Как я свёл своих друзей

Как бы там ни было, прямо сейчас Эдд обнимает рыжеволосого и спит фактически на нем, от чего тот не смог сдержать довольную улыбку. Мэтью чувствовал жар на лице, а что-то в груди колотилось будто в несколько раз сильнее и чаще. Но даже так, в этот момент ему было по-странному хорошо. Приобняв шатена поудобнее, Харгривз смотрел в потолок, думая о чём-то своём… Или о том, кто сейчас спал прямо на нём. Прошло несколько минут перед тем, как веки стали тяжелыми, и парень закрыл глаза, позволяя себе заснуть прямо так. Грядущее утро станет, пожалуй, самым неловким за все прожитые дни, но сейчас голубоглазому хотелось лишь насладиться моментом. …Стрелка часов на стене не показывала и семи часов утра, когда Эдвард уже начал просыпаться. Вспомнить бы ещё, как и когда он заснул. Так. А где он сейчас? Сколько времени прошло? Остатки сна улетучились, и парень открыл карие глаза, приподнявшись. Но тут же замер. Это точно не сон? А вдруг он ещё спит? Нет-нет, всё кажется вполне реальным. Это не может быть сон. Тогда как он оказался в одной кровати с Мэттом? Щеки вспыхнули ярко-алым, в голову полезли самые разные мысли. Последнее, что он помнит — это то, что рисовал заказы. Кажется, он уснул за компьютером. Или нет… Или да? Когда друг проснется, надо будет его обо всём расспросить. А пока… Гоулд внимательно рассматривал умиротворенное лицо спящего нарцисса. Действительно прекрасное. Шатен оперся коленями о кровать, приподнявшись над голубоглазым и потянулся к рыжим волосам. Едва коснувшись их носом, художник осторожно вдохнул их запах — веяло чем-то приятным и сладким, что несомненно нравилось парню. Пока рыжеволосый не проснулся, кареглазый может позволить себе такое вытворить. Эдд прилег рядом со спящим нарциссом, улыбнувшись уголками губ. Было трудно принять, что ему нравится его же лучший друг, но от этого не сбежать. И шатен принял. Стало даже как-то легче. Конечно, он будет это скрывать, но потом всё же с кем-нибудь этим поделится. С кем-нибудь, кроме Ринго, кот уже всё знает. Из-за того, что Гоулд немного сменил положение, веснушчатый начал просыпаться, так как почувствовал это. Сознание начало проясняться, и рыжеволосый приоткрыл глаза. Первым, что он заметил стало то, что он не у себя и не один. Это заставило его моментально вспомнить, что было вечером, и парень снова почувствовал на щеках легкое покалывание. Он слегка приподнялся. Шатен моментально понял, что Харгривз наконец проснулся, отчего сам приподнялся, дабы взглянуть на парня. И вышло так, что их взгляды встретились. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза, ещё раз осознавая реальность происходящего. Лицо Эдварда вспыхнуло алым, он отпрянул, сев на кровати. — П-понятия не имею, как это произошло! — выпалил он в своё оправдание. — А… Доброе утро, — просто проговорил Мэтью, смущенный не меньше, чем друг. — Доброе… — выдохнул шатен. Действительно, очень доброе утро. — Это… Ну… — нарцисс закусил губу, раздумывая, что можно сказать, чтобы оправдать себя и свои действия. — Ты заснул вчера за компьютером, и… Я пытался перенести тебя на кровать, — последнее предложение он произнес особенно тихо, хотя и знал, что кареглазый его слышит. Как же неловко… — Д-да? — удивленно посмотрел на него Гоулд. Он-то думал, что что-то произошло, а это оказалась лишь случайность. Ну и отлично. — Спасибо тогда… — Да не за что, — мотнул головой рыжеволосый, улыбнувшись. — Я знаю, что спать сидя не очень хорошо, поэтому решил не оставлять тебя так. Я же твой друг, — последнее он сказал будто в оправдание себе. А что, вдруг Эдд заподозрит что-то об этих его странных чувствах? Такого Мэтту точно не хотелось, поэтому придется пока как-нибудь это скрывать. — Тогда я счастлив, что у меня есть такой друг, — улыбнулся каштановолосый, взглянув на него. Снова. Та миленькая улыбка. Пожалуй, то, с чего и начались эти странные чувства голубоглазого, которые с натяжкой можно было назвать дружескими. Веснушчатое лицо снова начинает краснеть, и Харгривз, понимая это, отводит взгляд. Пора бы валить. — Спасибо… Я тоже счастлив, что ты у меня есть, — проговорил он, и только последнее слово слетело с его губ, он внезапно понял, как это прозвучало. Вот чёрт. Ты палишься, Мэтт. Теперь точно нужно валить, пока тебе ещё не задали вопросов. — Ну, это… Я… Я к себе пойду, а то уже, типо, время и… Ага, — неловко отговорился парень, после чего кое-как вылез. Шатен моментально слез с него, пропуская. — А… Да-да-да, да, конечно, тогда… Встретимся за завтраком, — сказал напоследок он, на что получил кивок в ответ. И Мэтью ушёл. Темноволосый шумно выдохнул, рухнув на кровать. Щеки горели алым, сердце бешено колотилось в груди, мысли, что проносились в голове слишком быстро сейчас, сменяясь друг другом, не давали покоя. Теперь бессмысленны любые сомнения, отрицания прозрачны и невидимы, Эдд ясно понимает, что влюбился в своего лучшего друга. А как ещё эти чувства назвать? Всё же, это давно перестало быть «дружбой», даже «очень крепкой дружбой». Вдох-выдох, Эдвард, тебе нужно сейчас успокоиться. Если подумать, его не первый раз влечёт к человеку, с которым есть какая-то эмоциональная связь, но впервые так сильно. Среди его первых влюблённостей были и парни, и девушки, от пола это даже не зависело… Тогда какой он вообще ориентации? Раньше как-то не задавался этим вопросом. Встав с кровати, парень перешёл за компьютер. В интернете много статей, может, что-то да и совпадёт. Стоило Мэтту покинуть комнату друга, он сделал пару широких неспешных шагов прочь от неё, и, отойдя на какое-то расстояние, рванул на кухню. Он едва успел затормозить в дверном проёме, остановившись, а в той комнате оказался только Том. Сейчас его совершенно не волновало, чего это черноглазый встал так рано, он резво прошёл к нему, ничего не сказав на удивлённый взгляд. — Можно с тобой поговорить кое о чём личном? — спешно спросил он, с надеждой глядя на русоволосого. — Валяй. Так чт- — Тогда можем мы пойти к тебе или ко мне? — продолжил рыжик, перебив друга. — Пошли, — тот пожал плечами, и, отойдя от окна, пошёл в свою комнату. Мэтью поспешил следом за ним. В комнате Томаса было прохладно из-за открытого окна, но на это сейчас никто не обращал внимания. Риджуэлл закрыл дверь, когда друг зашел за ним. — Ну так.? — гитарист взглянул на него, уже заинтересованный тем, что же Харгривз собирается ему сообщить или о чём поговорить. — Кажется, я гей, — обеспокоенно проговорил парень, на что услышал… Лёгкий смешок. — Знаешь, не удивил. Я уже давно это понял, — улыбнулся черноглазый. — Что? Как? — растерялся голубоглазый. — Сколько я тебя знаю, ты ни разу не говорил о девушках в плане отношений, хотя тебя выдает уже то, как ты засматриваешься на Эдда. Он же тебе нравится, верно? — русоволосый взглянул на друга. Только что он произнес вслух то, о чём Мэтт и хотел поговорить. Действительно, сколько себя помнит, нарцисс не замечал, что ему нравилась какая-то девушка больше, чем друг. Чего нельзя сказать о парнях… Первые влюбленности появлялись ещё тогда, когда он был подростком. Но особенную привязанность он испытывал и испытывает до сих пор только к своему другу-художнику, с которым познакомился в начале первого года в старшей школе. И с тех пор чувства только становятся сильнее… — Да… Так и есть, — выдохнул рыжеволосый. — Но Эдд мой друг, и я не хочу его терять. Хотя уже не знаю, что делать с этим чувством… — А что насчет тебя самого? Ты же, вроде, любишь своё лицо? — Вроде… Но я не знаю. В этом уже нет смысла, и я не знаю, куда девать зеркала. — Тебя только зеркала волнуют? — гитарист намекнул на ту «кучу прочего хлама», которая давно валялась в комнате нарцисса. — Хотя знаешь, они красивые, оставлю их, — рассудил тот. Любовь любовью, а сбор всякого интересного хлама никто не отменял. На это Томас лишь вздохнул. — Ладно, в общем, не волнуйся так, — он направился к выходу из комнаты, приостановившись возле друга. — Что-нибудь придумаем. — Угу… Спасибо, — кивнул рыжик, и они с Риджуэллом покинули помещение. Эдд же, решив, что его когда-нибудь разорвёт, если он продолжит держать всё в себе, тихонько свалил к Торду. Тот, оказалось, только пришёл из душа, потому как был только в шортах и футболке, а на мокрые волосы было накинуто полотенце. Он удивленно взглянул на кареглазого, что тихонечко прикрыл за собой дверь и выглядел так, будто собирается сообщить ему что-то сверхъестественное. — Ты чего встал в такую рань? — начал сероглазый. — Торд, нужна помощь. Как ты понял, что влюблён в Тома? — проговорил темноволосый, успешно игнорируя заданный ему вопрос. — Э… Тебе прям всё рассказать? — он слегка выгнул одну бровь. — Будет вполне достаточно одного описания чувства. Пожалуйста… — Хорошо-хорошо, расскажу. Ну… Если ты любишь кого-то, то, скажем, этот человек не выходит из головы, тебе всегда хочется быть рядом с ним, видеть его счастливым, чем-то помогать, ты не можешь чувствовать себя спокойно рядом с ним, ты доверяешь ему больше, чем кому-либо ещё… Я не знаю, что ещё сказать, сам поймёшь, когда почувствуешь. Это точно не похоже на дружбу или что-то в этом роде, — разъяснил норвежец. Хоть его объяснения и не были особо внятными, Гоулду этого хватило. Это как раз описание того, что он чувствует к Мэтту. Поздравляю, парень, ты влюбился в своего лучшего друга и осознал это, теперь уж точно. — Спасибо… Да, всё же, это оно, — негромко заключил шатен. — Влюбился в кого-то? — с этими словами Ларссон как-то странно приулыбнулся. — С чего вдруг? — лицо каштановолосого начало медленно краснеть. — Нет-нет… И в кого я могу влюбиться? — Колись, влюбился же, да? — заулыбался Ларссон. — И кто же это? Я его знаю? Эдвард набрал в грудь воздуха, готовясь дать ответ. Будет легче, если он этим с кем-то поделится… Да и Торд не станет разбалтывать, друг же. В своё время норвежец рассказал ему про свои чувства к черноглазому, теперь, видимо, начинается смена ролей. Эдд может рассказать ему… И всё будет в порядке.