Ночной Дьявол

       Однажды наступает день, когда для каждого человека и человечества в целом солнце тухнет. Мир потухает, и воцаряется вечная тьма - ночь. Невозможно точно предсказать, когда это случится. Но, если вдруг настанет этот день - сразу всё станет ясно.        Да... можно сказать, что солнце надежды потухло в тот самый день, как появилась эта странная инфекция. Она действовала на каждого по разному, из-за чего вирус постоянно мутировал. Одни подцепляли эту заразу, и, будто теряли над собой и своим телом контроль, превращаясь в кого-то, отдалённо напоминающих зомби из банальных сериалов. Но при этом и среди них были "другие" - более разумные, так же, как и их действия. Вторые же принимали этот вирус и становились носителями, но при этом они никак не изменялись, продолжая так же жить. Но их доля ко всему населению составляла каких-то 10%, в то время как "зомби" - все 70%. Другие 14% составляли выжившие, обычные люди.        Выжившие стали подобны зверям. В среде ограниченности ресурсов, когда жизнь и так висит на волоске от смерти, они стали делиться на небольшие группы, секты и сборища. Некоторые отдалились и стали одиночками. Но вместе с делениями на группы возросла конкуренция, из-за чего появились "стычки", переросшие в войны группировок. Не знаю, из-за чего разумные остатки человечества вымрут в первую очередь - из-за "стычек", или от вируса...        А к оставшимся 16% относятся мутировавшие люди... Незнамо по какой причине, отдельные люди, подцепившие эту странную инфекцию, становились... мутантами. По-другому не назвать. Просто демоны воплоти. Конкретно изменившийся внешний облик этих существ совместно с поведением выделяют их из всей массы оставшихся.        Одними из основных черт мутировавших являются крылья, что появляются через несколько часов после заражения. Этот столь странный факт, необъяснимый ни наукой, ни чем либо вообще, изменяет "заражённого", делая из него "вампира", например, энергетического или же обычные "кровососы". А после... а после становиться всё только хуже...        Нежить, твари, демоны, черти, мутанты - всё это прозвища этих 16%... в том числе и меня...        А после, стоит лишь "вампиру" попробовать напиться в первые кровью или же "человеческой энергией" - то процесс неостановим. Глаза начинают менять свой цвет на глубокий красный или же его оттенки, будто "заражаясь" гетерохромией. И эта "гетерохромия" проявляется по разному. У одних радужка глаз постепенно от края к центру или же наоборот меняется на красный. У других, к примеру, как у меня, - один глаза полностью меняет цвет, а потом уж и второй.        Далее же "вампиры" превращались в "демонов", в прямом смысле этого слова, словно эволюционировали, получив достаточное количество "заветного вещества". И вскоре... вырастают рога вместе с хвостом... а жажда становиться ненасытной, из-за чего "демон" теряет контроль над собой, становясь смертельно опасным... Именно это заставило всех выживших поверить, что все абсолютно мутировавшие - твари бездушные и свирепые, убивающие всё и вся...        И нас стали истреблять... просто сживать со света... Стоило хоть кому-то из выживших узнать, что где-то рядом один из "нежитей", его начинали вылавливать, заковывая в медь... После этого шансов выжить не оставалось. Медь душила и обжигала кожу существ, убивая похлеще каких-либо известных кислот. А если медь вдруг попадала на крылья, рога или же хвост - всё жгло огнём, в прямом смысле прожигая кожу...        Так... я потерял свои крылья... Произошло это ещё четыре или пять лет назад, спустя год после начала эпидемии этого странного вируса. За неделю до того ужасного дня по нелепой случайности я познакомился с молодой девушкой, что была жутко запуганна и пыталась сбежать от одной из группировок: "Неркинс". По неведомой для меня причине они преследовали её, из-за чего девушка просто молила меня о помощи.        И я не смог отказаться... В этот момент и вскрылась правда о том, что я "вампир". Но, видимо Неркинсы были слишком шокированы, либо же, что не отрицаю, слишком напуганы, поэтому меня приняли за "демона" или же дьявола. В то время мир ещё не знал о существование нас - мутировавших, из-за чего меня приняли за нечесть, вылезшую из самого Ада. Оттуда и приелось ко мне прозвище - Ночной дьявол.        