте, и в тот же миг что-то с силой ударилось о переборку камбуза. Снова послышалась ругань, потом насмешливый хохот, а когда все стихло, я вышел на палубу и увидел тяжелый нож, вонзившийся в переборку на целый дюйм. Почти тогда же появился помощник и принялся искать нож, но я уже завладел им и на следующее утро тайком вернул его Личу. Матрос только осклабился при этом, но в его улыбке было больше искренней благодарности, чем в многословных излияниях, присущих представителям моего класса.

Я всё-таки не удержусь и отдельно прокомментирую, насколько прекрасен во всей ситуации Хэмп и его реакция на происходящее. ну вы же знаете, если я хоть раз не пропесочу Хэмпа — у меня считай что день прошёл зря. Прямо у него на глазах происходит покушение на убийство, но в ужас Хэмп почему-то приходит исключительно от выходок Волка Ларсена. А Лич что, Личу всё можно, вся эта крипота Хэмпа совсем не трогает. Ну правильно, ведь место злодея уже забронировано за Ларсеном, как мы знаем из предыдущих частей моей статьи. Причём хэмповы выверты психики доходят уже до того, чтобы прямо обвинить Волка Ларсена вообще в любых драках, что происходят на «Призраке»:

Целые сутки на шхуне царила какая-то вакханалия зверства; она вспыхнула сразу от кают-компании до бака, словно эпидемия. Не знаю, с чего и начать. Истинным виновником всего был Волк Ларсен. Отношения между людьми, напряженные, насыщенные враждой, перемежавшиеся непрестанными стычками и ссорами, находились в состоянии неустойчивого равновесия, и злые страсти заполыхали пламенем, как трава в прериях.

Я чуть позже буду говорить о событиях этой главы, но сейчас коротко перечислю, что там происходило: избиение Джонсона, месть Лича Магриджу, драка между охотниками, разборки на баке и конфликт между Йогансеном и Латимером. И, окей, я не спорю с тем, что Ларсен тот ещё мудак, потому что избил до полусмерти Джонсона. Но Хэмп обвиняет Ларсена вообще во всём! Не иначе Ларсен там, прямо как Билл Гейтс, взял и всех перечипировал и зазомбировал. Ладно, короче. Хэмп, как обычно, дубина стоеросовая, а мне, как обычно, разбираться с его кривыми интерпретациями. Но вернёмся к Личу. Итак, очередная попытка убить Йогансена оказывается успешной. Помните, как я в третьей части говорила о том, что Волка Ларсена нельзя прямо так взять и назвать хладнокровным убийцей? Ну так вот, а Лича вполне себе можно. Нет, это ещё не всё! Дальше происходит всем нам известное покушение на Ларсена. Я хочу там обратить внимание на один момент:

— Все сюда! Мы держим его! Попался! — слышал я выкрики Лича. — Кого? — спрашивал кто-то, разбуженный шумом, не понимая, что происходит. — Кровопийцу помощника! — хитро ответил Лич, с трудом выговаривая слова. Его сообщение было встречено восторженными возгласами, и с этой минуты Волку Ларсену пришлось отбиваться от семерых дюжих матросов, наседавших на него.

То есть смотрите, что получается: Лич понимает, что другим матросам на самого капитана залупаться слишком страшно. Да и нет у них с Ларсеном настолько острого конфликта, чтобы оно того стоило. Так что Лич осознанно врёт своим товарищам, заставляя их влезть во всю эту рискованную заваруху с ушатыванием Ларсена. Особенно очаровательно в этом контексте выглядит «праведное» негодование Лича после неудавшегося покушения:

— Тошно слушать! Слюнтяи! Если бы вы поменьше мололи языком да побольше работали руками, ему бы уже была крышка. Почему ни один из вас не дал мне ножа, когда я просил? Черт бы вас побрал! И чего вы нюни распустили — убьет он вас, что ли? Сами знаете, что не убьет. <…>

