Неблагодарный

      Мальчик сидел за компьютерным столом. Тусклый свет лампы растекался по тетради противным желтым пятном. На экране компьютера шло видео какого-то блогера. Его нудный рассказ о космосе немного заглушал крики из соседней комнаты. Диппер уже пытался закрывать уши руками, зарываться под одеяло, накрывая голову подушкой, но ничего не помогало. Женщина продолжала орать, разрывая глотку на куски. Её яд и кровь брызгали во все стороны. Но она этого не видела. Никто не видел. Но все это чувствовали.       И вот мальчик встал и приоткрыл дверь. Мать опять стояла над отцом и крыла его матом. А мужчину выворачивало наизнанку. Прямо так, на пол. В его рвоте не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало бы еду. Вот что бывает, если пьешь водку литрами. Отвратительная мутно-коричневая лужа воняла так, что Диппера чуть самого не вырвало. Вдруг мама резко обернулась. Её разъярённые глазами уставились прямо на мальчика. Он быстро захлопнул дверь и вжался в неё спиной. Но, оказывается, она пошла в ванную. Когда Диппер снова выглянул, то увидел, как мама орет и, захлёбываясь слюной, бьет отца по спине. Тазом.       Первые несколько минут мужчина вообще не реагировал, но потом резко встал. Он упорно шел на женщину, не замечая ничего вокруг. От его холодного и в то же время звериного взгляда становилось дурно. Страх сковывал сознание, дёргая каждое нервное окончание. В такие моменты чувствуешь себя жалкой тряпичной куклой, которой играют, управляя с помощью ниточек, вживлённых в тебя. Он хватает женщину за горло. И тут Пайнс не выдерживает. Он прекрасно понимает, что завтра, скорее всего, пожалеет об этом поступке, но точно не сейчас. Он подныривает под отцовскими руками и встает между родителями. Он упирается в широкие бедра мужчины, пытаясь затолкать его обратно в комнату. Тот несколько секунд сопротивляется, но потом, смирившись, уходит в ванную, громко хлопая дверью.       — Сынок, иди спать, дорогой, — голос у мамы спокойный. Она уже явно привыкла. Мальчик обнимал её, вслушиваясь в биение маминого сердца. Сначала оно стучит с бешеной скоростью, но постепенно ритм выравнивается. Она отстраняется от Диппера и смотрит ему в глаза:       — Сынуль, пообещай мне, что никогда не станешь таким, как твой отец, — она невесомо положила руки на худощавые плечи паренька.       — Мамуль, я обещаю… Нет, я клянусь, я никогда...       — Ну вот и хорошо, а теперь — спать, — женщина уходит в комнату Мейбл.       Диппер отчётливо слышит всхлипы его сестры-близняшки. Стоит в раздумьях несколько секунд, уставившись притуплённым взглядом в стену. А после возвращается в свою комнату.       Его комната — его крепость. Здесь он чувствует себя в безопасности. Захлопывает учебники и тетради, пихая их в свой школьный рюкзак. Ему без разницы, что именно он туда сложит, ведь всё равно не пойдёт в школу. Ни завтра, ни послезавтра. Никогда. Там его все ненавидят. Называют зубрилой, плюются в него слюнявым бумажками и портят его вещи. Всем нравилась только Мейбл. Всегда веселая и милая, она забирала себе все внимание. Она всегда была лучше. Но не в плане эрудиции и логики. Он это знает. Знал. И будет знать.       В дверь постучали. Пошатываясь, в комнату вошел отец и встал за спиной Диппера. Мальчик обернулся, но ничего не сказал.       — Прости меня, пожалуйста, сынок, — мужчина потрепал мальчика по голове, тот сморщился от запаха рвоты и перегара, — Плохой у вас папа, да? Плохой?       — Нет, ты просто отец года, — усмехнулся парень, его губы дрожали.       Мужчина улыбнулся и молча вышел. Закрыв дверь, мальчик еще несколько минут смотрел в пустоту.       