Само прозвище "дьявол" было понятным, но я долгое время после недоумевал, почему же ночной? Но Лина, а именно так представилась та девушка, подсказала мне, что "ночной" из-за времени суток, ведь та стычка произошла на закате, когда луна уже начала подыматься.        Одно моё имя устрашало народ, благодаря чему появилось много слухов о дьяволе, убивающим всех выживших и подчиняющем себе зомби. Да, это полный бред, который легко опровергнуть... но слухи распространяются очень быстро, тем более если считать тот факт, что я особо и не скрывался.        Именно эта ошибка (но можно ли её так называть?) стала роковой. В один из дней, когда сумрак спускался на землю, я по привычке вышел из своего укрытия, дабы пролететь или же просто прогуляться над уже загнивающей Москвой. После того инцидента с Линой, я не позволил ей уходить, бродить назад в город, ибо было очень опасно. Но, как бы я не ожидал, что она испугается меня, ведь я энергетический вампир, Лина была шокирована, хотя и не отказалась, а наоборот, согласилась на моё предложение.        Поэтому, в тот день я был вынужден отправиться на поиски ресурсов, если это так можно назвать. Все запасы подходили к концу, да и времени всё оттягивать "на потом" не было. И это моё "обязательно надо" привело к той ужасной ситуации...        Стоило мне подойди ближе к территории города, ведь мой "дом" находится чуть ли не за городом, как меня тут же схватили, связывая ноги и руки. Естественно, из-за рефлексов я распахнул крылья, пытаясь взлететь и высвободиться... И в этот момент мне в крылья прилетело две пули, пробивая насквозь. Тогда, никто из выживших не знал, что медь убивает нас, поэтому начались долгие муки и эксперименты надо мной...        После тех выстрелов сознание "покачнулось", и я отрубился. В итоге я попал в плен, который длился около двух суток... Воспоминания до сих пор заставляют вздрагивать и ужасаться, ведь такого и врагу не пожелаешь...        Не знаю, из-за чего была вызвана злоба и ненависть ко мне именно в тот момент, ведь ещё не всплыла правда о том, что мы питаемся "силами" людей, но пытки были страшными и ужасающими. Те двое суток, две ночи и два дня, что я провёл там, были словно неделя... И каждый день, что в реальности длился примерно семь с половиной часов, был хуже предыдущего.        В "первые сутки", если можно так выразиться, меня просто пытали чем только можно: резали ножами, метали тяжёлые предметы и просто избивали. Знал бы тогда, что это ещё цветочки, по сравнению с тем, что будет далее, может быть и легче вытерпел мучения.        На "второй же день" люди стали пробовать изгонять из меня злой дух, словно набравшись опыта из "мудрых" фильмов. Пытались убить меня осиновыми кольями, обрызгивали святой водой и прочее. Но раны, полученные из-за этих способов, быстро регенерировались, благодаря этому ужасному факту, что я энергетический вампир.        Не знаю, что случилось или поменялось в сознание тех ублюдков, но, ближе к вечеру первого дня моего заточения, т.е. "на третьи сутки", из меня пытались просто выведать информацию обо мне и подобных под предлогом пыток. Но, зная, что их действия не приведут к успеху, я молчал, словно был партизаном.        И вот, всё в итоге сошло к тому, что меня избили до потери сознания. Из-за этого я провалялся в отключке около 7-8 часов. И, пропустив "четвёртый день", уже "на пятый" меня опять пытались прирезать, уже попадая по крыльям. Но всё опять было тщетно. Поэтому, не выдержав, один из охранников швырнул в меня медный таз, что стоял у выхода.        В итоге, он прилетел мне в живот и тут же отскочил на пол. На месте, куда только что прилетел удар, появился ожог, что не поддавался регенерации. Это насторожило мучителей. Они резко переглянулись между собой и быстро скрылись за дверью, оставив меня одного.        Да, в моей голове мелькали мысли о побеге. Но они были далёкими и неосуществимыми. Руки и ноги плотно закованы в наручники, которые более похоже на кандалы. И несмотря на то, что у мутировавших сил намного больше, нежели чем у людей, я выбраться не мог.        Далее, на протяжение часов 6 ко мне никто не приходил. Уже мысленно я облегчённо выдохнул, надеясь, что про меня забыли, но не тут то было...        