То есть человек сам втянул товарищей в очень неприятную историю и сам же возмущается, что они дескать не хотят огребать так же, как и он. Эталон благородства и духовного мужества, ничего не скажешь. Короче говоря, за Личем, оказывается, водится достаточно стрёмных поступков (которые ему Хэмп спустил на тормозах). Вы как хотите, а с таким послужным списком Лич кажется мне персонажем откровенно жутковатым и уж точно никак не благородным. Ладно, с личностями участников конфликта мы разобрались, а теперь давайте уже наконец про сами события. Как было дело Итак, конфликт начинается с того, что Ларсен успевает очень сильно не понравиться как Личу, так и Джонсону. Личу как минимум очень не понравилось, что Ларсен оскорбил его мать и отпинал его в живот. Ну, тут я Лича полностью поддерживаю, у него есть полное право разозлиться на такое. Джонсона, которому мудацкие ларсеновские порядки на шхуне пришлись совсем не по душе, я тоже понимаю. Порядки там и правда не сахар. Впрочем, не удержусь от очередного лирического отступления — на этот раз про методы Ларсена. Я всё пыталась разобраться, насколько они «объективно» ужасны. Смотрите, Ларсен про свои же юные годы, когда он сам был юнгой и матросом вспоминал вот так:

— Что же еще я могу рассказать вам? <…> О грубой пище и еще более грубом обращении, когда пинки и побои с утра и на сон грядущий заменяют слова, а страх, ненависть и боль — единственное, что питает душу?

Судя по его монологу, ему пришлось пройти через куда более стрёмные вещи, чем то, что он творит на «Призраке». Получается, что Ларсен как будто бы не делает ничего исключительного — разве что он полностью отдаёт себе отчёт в том, что творит мудачество, но не видит причин вести себя по-другому. С другой стороны, по словам того же Луиса, у Волка Ларсена отвратительная репутация среди капитанов зверобойных шхун. Да и сам Джонсон, опытный моряк, просто так же возмущаться вряд ли бы стал. Эти два обстоятельства вроде говорят нам, что регулирования конфликтов при помощи кулаков — это на промысловых судах вот ни разу не норма. С ещё одной стороны, мы все знаем, что у людей есть привычка вечно поносить на чём свет стоит собственное начальство — даже если начальство самое замечательное, всё равно ведь найдут к чему докопаться. Ларсена замечательным начальством точно не назвать, но такой ли он плохой-расплохой? Ещё не стоит сбрасывать со счетов то обстоятельство, что Волк Ларсен вообще слишком себе на уме и плоховато вписывается во всю эту неотёсанную моряцкую среду. А таких вот чужаков в принципе не любят. Короче, сдаётся мне, что сомнительная репутация у Ларсена вовсе не из-за «звериной жестокости», а из-за ряда других факторов. К тому же, не исключаю, что Луис просто преувеличивает. Но не будем забывать, что я предвзята и отношусь к Ларсену с симпатией, а потому его порядки исключительно зверскими не считаю. Но меня никто не спрашивал, тут моё мнение не важно. Тут важно только мнение Джонсона, а Джонсон возмущён до самой глубины души. Мы помним, какой у Джонсона менталитет. А это значит, что Джонсон начинает тихо, но очень нудно выражать своё недовольство — в частности, жаловаться на плохую робу из судовой лавки. И я уверена, что дело там даже не в робе, которая оказалась какая-то не такая. Будь бы там даже роба от Диор — Джонсон бы точно так же нудно докопался бы до чего-нибудь другого. Ну не нравится ему Ларсен — и всё тут. Так что Джонсон работает и бубнит. Как мы разбирались выше, Ларсену (не считая примеси лёгкого раздражения) на самом деле на Джонсона абсолютно наплевать. Но ему нужно, чтобы на корабле была дисциплина. А тут какой-то чувак вечно чем-то недоволен и мутит воду. А ещё достал уже своим занудством. Ларсену пофиг на то, какой там у Джонсона менталитет, — ему только надо, чтобы Джонсон заткнулся. Хороший руководитель принял бы во внимание особенности личности Джонсона и подобрал бы наиболее подходящее решение проблемы. Но Ларсену скучно напрягаться быть хорошим руководителем. Ему это всё совсем неинтересно, — его слишком занимают брачные танцы перспективы лишний раз попровоцировать Хэмпа и посмотреть, что будет. Вот Ларсен и прибегает к самой стандартной процедуре прописывания звездюлей. Не, ну всегда же работало — значит и сейчас сработает, какие проблемы вообще? Зато можно посмотреть, как там Хэмп будет возмущаться — сплошной же профит! Ларсену было откровенно лень приложить умственное усилие и догадаться, что Джонсон от побоев только сильнее рогом упрётся — по-другому с такими вот принципиальными и не бывает. Собственно, поэтому Ларсен на свою голову получает бунт. Что же, про бунт мы уже поговорили, а дальше начинаются весьма стандартные ларсеновские кошки-мышки с Личом. Ну, там Ларсен всё сам замечательно объяснил (и это один из самых известных его монологов), так что я не буду долго останавливаться на этом моменте. Давайте лучше поговорим подробно про последний эпизод с Джонсоном и Личем. Из романа не так просто понять, что там происходит, я сама въехала раза с третьего. К тому же, тут советская экранизация может запутать, потому что там этот момент изменён в более дарковую сторону (эта экранизация вообще, на мой взгляд, гораздо более дарковая, чем сам роман). Короче, Лич и Джонсон решили на шлюпке двигать к Йокогаме — их легко понять, вообще никаких вопросов. Вот только возникают два обстоятельства: во-первых, начинается шторм, а оказаться в шторм на шлюпке — это совсем не сахар. Во-вторых, Ларсен их находит и теперь ему (как обычно) очень интересно посмотреть, как они там будут справляться. Ларсен видит, что Джонсон и Лич принимают решение вернуться на «Призрак», как гребут к нему, чтобы их подобрали. На это Ларсен реагирует вот как:

