Мрачные сказки

      Это конец.       Всему этому пришёл конец, и от этого то ли радостно, то ли гадко.       В испачканных кровью руках — камень, который совсем недавно был чужим сердцем. На душе камень тоже был, тяжёлый-тяжёлый, тянущий вниз и заставляющий испытывать что-то вроде сожаления даже сейчас, когда можно исполнить своё же собственное желание и шагнуть в небытие.       Клэр этого не заслужила, конечно же. Вилардо это понимал. Это не она наложила на него проклятие и не она стала причиной его несчастья. Она даже не подписывала этот контракт, судя по всему: так, стала заложницей обстоятельств, не более того. Но ничто из этого не оказалось останавливающим фактором, потому что Вилардо у с т а л.       Чертовски устал.       Возможность оборвать эти мучения оказалась настолько манящей, настолько желанной после сотен лет скитаний, что даже чужая жизнь оказалась ничем по сравнению с этим. Или всё-таки… Всё-таки она что-то значила? Да, да, наверняка, потому что Вилардо мерзко с того факта, что его руки в крови, причём в крови невинного человека. Но да ладно. Ладно. Всё равно это уже скоро закончится.       А, точнее, уже сейчас.       Ему не было жаль расставаться с жизнью: нет, он наоборот очень рад наконец это сделать. Тем более, что после смерти не придётся думать о совершённом. Не придётся думать ни о чём из того, что он успел пережить за эти пятьсот-или-сколько-там лет. Наверное, старик тоже умирал с мыслью, что ему не придётся долгие годы сожалеть о том, как он обманул своего подопечного. Всё-таки… всё-таки Вилардо ни капли не злился на него. Ни тогда, ни сейчас. Да и, в конце-то концов… убийство ведь хуже обмана, даже если этот обман обрекает на вечные страдания.       Или нет?.. Неважно, неважно.       Вилардо последний раз взглянул на Клэр. Она совсем недавно была живой, а теперь лежит с простреленным лбом и дырой в груди. Ей не стоило ему доверять. Не стоило вообще соваться сюда, в особняк, несмотря на непогоду. Это всё так… неправильно. Хорошо, что разрешится очень скоро. Точнее, прямо сейчас.       Вилардо закрыл глаза. Сжал камень покрепче и собрался с мыслями. Точнее, сконцентрировался на одной-единственной фразе так сильно, что забыл про всё остальное.       «Моё желание — умереть».       А демонессы очень быстро исполняют желания.       …       …никто не знает, что будет после смерти. Но она всегда ассоциировалась с вечным покоем, по крайней мере, у Вилардо, у которого в жизни покоя никогда не было. Тогда почему же он продолжает ощущать себя… ну, собой? Пускай он не дышит, пускай сердце его, вроде бы, не бьётся, его сознание ещё живо. Он сам будто бы жив, пусть и не биологически. Может быть, это временное? Может быть, желание не до конца исполнилось? Может быть, это какое-то переходное состояние между жизнью и смертью?..       Мысли были спутаны. На душе тревожно от того факта, что эти мысли вообще были. Это не покой. Так точно не должно быть. И тревоги этой не должно быть… Ничего из этого не должно быть, потому что это смерть. После смерти должен последовать отдых. Покой. Пустота. Что угодно, но не это, потому что это слишком похоже на всё ту же жизнь.       Вилардо поморщился и медленно открыл глаза.       После смерти он не должен был смочь открыть глаза. Разве нет?..       Правда, он увидел перед собой не потолок особняка. Это было что-то другое. Пустота. В самом деле, пустота, некое чёрное бесконечное пространство. Непонятно, успокаивало это или нет: с одной стороны, желание, вроде бы, исполнилось, а с другой… Вилардо всё ещё ощущал себя собой. Мог пошевелиться, мог подумать о чём-то. Впрочем, ладно, возможно, это и правда последние мгновения.       