Как я свёл своих друзей

Был обычный летний вечер. Самый обычный. Люди возвращались домой с работы, подростки гуляли со своими компаниями, кто-то предпочел остаться дома. На городской улице было так тихо в этот момент… Нет, не стоит прислушиваться, давай насладимся тишиной. Хотя, правда, о чём это я? Тишиной тут и не пахнет. Особенно со стороны двухэтажного дома, хозяином которого является один шатен, который очень любит колу и котов. С ним живут ещё трое… Ладно, не буду вдаваться в подробности, все же мы знаем историю про четырёх друзей? Вот и славно. Из дома раздаются приглушенные выкрики, оскорбления, гневные тирады и звуки ударов чего-то. Сам хозяин дома преспокойно сидит на диване в гостиной и попивает колу, смотря по телевизору своё любимое шоу про котов. Рядом сидит его рыжеволосый друг и иногда как-то неуверенно и неловко косится назад. А там и происходит самое интересное, если это, конечно, можно таковым назвать. Там, мягко говоря, ссорятся два парня, и являющиеся виновниками этого приглушенного шума, который можно услышать с улицы. В ход идут оскорбления, насмешки, подколы, в общем, не самые приятные слова. До драки ещё не дошло, хотя уже близко. А кололюб спокоен, как удав. Странно, да? Ну, ему бы скорее показалось странным, если бы эти ссоры и иногда даже драки вдруг прекратились хотя бы на один день. Такая вот жизнь у четверки друзей. Да, да, те, что ругаются тоже когда-то были лучшими друзьями. Но в какой-то момент что-то пошло не так. А как так вышло, никто толком и не понял. Итак, Эдд Гоулд и его друг в сиреневой худи мирно сидят на диване и смотрят на милых котиков, а Торд Ларссон и его ненавистный враг сейчас позади них, прожигают друг друга взглядами и с презрением кричат друг на друга. Чувства подбираются к пику и в кого-то уже полетела ложка, которая хрен пойми откуда взялась. Конечно же, ложкой это не ограничилось. Дальше полетела салфетница, потом ещё ложка, в общем, любые небьющиеся мелкие предметы из гостинной, которые попадались под руку. Позади дивана стоял стол, вот откуда ложки и салфетница. Итак, Том и Торд продолжают перекидываться предметами и словами. «Музыка», что играют они на нервах друг друга, служит задним фоном. Ненависть, перемешанная с кучей других чувств, закипает, едва не выливаясь через край. Но правда ли это ненависть? А вот нет. И один, и другой носят маски. И сейчас дошло до того, что маска норвежца слетела, разбиваясь на тысячи осколков, которые впиваются в кожу, в сердце, в мысли, доводя до слёз. Риджуэлл ещё держится, его нервы проверены временем. А вот сероглазым завладевают бушующие чувства с примесью чистой истерики. Теперь ему всё равно, что будет, что случится. — Ты, тупой мудак! — кричал он. — Ненавижу тебя, ненавижу! — Да что я тебе такого сделал, долбоящер?! — восклицал черноглазый. — Тебя самого не бесит та хуйня, которую ты творишь? — Ещё как бесит, ох, если бы ты знал! Знал бы, как я себя ненавижу за то, что чувствую! — дело плохо. Коммунист берёт в руки стул, замахивается, и, в истерике кидая его в Тома, выкрикивает то, что терзало его сознание уже долгое время. — Я люблю тебя!!! Я люблю тебя, Том Риджуэлл! Дальше идёт отдышка, но лишь у Торда. В интересах алкоголика сейчас увернуться от стула, что он и сделал. Предмет мебели с грохотом упал где-то за его спиной. Быстро переметнув взгляд с него на карамельноволосого парня, Риджуэлл не знает, что делать и как реагировать. Этот самый Риджуэлл, которому сейчас признался в любви его заклятый враг и швырнул в него стул. Где-то в груди, слева, что-то приятно кольнуло и потеплело. Но нет, он не собирается этому поддаваться. Норвежец тем временем стоит, приобняв себя за дрожащие плечи, а слёзы из глаз льются всё сильнее. Эдд сидит в ахуе, Мэтт тоже. — Ч-что? — наконец-то выдал алкоголик. — Ты? И ещё любишь кого-то? Томас не примет это так просто. Да, где-то под слоем того льда, что накопился за долгое время, скрываются ответные теплые чувства, которые так и жаждут вырваться наружу. Но свои чувства бывает принять ещё сложнее, чем чужие, и это как раз случай русоволосого. И даже в правдивость слов Ларссона он не поверил. — Да иди ты нахуй! Если думал, что сможешь застать меня в расплох, то нет! — выкрикнул черноглазый, хотя ненависть в голосе заметно поубавилась. — Я и не думал! Я правда люблю тебя, даже если не веришь… Том… — слёзы застилали глаза, говорить становилось всё труднее, те «ледяные осколки» уже пронзали парня насквозь, отчего становилось невыносимо больно. — Да пошёл ты! Мудак! И отвергнутый убежал в свою комнату, только дверь хлопнула. То тепло, которое только что расцвело в груди Тома, тут же превратилось в острый ледяной шип. Парень выдохнул, но расслабиться никак не мог. Конечно, тут уж расслабишься… А Гоулд смотрел уже только на черноглазого, и по лицу читалось «Что это, блять, было только что?». Гитарист тихо выругался, уходя к себе. Теперь уже и Том, и Торд сидят по своим комнатам, отдаваясь этому урагану горьких чувств. Но руки никто себе не режет и таблетки не кушает, у нас тут без суисайдов. Чтож, вернёмся к парнишкам на диване. Кареглазый в шоке от того, что было. Харгривз поддерживает его шок своим шоком. — Мэтт, — наконец прервал тишину художник. — Что? — подал голос его друг. — Помнишь, я однажды в шутку говорил, что когда-нибудь сведу их? — Ну, да. — Так вот, это больше не шутка, — вполне серьёзно заявил шатен. — Оу… — голубоглазый подтянул к себе колени, — Ты реально собрался их свести? — Да. С меня хватит, — выдохнул Гоулд. — Я не рассказывал, но для обоих их я как личный психолог. — Это… Как? — А так, что почти каждый вечер слушаю то Тома, то Торда. И оба говорят друг о друге. Нет, я не против кого-то выслушать, но я больше не могу смотреть, как они из-за друг друга так… — Так почему бы им не пойти и признаться друг другу? — Не всё так просто, — Эдд посмотрел за диван, в остальную комнату, где минуту назад ссорились два гея парня и вздохнул. — Ты слышал, что здесь было? Вот поэтому. И поэтому же я их сведу, раз они сами не могут. Ты со мной? — он перевёл глаза на нарцисса. — С тобой, куда ж ещё. — Отлично! — и темноволосый крепко обнял друга. — Да не за что, — приулыбнувшись, тот обнял его в ответ. И вот тогда два друга начали придумывать коварный план, как свести двух врагов. В этот же вечер Эдд по очереди выслушал сначала Торда, потом Тома. Ему, вроде как, удалось их подуспокоить, друг всё-таки. В этот день больше ничего не произошло, ребята спокойно легли спать… Кто-то спал, кто-то плакал всю ночь. И с наступлением утра начался новый день, и всё прошло. Если же нет, то хотя бы буря внутри немного утихла. Парни встретились за завтраком. И Гоулд уже набросал в голове, как сведёт двоих вояк. Осталось только осуществить этот план…