Он ложится в постель, так и не выключив компьютер. Закрывает глаза и проваливается в сон, но одновременно как будто остаётся там, в мире, за порогом сна, не переступая его. Его мечта — просто забыть про все. Забыть и про алкоголика-отца, и про больную мать, и про издевательства в школе. Просто погрузиться в сон. Наконец-то нормально отдохнуть. Но у него не получается.       Я отключаюсь от реальности. Я сплю. Без сновидений.       Просыпается Пайнс от множества чужих голосов. Сколько там людей? Он садится на край кровати. Голова болит от недосыпа. Кое-как поднимается на ноги и выходит из комнаты. Там толпятся два полицейский, какие-то люди в халатах. Что-то внутри него подсказывает, что это не просто врачи. Он сонно потирает глаза, пытаясь разглядеть что-то ещё. Диппер замечает Мейбл, что ревёт в углу. Он отводит от нее взгляд и видит его любимую тётю. Она была сосредоточена. Её темные брови нахмурены, а пухлые губы цвета вишни сжаты. Женщина то вчитывалась в какие-то бумажки, то разговаривала с доктором. Диппер подходит ближе, и она, заметив его, отходит вместе с мальчиком в сторону:       — Тёть, что происходит? Кто все эти люди? — его голос был хриплым.       Мальчик никак не мог проснуться, потому что думал, что мама опять вызвала полицию, чтобы они забрали озверевшего отца.       — Понимаешь ли… Как бы тебе сказать... — женщина запнулась, — Твоя мама... Ей сейчас нужна помощь. Не волнуйся, она просто полежит в специальной больнице и спустя недельку-другую её выпишут, — слабо улыбнулась она.       — И что будет с нами все это время? — с тревогой спросил мальчик.       — Я буду приезжать, навещать тебя и твою сестрёнку.       — Но… Я не останусь жить отцом. Я… Я сбегу! Тётя, прошу, не оставляй меня с ним! Пожалуйста! Умоляю! — Диппер вцепился в запястье женщины.       — Успокойся, солнышко, — она потрепала мальчика по волосам, прямо как в детстве, — мы уже решаем этот вопрос.       Тётю подозвал полицейский, держащий в руках какие-то документы. Она робко улыбнулась мальчишке и отошла в сторону. Он остался совершенно один в этом лабиринте из людей, которому, казалось, нет конца. Стало трудно дышать. Почему столько посторонних просто бродят по их дому, возомнив себя хозяевами? Они смотрят словно сквозь него. Почему никто не замечает, что Мэйбл плачет?       Все вокруг стало чёрным. Люди растворились во мраке, и он провалился в другое измерение. Пол ушел из-под ног. Диппер закрыл глаза и отдался этому чувству, не в силах сопротивляться. Несмотря на это, он до сих пор был в сознании. Спустя несколько секунд он всё-таки распахнул глаза. И тут страх начал покрывать подростка липкой паутиной.       Значит, вот так люди падают в обморок? Или это больше похоже на наркоз? Сначала у мальчика онемели ноги. Он махал руками и пытался бежать, но паника сжала лёгкие, и Диппер начал задыхаться. Тогда в его голове зазвенел голос:       —Не бойся.       — Кто ты? — и как он должен не боятся в такой ситуации?       —Твой личный демон, — голос как будто усмехнулся, — И я бы на твоем месте прислушивался к каждому моему слову.       — Я, видимо, совсем свихнулся. Почему я ничего не вижу? Где ты?       —Сзади, — прошептал на ухо демон.       Диппера прошиб холодный пот. Он понимал, что это лишь плод его бурной фантазии, но что-то заставило его обернуться. Ничего не было видно. Однако появилось ощущение, словно лёгкий ветерок немного потрепал его челку и чья-та рука закрыла ему глаза. Он лишь успел разглядеть тонкие паучьи пальцы. Ему, должно быть, просто показалось. И чёрное кольцо на указательном пальце правой руки, и длинные ногти тоже.       Нити сознания по очереди начали обрываться. Казалось, что это именно тот «демон» ножницами режет их. Диппер отключился.       