Когда до "седьмого дня" оставалось около двух часов реального времени, двери резко открылись и в комнату вошли четверо выживших. Я не смог разглядеть, кто это были, но зато отчётливо увидел, как блеснуло лезвие ножа. Приготовившись к очередным мученьям, я совсем не заметил медное покрытия кончика ножа... А зря...        В один момент двое пришедших схватили меня за руки и за ноги, в то время как третий резко вцепился в мои крылья, оттягивая назад. Вот теперь я почувствовал резкую и неподдельную боль. Из-за чего и не увидел, как ко мне со спины подошёл четвёртый...        И тут всё понеслось и сразу... Но я ничего уже не слышал и не видел... Только боль, нескончаемая и бесконечная боль...        А потом, как будто отовсюду, раздался звук режущийся, а точнее рвущейся плоти... И всё тело резко обдало жаром, как при ударе медным тазом, только намного сильнее... Больше я не чувствовал ничего, кроме этого жара и огня вперемешку с болью...        И тут до меня дошло... Я больше не чувствовал крыльев... Я больше ничего не чувствовал... Вокруг воцарилась тьма... и больше ничего...        Очнулся я через часа три или через все четыре. Открыв глаза, я оказался валяться где-то на улице. Я чувствовал жуткий холод, но при этом всё тело жгло огнём. Боль не описать словами. Пошевелиться было невозможно, из-за чего я просто валялся на земле, словно выброшенное домашнее животное, надоевшее хозяевам.        Мне так и не стали ясными причины, почему меня просто выкинули, а не убили, но жаловаться на это я не имел права. Вздрагивая от холода, что всё -таки взял вверх, я попытался было накрыть себя крыльями, дабы хоть чуть согреться, ведь из одежды были только потрёпанные и пропитанные насквозь кровью штаны.        Но вдруг я осознал... я не чувствую крылья... их просто нет...        Крик сорвался с моих губ. Воспоминания о этих двух днях нахлынули, словно удар тока, поразивший дерево. Я не знал, что мне делать, как мне далее жить... Раны, оставленные на спине, где должны были быть крылья, горели огнём.        Застонав в голос от боли, я смог кое-как присесть, а потом, держась за стену какого-то здания, и подняться. Ноги подкашивались, стоять было сложно, я чуть ли не падал. Облокотившись всё к той же спасительной стене, я пытался нервно отдышаться.        Выбора у меня не было. Сделав глубокий вздох и собравшись с духом, я наконец-то смог пошевелиться, медленно двигаясь в сторону дома.        Я был словно бродячим псом, оставленным хозяином на станции, что медленно и верно шёл домой. Шаги были пропитаны болью, а остановки я делал каждые пол часа...        И вот, когда я уже стоял у своего бункера, силы в конец покинули меня. Я шёл до него около пяти часов, всё сильнее внушая себе желание выжить любой ценой. Тихо прислонившись к стене, я еле-еле доплёлся до двери. Но прежде чем я смог открыть и пройти внутрь, дверь отворилась, а на пороге появилась невысокая, кашатноволосая девушка.        Лина собралась было отбиваться, но, увидев, что это я, резко подхватила меня под руку и без лишних слов смогла довести до так называемой кровати, где я и отключился.        Я не знал, сколько после пролежал в отключке, так же как и события, происходившие в это время. Поэтому, когда я очнулся (а это уже словно вошло в привычку), Лина быстро подбежала к кровати, начиная тут же меня расспрашивать, а потом и осматривать мои раны.        В тот момент отвечать сразу у меня не было сил, да и девушка не настаивала, лишь спокойно и терпеливо врачуя. Я был безмерно благодарен ей, ведь, как я выяснил позже, Лина на протяжении двух недель помогала мне восстанавливаться, делая всю "грязную работу": ходила за продовольствием, прибиралась в убежище и прочее.        Так, незаметно для нас обоих, мы крепко привязались друг к другу, словно всегда были знакомы. А потом, всё закрутилось и завертелось, и в какой-то момент до меня дошло осознание, что мы уже не "друзья", а тем более не "собратья по несчастью".        Да, возможно, если бы жизнь сложилась по-другому, в обычное и мирное время, что было до этого вируса, мы бы и поженились... Но жизнь сложилась именно так. Хотя, наверно, благодаря именно таким обстоятельствам, мы и стали парой.        Многое и долгое время мы коротали вместе. Лина спокойно восприняла меня, даже считая тот факт, что я энергетический вампир, да и вообще мутант. А я просто смотрел на неё и влюблялся сильнее...        