Вилардо поднялся и огляделся по сторонам. Создавалось ощущение, будто он оказался на каком-то островке посреди этого чёрного, усыпанного маленькими звёздами, пространства. Хотя корректнее назвать это комнатой. Красное узорчатое покрытие пола, круглый стол посередине, вокруг которого стояли три кресла с нарядной обивкой, и… Всюду цветы. Как иронично. На столе цветы, по бокам у самого большого кресла цветы, слева и справа — тоже цветы, целые клумбы. Вилардо ухмыльнулся. Что ж, может, это правда его последний сон.       — Поздравляю. — прозвучал голос за его спиной.       Вилардо обернулся. Перед ним стояли две девушки, которых он прежде никогда не видел: ни во снах, ни в реальности. Одна повыше, другая — пониже. У обеих были розовые волосы, но у той, что выше, они были темнее. Он вопросительно посмотрел на них, как будто ожидая каких-то пояснений.       — С сегодняшнего дня ты один из нас. — сказала девушка повыше. Вероятно, она ждала какой-то реакции, но всё, что испытал Вилардо — это то, как внутри него всё рухнуло.       Как это так?..       Ему было не особо интересно то, кем это он стал, как и то, кем являлись эти девушки. В голове застряла лишь одна мысль: он не мёртв.       Не мёртв, не мёртв, не мёртв.       Или же… смерть просто оказалась не такой, какой он себе её представлял.       — Я наблюдала за тобой. — с лёгкой улыбкой тихо заговорила другая девушка, та, что пониже. — Как и за всем, что происходило в особняке. Наверное, очень грустно оказаться вновь обречённым на вечную жизнь после пути, который ты прошёл, чтобы наконец найти покой. Не правда ли?       Вновь обречённым… на вечную жизнь?..       — Я должен был умереть. — хрипло сказал Вилардо. Определённо должен был, если контракт, который он нашёл, не оказался фальшивкой. Девушка недобро хихикнула.       — Верно. Ты мёртв, Вилардо. — ответила она. — Контракт есть контракт, как-никак… Только не могу сказать, что у тебя будет возможность отдохнуть.       Дальше оказалось, что эту девушку зовут Зизель, а ту, что начала разговор — Руж. Что они монстры, демонессы, но никак не люди. Что Вилардо теперь и правда стал одним из них. Руж что-то монотонно, как будто немного раздражённо рассказывала о том, что есть чистокровные демоны, а есть хейтеры, и он стал вторым… Но всё это было как в тумане. Вилардо почти ни на что не реагировал: замер и, кажется, вообще оказался неспособен ответить демонессам хоть что-нибудь.       А внутри что-то ухнуло вниз.       Стоило ли всё это делать?.. Добираться до этого проклятого особняка, искать контракт, убивать Клэр и корить себя за это, при этом надеясь на скорый отдых… Зачем всё это, если в итоге он всё равно обречён на вечную жизнь? Теперь уже окончательно и бесповоротно. И ведь корить тут больше некого: ни демонесс, ни старика — себя, только себя за глупость. За заблуждение, что контракт действительно может принести что-то хорошее. Что убийство может принести что-то хорошее. Стоило отбросить эту идею и продолжить искать лилию, может, хотя бы тогда после смерти он смог бы просто навечно заснуть? Не взяв на себя грех, за который, возможно, его и отправили в ад. А может, за бесконечные сожаления? Кто знает. Глупо, глупо… как же чертовски глупо.       И больно.       Больно от осознания, что теперь-то это проклятие точно ничем не снимешь.       …       И лишь вечерами — ну, в соответствии с тем, как продолжает течь время в мире живых — Вилардо мог на несколько мгновений почувствовать это расслабление и покой. Всего лишь чуть-чуть, и то — с горьким послевкусием.       Потому что каждый вечер те самые несколько мгновений он переживал свою смерть. Смерть, к которой шёл. Которой ждал. Ради которой убил. Смерть, которая была быстрой и безболезненной, но приносившей такое умиротворение и покой… тогда. Когда Вилардо ещё не знал, что последует после. И, пускай после каждого такого мгновения становилось ужасно горько и тоскливо от собственной наивности и от того, что по-настоящему все эти чувства пережить уже не удастся, Вилардо каждый день ждал, когда он снова понарошку умрёт.       Как жаль, что в итоге — всего лишь понарошку.