Ох уж эти детки..

— Тебе не стыдно? — Рюноскэ, словно гора, возвышался над своим сыном и буравил его недовольным взглядом. Тетсуя даже боялся на него сейчас смотреть. Он стоял, держа вспотевшие ладони за спиной и опустив голову. Отец редко сильно сердился на него и если такое случалось, то значит причина была достаточно веская. — Почему мне должно быть стыдно? — тихо бормочет мальчик, всё ещё не поднимая карих глаз. Тетсуя предполагал, что имеет ввиду Акутагава, но говорить свою версию не решался. Сегодня он ходил гулять с мамой и в очередной раз подрался с Аки. Ну не удержался! Что-то в этом мальчике было такое, что выводило его из себя. Им не нужна была какая-то особая причина, чтобы кататься по земле и махать кулаками. Над ними снова поднимались клубы пыли, обеспокоенные матери снова оттаскивали их друг от друга и этот Аки пронзительно громко ревел на всю площадку, Акутагаве-младшему так и хотелось треснуть ему ещё разок. Прям от души! Но Ичиё отвела его в сторону и начала молча стирать салфеткой пыль и грязь с его лица. Она не кричала и не ругалась, а просто молчала. И на неё, почему-то с сочувствием, смотрела Озаки-сан. — Разве мама не говорила тебе, что так поступать нельзя? — Акутагава говорил вкрадчиво, донося каждое слово до сына. Рюноскэ прекрасно знал, что Ичиё его выходки до слёз огорчают. И ему хотелось вдолбить Тетсуе в голову, что так делать не стоит. Он сам когда-то давно обижал её своими словами, действиями, равнодушием. И хотя прошло уже больше десяти лет, бывшая Хигучи не держала на него обид, совесть всё равно иногда грызла Акутагаву вечерами. И дело здесь было не столько в прошлом и в своеобразной профессии, сколько в умении элементарно общаться с женщинами. Оно у него отсутствовало от слова совсем. Рюноскэ не знал, о чём с ними говорить, как говорить, какие темы затрагивать, а какие нет. И потому ему хотелось, чтобы Тетсуя сначала научился общаться с матерью. Сейчас она самая главная женщина в его жизни. — Не драться.. — Вот видишь, ты всё понимаешь. Тогда почему делаешь наоборот? — Потому что он мне не нравится! Он слабак и плакса! — Рюноскэ невольно усмехнулся, кого-то это ему напоминает. Он ведь сам когда-то горел лютой ненавистью к Ацуши Накаджиме и хотел убить его любым способом. Всё для того, чтобы завоевать признание Дазая. Доказать, что он, Рюноскэ Акутагава, намного лучше какого-то там мальчишки из приюта. И когда это случилось, то ненависть стала презрением, а теперь от неё остался лишь неприятный осадок и прилипшая к человеку-тигру клятва убить. — А доводить мать до слёз тебе нравится? — голос Рюноскэ стал твёрдым, как сталь. Тетсуя резко поднял голову и начал жадно пожирать глазами отца. Конечно, перед ним Ичиё была светлой, ясной, всегда улыбалась, была нежна. Любви этой женщины хватало всем, она никого не обделяла своим вниманием. Ичиё никогда не упускала шанса при встрече потискать сына всеми возможными способами, да и Рюноскэ тоже доставалось. Поэтому Тетсуе тяжело было поверить и представить, что она плачет. Так ещё и из-за него. — Неправда! — мальчик решает отстоять свою позицию. — Тогда почему не слушаешь её? Тебе сложно выполнить одну-единственную просьбу? — Но!.. — Даже Аки слушает свою мать. Разве ты хочешь быть хуже него? — Акутагава внимательно посмотрел на Тетсую. Он загорелся ещё больше. — Вижу, мы друг друга правильно поняли.

***

Ичиё пришла только вечером. Отчёты надолго задержали её в штабе, а закончившийся дома чай заставил пройтись по магазинам и принести два пакета продуктов. Она уже успела забыть про утреннее происшествие и на сына совершенно не злилась. Да и не могла на него злиться. — Тетсуя, я дома, — выкрикнула женщина с порога, сбрасывая с ног тесные туфли. Ичиё знала, что сегодня Рюноскэ не будет ночевать дома из-за работы. Семья вообще редко собиралась вместе и сегодняшний вечер не был исключением. Конечно, ей порой не хватало внимания и самого Акутагавы рядом, но она не унывала и ждала редкий выходной день. В конце концов с ней был Тетсуя, который уже активно забирал пакеты из её рук. — Тебе не тяжело, милый? — Нет. Ичиё несколько минут наблюдала, как черноволосый мальчик в пластырях, качаясь из стороны в сторону, волочил по полу шуршащие белые пакеты. Как он с серьёзным лицом выкладывал продукты, расставлял их по местам. Всё-таки он становился старше и начинал помогать ей. Тетсуя сегодня казался ей каким-то слишком задумчивым и серьёзным. Разумеется, о сегодняшнем воспитательном процессе ей известно не было. Почему-то такое Рюноскэ не любил рассказывать жене. — Что-то случилось, Тетсуя? Просить прощения всегда сложнее, чем совершать поступки, за которые придётся его просить. Но Тетсуя, пожираемый совестью и подстёгнутый словами отца, решился на такой тяжёлый шаг. — Мам.. прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя расстраивать, правда, — Ичиё улыбается и треплет волосы мальчика. — Я совсем не сержусь, Тетсуя. — Конечно не сердишься, сейчас лицо мне порвёшь, — бурчит он, на что женщина только смеётся.