Несмотря на то, какой предстала Лина при нашей нашей первой встречи, девушка была не из робкого десятка. Через пять месяцев, когда жизнь стала спокойной для апокалипсиса, и мои раны зажили (но до конца зажить им невозможно), Лина попросила меня поднатаскать в плане самообороны. Сказать, что я был удивлён - ничего не сказать. Но я с охотой согласился, ведь и самому лишний раз не помешало потренироваться, тем более считая, как всё изменилось.        Девушка с невероятной лёгкостью схватывала "уроки", словно уже это всё знала, а сейчас лишь повторяет. Это невероятно радовало саму Лину, да и меня. ***        Примерно так и пролетели эти пять лет. С каждым днём жизнь становилась всё хуже и хуже, не считая "передыха", что длился около четырёх месяцев после моей потери крыльев. Теперь же, когда я не мог летать, все мои силы ушли на изучение такое вещи, как феромоны, про которые я нелепо узнал при отражении атаки зомби, что настигли нас с Линой возле города.        Именно тогда я смог защитить себя и Лину, заставив орду зомби просто развернуться и уйти. Увидев это, девушка была невероятно поражена и спрашивала, как я это сделал. Тогда я лишь пожал плечами, ведь сам не понимал и не осознавал, что я их "прогнал".        С того момента я стал изучать феромоны и их свойства. Поэтому, спустя пару месяцев изучения и тайной практики, я наконец смог определить, как феромоны работают (если можно так выразиться), и как их применять. И тут стал вопрос, над которым я относительно долгое время мучался: на зомби или людях применять?        Но, когда я, в конце концов, смог применить "свои умения" на практике, я прочитал ужас на лице Лины, которая, увидев, что зомби смогли запросто пойти друг на друга атакой под действиями феромонов, стояла закрыв лицо руками, испуганно смотря на меня. И в этот момент всё желание применять эту "магию" на выживших отпало, ведь девушка могла с лёгкостью попасть сама под действия феромонов.        Но не могло такое "чудо" остаться незамеченным. Через неделю отовсюду пошли слухи о резне около города, которую устроил какой-то беловолосый парень с одним красным глазом, а с другим - голубым. И в этом образе все узнали меня - Ночного дьявола.        И эта новость о том, что я жив и могу подчинять себе зомби, мягко говоря шокировала все группировки. И вот, после полугода "затишки" на меня объявили охоту, как и на других мутировавших.        Поэтому последние четыре с половиной года мы с Линой, что ни на какие уговоры не соглашалась уходить, дабы остаться в живых, вдвоём отбивались от всего мира, пытаясь просто выжить.        Вот и сейчас, стоило нам с Линой выйти в город, чтобы хоть немного раздобыть еды, как на нас опять напали. Иронично, но ничего не поделаешь. И вот, мы опять стоим с ней спина к спине, отстреливаясь от орды зомби. Применить феромоны я не мог, ведь это требует много "энергии", что я, в прямом смысле, забираю у людей.        Тем временем орда разделила нас, отдаляя Лину куда-то в самую гущу. В то время я пытался прорваться к ней, отстреливаясь от зомбированных. Дружные, словно по команде, выстрелы были слышны с нашей стороны, а потом добавились и с противоположной от нас - какая-то группировка пыталась нас убить.        И тут раздался со стороны Лины истошный крик. Девушка "потонула" в орде заражённых, а пистолет в конец затих. Резкий порыв злости, гнева и бесконечного страха накрыл меня.        Наплевав на все последствия, я заставил орду зомби развернуться и уйти на звук выстрелов. Паника охватила меня, стоило мне взглянуть на место, где только что отбивалась девушка, но я во время успел её побороть.        Лины не было видно среди толпы уходивших, что заставило меня напрячься. Рванув с места, я помчался к девушке. Но стоило мне подбежать на то место, как я застыл в ужасе, не в силах пошевелиться.        На земле лежало неподвижное тело девушки. В области близ живота сияла огнестрельная рана, из которой сочилась кровь. Лина была серьёзно ранена... — Лина!..        Но она не ответила. Переборов ужас, я подскочил к девушке, поднимая её с земли. Лина кое-как приоткрыла глаза, в которых читалась нескончаемая боль. Но прежде чем я успел хоть слово выдавить, как девушка закашлялась кровью, прижимаясь лицом к моей груди.        Вздрогнув, я крепче прижал к себе Лину, стараясь не дотрагиваться до раны, и, можно сказать, полетел куда глаза глядят, лишь бы успеть...