Проснулся мальчик от легких хлопков по мягким веснушчатым щекам. Противный звук шлепков резал уши. Он нехотя открыл глаза. Первое, что он увидел — обеспокоенное лицо любимой тетушки. Она явно была чем-то напугана. Женщина продолжала приводить племянника в чувство, несмотря на то, что это уже не требовалось, поэтому мальчишка был вынужден приподняться, уклоняясь от бархатных рук. Голова была свинцовая, все вокруг кружилось, Диппера немного подташнивало.       — Диппер, солнышко! Как ты себя чувствуешь? — тетушка почти кричала.       — Тёть , я в порядке. Что произошло?       — Ты упал в обморок! Мы уже вызвали скорую. С тобой точно все хорошо?       — Да, точно… — он сосредоточился. Нужно было запомнить каждую деталь и хорошенько ее обдумать. «Обморок? Но я же был в сознании. Я мог думать и двигаться. И мог слышать голос этого существа. И ощущать его пальцы на своем лице...»       Уже ближе к вечеру, на радость Диппера, посторонние наконец начали рассасываться. Сначала ушли полицейские, потом люди в халатах. Последними начали уходить те, кто непонятно как и зачем зашли в квартиру. Скорее всего, это были соседи. Наконец все голоса стихли, и мальчик смог вздохнуть полной грудью, без опаски.       — Диппер, мальчик мой, — женщина подошла к подростку, сидящему на кровати и читающему толстую книгу. Его спина была идеально ровной, а плечи напряжены, — Что такое с тобой случилось? Если это из-за мамы, то ты не переживай. Она уже совсем скоро вернётся к тебе. Да и мы будем навещать ее там. Так что не беспокойся.       — Тетушка, правда, все хорошо. Я просто не привык к такому скоплению людей, вот и растерялся. Такого больше не повторится, — он говорил это,не отрывая взгляд от текста.       Женщина опустила голову. На губах смазалась помада, глаза уже не были такими яркими. Она подошла к кровати и села на край. Мальчик отложил книжку и пододвинулся ближе, ложась к тете на колени. Та начала перебирать его непослушные прядки густых каштановых волос. Диппера накрыли воспоминания из детства. Тогда отец ещё не пил, и в их семье было все прекрасно.       — Ну все, а теперь спать, — тетушка мило улыбнулась. Мальчуган сел на край кровати рядом с женщиной.       — Но ты же останешься сегодня со мной? — в его глазах мелькнула тень страха. Хоть отец и не появлялся дома уже почти целые сутки, он мог завалиться бухим в стельку в любой момент, ведь у него были ключи.       — Ну конечно, солнце. Как я могу оставить тебя совсем одного с твоей сестричкой? — женщина улыбалась. От ее улыбки становилось немного легче на душе.       Она вышла из комнаты. Диппер встал с кровати и подошёл к шкафу, снял футболку и штаны. Закинув их на полку, он потянулся. Опустив голову, внимательно оглядел свое немного худощавое тело. Ребра можно было легко посчитать. Соски были маленькие и аккуратненькие, похожие на пуговки. Захотелось прикоснуться к ним, и Диппер поддался своим желаниям. Он облизал два пальца и ими обвел оба соска по очереди. Ему показалось, что на него кто-то смотрит очень пристальным взглядом. Но сейчас ему было плевать. Пайнс открыл рот и начал глубоко и горячо дышать. Как вдруг он услышал приближающиеся шаги. Он быстро прыгнул в кровать и замер.       — Ох, ты уже спишь? Ну, тогда не буду мешать. Спокойной ночи, солнышко, — прошептала тетя и сразу же вышла.       Мальчик долго ворочался. Произошедшее сегодня слишком сильно давило на него. Мама, психбольница, странный обморок, "демон. Все это никак не укладывалось в голове. Не хотелось в это верить. Он раз за разом прокручивал все события, пытаясь осмыслить их.       "Может, этот псевдо-демон появился на нервной почве? Может ещё есть надежда, что я смогу жить нормально дальше? Безо всяких "личных демонов".       Задумавшись, Диппер и не заметил, как провалился в глубокий сон. Впервые за долгое время он полностью отключился от окружающего его мира и расслабился.       — И снова здравствуй. Как ты меня назвал? Псевдо-демоном? Интересно. Ты начинаешь мне нравиться, — засмеялся голос,—Шутка,— серьезно закончил он.       — Опять ты? Но разве ты не мое воображение? Раз ты знаешь, о чем именно я думал, значит ты только часть меня. Воспаленная часть сознания. — мальчик опять был в пустой бездне. Но на этот раз ему уже было не страшно.       — Ох, мой наивный мальчик. Я много чего знаю.       — Никакой я тебе не мальчик! И не наивный! — нервно выкрикнул Диппер, — Но что я такого сделал, что получил личного демона?       — Ну, ты необычный ребенок. Ты нужен мне. А я нужен тебе.       — Никто мне не нужен! — Диппер начал махать руками.       — О, маленький Диппер, как же ты ошибаешься. Я смогу защитить тебя и от пьяного отца, и от насмешек в школе. Я смогу защитить тебя от всего на свете,— проникновенно прошептал голос.       — И непременно потребуешь взамен слишком многое. — Диппер начинал дрожать. От тона, которым говорил этот "демон" становилось не по себе.       — Не так быстро, солнце. Ты лишь окажешь мне ма-аленькую услугу,— Диппер не видел, но чувствовал, что это существо улыбнулось во весь рот, — Не так быстро...       Эти слова были последними, что он смог вспомнить на утро. Голова раскалывалась, тело, будто налито свинцом, ныло. Тетя уже была на кухне. Она давно собралась, накрасилась и допила свой кофе. Мэйбл сидела за столом и смотрела в окно.        — Где только его черти носят, — тетя ходила по комнате взад и вперед, то и дело поглядывая на наручные часы. Было давно за 9 и она уже должна была быть на работе.       При упоминание "чертей" Диппер нервно улыбнулся. Ему почти удалось выкинуть из памяти этот сон, но не прикосновения. Он направился к холодильнику за молоком и хлопьями, когда заметил горку горячих блинчиков на столе. От них шел такой приятный и манящий аромат. Давно он ни ел ничего, кроме хлопьев и чипсов. Мама не особо справлялась с приготовлением еды последнее время, что уж говорить об отце.       Диппер посмотрел на тетю. Неужели она встала так рано, чтоб приготовить им с сестрой завтрак? А теперь из-за них она опаздывала на работу. Как-то неловко.        — Он может не прийти вовсе. Мы с Мэйбл справимся, не первый же раз, — он постарался улыбнуться как можно мягче, словно говоря "спасибо" за завтрак, но не слишком по-детски, чтобы его слова звучали убедительней.        — Я обязательно зайду вечером. Будьте умницами, — она чмокнула детей на прощание, двери закрылись. Она долго отказывалась уходить, сомневалась и даже собиралась позвонить на работу, чтоб сказать, что заболела. Но все же передумала.       Весь день ей было неспокойно. Она постоянно отвлекалась, думая о том, как там близнецы. Что если они поранятся? Или их отец вернется пьяным, в плохом настроении? Конечно, их семья жила так не первый месяц, но раньше там хотя бы была ее сестра. Пускай последнее время она постоянно спала, закрывалась от мира в своей комнате или в душе, но все-таки в нужный момент материнские инстинкты срабатывали как надо. Сейчас же дети были совсем одни.       День тянулся медленно. Тетя постоянно смотрела на стрелки часов. Она никак не могла дождаться окончания этого рабочего дня, который, казался, был длинною в вечность.       Вечером она не шла домой, а почти летела. Зайти проведать сестру времени не было. С каждым километром, катастрофа, которая могла случиться в квартире Пайнсов, набирал обороты в ее воображении. Когда она открывала дверь, мысленно прикидывала цены на гробы, соображая, нужно ли будет брать кредит, или она сама сможет оплатить похороны.       Но Диппер и Мэйбл сидели на кухне. Девочка разукрашивала, болтая ножками, а Диппер увлеченно листал увесистый том. Тетя с облегчением вздохнула. И что могло произойти за один день?       — Тетя Ада! — Мэйбл бросилась к ней в объятья, — Мы будем ужинать вместе? А ты останешься на ночь?       