— Значит, вы передумали? — услышал я голос Волка Ларсена и не понял, то ли он бормочет про себя, то ли обращается к людям в шлюпке, словно они могут его услышать. — Вы не прочь вернуться на шхуну, а? Ну что ж, попытайтесь, попытайтесь!

Смотрите, какой расклад. Я про Ларсена вывела для себя две вещи: во-первых, если бы это он в шлюпке сидел, его бы не смутил даже поднявшийся из глубин Ктулху, — Ларсен бы всё равно упрямо грёб к Йокогаме несмотря ни на что. Во-вторых, Ларсен очень любит устраивать всем всякие проверки на вшивость и играть в бога. Вот он и проверял, кто такие Джонсон и Лич — трусы или всё-таки чего-то стоят? Но Джонсон и Лич шторма испугались и попёрлись обратно на «Призрак» поджав хвост. И нет, лично я их не осуждаю, я сейчас с откровенно всратой точки зрения Ларсена смотрю. А с точки зрения Ларсена это была трусость и слабость. Он устроил им проверку, и они её не прошли. А потому помогать их и спасать он оказался не намерен. Вместо этого он стал откровенно издеваться, то чуть ли не ложась в дрейф и подпуская шлюпку к себе поближе, то опять убегая от них подальше (но не слишком). А Лич и Джонсон пару часов подряд, выбиваясь из сил, гонялись за шхуной — пока шторм не сделал своё дело и они не перевернулись (впрочем, возможно они выжили. Как говорится, нет тела — нет дела). Кто знает, как бы поступил Ларсен, если бы они продолжали грести до Йокогамы? Если бы перестали гоняться за «Призраком»? Я вот не знаю, честно говоря. С уверенностью могу сказать только одно: в таком случае Волк Ларсен бы их зауважал. Ну так что, можно ли считать произошедшее убийством? Вот честно, для меня убийство — это по-другому. А тут это однозначно очень мудацкий поступок и игра в бога — но всё ещё не убийство. Итоги Ну, вот такая вот загогулина. Считаю ли я Волка Ларсена злодеем? Нет. Считаю ли я злодеями Лича или Джонсона? Однозначно нет. С моей колокольни, обе стороны в этих разборках накосячили более, чем достаточно. И да, я не считаю, что участь Лича и Джонсона была справедлива, но… Чья участь в этой книге вообще была ну хоть сколько-нибудь справедлива?