***

       Вместе с восходящим солнцем день в поселении заканчивается... Да, буквально лет пять-шесть назад была спокойной и привычной для всех. Но странный вирус, которому название так и не дали, полностью изменил жизнь, заставив людей полностью поменять свою жизнь.        Вот и нас коснулась эта перемена... Да, конечно, раньше этого поселения или же группировки не существовало, а была лишь маленькая группка друзей, что оказались посреди апокалипсиса.        Да, развиваться в начале было очень и очень сложно. Поначалу нас было мало, около пяти или шести человек, из-за чего мы долго, но упорно отстраивали свою базу, пытаясь выжить. И это, к счастью, у нас удалось.        С каждым днём, месяцем и годом нас становилось всё больше и больше, благодаря чему дело сразу пошло вверх. И мы, наконец, перестали бояться жить. Да, именно перестали.        И вот сейчас когда всё уже позади, каждый, кто нашёл в нашем лагере приют, может спокойно вдохнуть полной грудью воздух, ведь, в отличии от группировок, мы стараемся не конфликтовать ни с кем. Да, есть проблемы с заражёнными и гипер агрессивными людьми, но это незначительно отражается на жизни поселения.        Что странно для многих, кто был у нас "в гостях", мы ведём ночной образ жизни. Большинство выживших до сих пор считают, что ночь - мрак и ужас, а день - счастье и свет. Но они глубоко заблуждаются.        Свет дня привлекает к себе слишком много внимания со стороны зомби, а так же и этих группировок, из-за чего жить привычным образом жизни - невероятно сложно и, можно сказать, невозможно. Поэтому, при свете луны мы бодрствуем, а когда светит солнце - спим.        Вот и сейчас, когда первые лучи начали освещать наш лагерь, я завершал привычный негласный обход, смотря и наслаждаясь жизнью, что кишит вокруг. Ни я, ни кто либо ещё некоторое время назад не могли поверить, что в сегодняшней обстановке можно просто жить спокойно. Но так случилось, и потихоньку вера в лучшее будущее стала возрастать.        И вот тихий, но усталый вздох сорвался с моих уст, когда я подходил ко второму чёрному ходу, где располагался мой дом, а также жилища других "главных", хотя как такого разделения на "высших" и "низших" у нас не было. В последний на сегодня раз оглядывая свой мини-городок, я аккуратно подошёл к воротам, по периметру которых стояли относительно высокие стены-барьеры от внешнего мира.        Наконец дойдя до дома, я собрался было зайти внутрь, как резко услышал торопливые шаги сюда. Кинув сонный взгляд через плечо, я увидел молодого кареглазого паренька в привычном чёрном одеянии со светло-русыми волосами, в котором я узнал Хэлда или же Сашу - нашего врачевателя. По его быстрым шагам и взгляду, выражавшему спокойствие, что было мнимым, и некое беспокойство.        И прежде чем кто-то из нас успел произнести хоть единое слова, как раздался громкий и истошный стук в врата чёрного хода. Не сговариваясь, мы разом посмотрели туда, думая, что показалось. Но стук повторился, что могло означать лишь одно - за вратами точно человек, ведь звук был, словно кто просто с силой стучал по железу, в то время как зомби царапают врата, пытаясь постучать, а если мы не открываем начинают либо царапать стены, либо просто уходят далее.        Не задумываясь, я побежал к воротам, до которых было метров десять, а Хэлд достал пистолет, направляя на дверцу, что была рядом с воротами. Вскорости отворяя дверь, я выглянул наружу.        У ворот, аккуратно обнимая одной рукой девушку, дабы та не упала, стоял относительно невысокий парень (буквально на пять сантиметров ниже меня) с белоснежными волосами, что были несмотря ни на что идеально белыми, закрыв свободной рукой лицо, прислонившись к этим же вратам.        Заметив меня, парень тут же отстранился, поднимая на меня взгляд полный невыносимого страха и боли. В его удивительных глазах я читал лишь мольбу, что он никак не мог произнести. — Прошу... прошу помогите ей... — только и смог прошептать парень.        