Она прыгала вокруг женщины, не давая тете толком снять пальто и обувь. Но это было даже приятно. С детьми все было хорошо, похороны отменяются.       На ужин они вместе нарезали салат и отварили картошки. Мяса в доме не оказалось, и Ада уже начала писать список продуктов, когда услышала из детской тихий плачь. Но ведь дети только что ушли спать, что могло случиться за такой короткий отрезок времени?       Она приоткрыла дверь в комнату Мэйбл. Девочка сидела на кровати, закрыв лицо руками и тихо всхлипывала. Диппер сидел рядом, на полу:        — Ну вот, почти все. Сейчас пройдет. Так быстрее заживет и больше не будет болеть.        — Малыши, что случилось? — взволнованно спросила женщина. Когда только они успели пораниться? Она подошла ближе. Коленки девочки были разодраны и поцарапаны. Этого не было видно раньше под подолом ее длинного сарафана.        — Ну... Может, мама тебе не рассказывала, но папа бывает смешивает водку с чем-то и пристает к Мэйбл, — это было сказано так спокойно и обыденно, что у взрослой женщины мурашки пошли по коже. Когда все полетело в тартарары? Она никогда не думала о том, как далеко все зашло. Диппер моментально заметил шок в глазах тети, — Ты так не пугайся! Я ее в обиду не дам,— он гордо улыбнулся, прижимая сестренку к себе. — Мы лишь промыли ее ранки перед сном. Завтра все будет в порядке. Верно, Мэйбл?       Мэйбл почти перестала всхлипывать. Она тоже выдавила из себя улыбку, смотря на брата, а затем на тетю. Пускай ее большие глаза блестели от слез, эта улыбка могла растопить любое сердце.        — Давай теперь я тебе?        — Я сегодня без царапин. Просто парочка синяков, но тут зеленка не поможет.        — Он бил тебя?.. — тетя, казалось, вот-вот потеряет дар речи. Так не должно быть. Дети не должны по вечерам после мультиков обрабатывать друг другу раны, не должны знать, с чем взрослые смешивают водку, чтоб словить "белочку" и не должны так весело обсуждать действие зеленки.        — Может, пару раз от силы. Не больно совсем, — он врал. Спина словно горела, но нельзя было подавать виду. Не при тете и, главное, не при сестре. Интересно, он заслужил похвалу своего демона?       Судя по тому, что тетя стала осматривать его с ног до головы, явно в поисках синяков, врал он плохо. На руках и ногах ничего не было. Зря она попросила мальчика приподнять футболку. Его спина была больше похожа на одну сплошную гематому, ни одного живого места. Она ахнула и чуть было не залилась слезами, но вовремя взяла себя в руки.        — Где он? Ваш, так называемый, отец?        — В спальне. Спит, — просто и с некоторым удивлением ответила Мэйбл. Она еще не понимала, что происходит. Но Диппер понимал. Теперь их в покое не оставят. Он всегда знал, что вот такие вечера с побоями — не совсем нормальная обстановка в семье. Но что он мог сделать? Ничего не изменить, нужно было просто научиться с этим жить. День за днем, неделя за неделей. Но он знал, что у тети другое мнение, и именно поэтому не слишком спешил обрабатывать коленки сестры и тем более показывать свою спину.       Тетя стремительно направилась в спальню, подергала ручку, но дверь была закрыта. Изнутри доносился громкий храп. На секунду ей и самой стало страшно. Человек, избивший собственного сына, не побоится поднять руку и на нее. Она посмотрела на близняшек. Те выглядывали из дверного проема детской и не спешили выходить из комнаты. Они с тревогой наблюдали за тетей.       Какого было этим двоим, если она сама, взрослая женщина, боялась постучать в дверь?       Она развернулась и направилась к своей сумочке. Долго копошилась, пару раз выругалась, но выудила оттуда свой телефон.        — Орган опеки и попечительства? Я хочу пожаловаться на жестокое обращение с детьми...