Не медля ни секунды, я быстро кивнул, как бы говоря: заходи скорей. Саша тут же подлетел ко мне, начиная расспросы по типу: что случилось? Но, увидев пришедшего и раненую девушку, все вопросы отпали.        Через минут пятнадцать-двадцать мы уже были в лаборатории Хэлда, что была ровно напротив моего дома через главную дорогу. Саша бережно уложил девушку на кушетку, начиная осмотр. В это время я вместе с парнем сидели в небольшой "прихожей".        Всё это время мы сидели молча, а единственное, что я смог узнать от пришедшего, - это имя девушки - Лина. Более он ничего не произнёс, лишь тоскливо смотря на вход в соседнюю комнату.        Просидев так ещё пару минут, к нам наконец вышел Хэлд. Беловолосый тут же подскочил, во все глаза глядя на врачевателя. Но врачеватель смотрел не отрываясь на меня, делая намёк, мол лучше сейчас уйти, а завтра он обо всём расскажет.        Я тихо вздохнул, кивая. Аккуратно поднявшись, я вышел из здания, прислоняясь к стене и дожидаясь неизвестного. И вот вскоре нехотя вышел разноглазый, будто разом потеряв дар речи и просто желание жить. — Как тебя звать?.. — тихо спросил я. — Константин... — безжизненным голосом прошептал парень, смотря на меня пустым взглядом.        Далее продолжать разговор я не хотел, ибо не хотел ещё сильнее его расстраивать, но, видя, что Константин никак не мог и не хотел сдвинуться, я был вынужден продолжить. — Пойдём со мной... Сейчас Хэлду нужно осмотреть Лину, а тебе отдохнуть. Позже, ближе к следующему вечеру, зайдёшь, — со вздохом проговорил я.        Парень кинул на меня пустой взгляд и как-то странно кивнул.

***

       Живя долгое время один, я мог не беспокоится ни о себе, ни о ком-то вообще. И, если бы мне кто-то задал вопрос - что самое ужасное и страшное для тебя? - я бы с улыбкой ответил, что самое ужасное случиться тогда, когда настанет конец мира, а всё остальное - пустяки.        Но, как бы это по "сопливо-розово" не звучало, встретив её, ту самую, что заставила сердце забиться по-другому, мир сильно и кардинально поменялся. Теперь он стал выглядеть куда... милее? Да, наверно, именно милее. И вот, тот ответ полностью меняется. Самое страшное - это видеть, как любимый человек страдает, а ещё хуже - как умирает.        Поэтому, увидев, как Лина истекает кровью, сердце больно кольнуло, а я словно потерял способности двигаться, да вообще, предпринимать какие-либо действия. Но, заставив себя преодолеть это оцепенение, я кое-как смог справиться с собой, благодаря чему я смог донести Лину до какой-то базы.        Теперь появилась малая и очень хрупкая, но тем не менее надежда. Надежда на то, что всё наладится и вернётся назад, как была. Надежда на хорошее будущее, где будет место только для нас двоих.        Но если бы я знал, что это всё пустые мечты, я бы так сильно не старался утешиться ими.        Тем утром, когда Лина оказалась в каком-то лагере-поселение, я весь день просидел, не сомкнув глаза. Сон очень долго не шёл. И как бы хозяин дома и поселения, как я понял, не старался меня убедить в том, что мне надо хоть немного поспать, ибо я сам себя и гублю, всё было тщетно.        В итоге он сдался. Махнув на меня рукой, он ушёл спать, оставив меня наедине с мыслями. Вздыхая, я осел на пол, утыкаясь в колени. Не знаю, сколько я так просидел, но пролетело это за пару секунд. И вскоре, незаметно для себя, я погрузился в тревожный сон. ***        Незнамо как, но я смог прожить здесь, в заточение, около пяти или шести дней. По-иному это назвать никак. Привыкши жить вдвоём и полагаться лишь друг на друга, я был кем-то вроде социофоба. Вокруг меня окружали стены, в то время как я был свободолюбив. Всегда в радиусе пяти-десяти метров кто-то был и даже не зомбированный. И это сильнее отягощало.        Но отрадой после всего этого были лишь встречи с Линой, хоть их и нельзя было назвать именно "встречами". За все эти пять с половиной дней она пришла лишь единожды в сознание, из-за чего я был несказанно рад. В тот день девушка смогла едва заметно улыбнуться и прошептать: "Всё будет хорошо...". И я ей поверил, всем сердцем поверил... и разочаровался...        Это знаменательное событие произошли через день после ранения, из-за чего я был вынужден надеяться и верить в её выздоровление. Но Хэлд мне сразу заверил, что это "чудо" с большим шансом может и не свершиться. А я просто не слышал его и не хотел слышать.        И вот, когда пошли уже шестые сутки, я в очередной раз, будто по привычки отправился в лабораторию врачевателя, что была, по факту, больницей. Постучав пару раз в дверь, я увидел Хэлда, что отворил мне дверь.        Не спрашивая и не говоря ни слова, я прошёл внутрь, собравшись было пройти в отдельную комнату-палату, где и лежала Лина. Но меня остановили, не давая пройти. — Константин, — мягко начал врачеватель, взяв меня за рукав плаща.        Посмотрев на парня сверху вниз, я перевёл взгляд на дверной проход, в котором я уже видел часть комнаты, а точнее кровать. Сердце сильно кольнуло, заставляя чуть ли не падать. Плохое "предчувствие" накрыло меня, такое же, что было в тот ужасный день со стрельбой.        Плюнув на все вежливости и манеры в целом, я помчался вперёд. Но, в итоге, я чуть не напоролся на Хэлда, что резко возник в дверном проёме, не пропуская меня. — Константин, Лину сейчас нельзя беспокоить! Прошу, идите сейчас. Позже я вас позову! — твёрдым голосом произнёс парень, но это было ложью.        Я видел её, словно она была материальной. Она витала в каждом сантиметре, миллиметре вокруг врачевателя. Бесцеремонно и нагло врёт, пытаясь этим скрыть правду. Тщетно, всё тщетно. — Уйди, — тихо проговорил я, как бы предостерегая, мол лучше уйди, тебе же будет лучше.        Но Саша этого не слышал или старался делать вид, что не слышит. — Костя, нет! — запротестовал он, уперевшись руками о доборы, тем самым закрыв дверной проём.        Далее я просто не выдержал. Психанув, я откинул, да, прямо откинул, а точнее отшвырнул, словно доставучего котёнка, врачевателя назад, что было как минимум некорректно и постыдно. Но я этого даже не замечал.        Сердце бешено колотилось, когда я влетел в палату. Вроде ничего не изменилось. Всё та же комнатушка, такое же расположение предметов. Всё то же.        Но стоило в моё поле зрения попасть Лине, сердце в пятки ушло. Девушка неподвижно лежала на кровати-кушетке. Абсолютно неподвижно... даже дыхания не было слышно... — Лина?.. — позвал я, хотя и понимал - бессмысленно.        Упав на постель рядом, я уткнулся в бездыханное тело девушки. Слёзы потекли по щекам, а я сильнее прижался к груди девушки.        И тут, сквозь пелену бескрайней боли, я услышал, точнее уловил едва заметное биение сердца. Вздрогнув, я поднял голову, натыкаясь на мутный взгляд Лины. Но прежде чем я смог произнести хоть что-то, я почувствовал лёгкое и дрожащие прикосновение.        Девушка аккуратно, хоть и через силу погладила меня по голове, нежно и трепетно смотря мне в глаза... Всё будет хорошо... верь...        И резко два до безумия красивых глаза приятного цвета топлёного шоколада потухли... Огонёк жизни угас, оставив Лину навсегда. Рука осталась неподвижно лежать на моей голове, а стук сердца становился всё медленнее и ленивее...        Ещё неостывшие тело хранило в себе часть меня... большую часть...        Слёзы потекли нескончаемым ручьём. Я не мог ни кричать, ни звать девушку, моля чтобы она проснулась, ни что-то либо делать... Не мог, тело не слушалось, как и разум...        Я погряз в душевной и не передающейся боли, что окутывала и колола отовсюду, откуда только возможно... Я больше не осознавал происходящие, лишь взгляд был прикован к замершему навсегда лицу, на котором если не постоянно, то довольно часто светилась та солнечная и неописуемая улыбка...        А сейчас... я просто не мог осознать, что мои самые ужасные и невероятные страхи сбылись... Предо мной лежала, а точнее лежало уже неподвижное и мёртвое тело... Безжизненное и такое чужое, но при этом очень родное и ранее до безумия любимое...

***