Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

      Ну вот, и Снурре тоже не спит. Филифьонка прислушивалась к долетавшим через приоткрытую дверь гостиной разговорам на кухне, но мешать ребятам не стала. Она там явно лишней будет. Предутренний свет уже пробивался сквозь щели в ставнях, когда Снусмумрик наконец-то вернулся и лег в постель. Диванные пружины предательски заскрипели, когда он со стоном подмял подушку и попытался устроиться на животе так, чтобы не сползать в провал между половинками дивана. Филифьонка протянула руку, погладила его по спине. Отек спадает, но все равно… — Чего не спишь? — Снусмумрик повернул к ней голову. — Боишься? — Переживаю. Я тебя обидела днем… — Нашла из-за чего переживать. Из-за сраного юксаре. — Я тебя сильно обидела. — Ну есть чуток. Ладно, Фил, правда, поспать надо. Тебе сдавать завтра. — Ты позлись, Снурре. Но имей в виду, я знаю, что была не права, и хочу что-нибудь сделать для тебя, чтобы тебе легче стало. Скажи, что, и я постараюсь. — И где ты не права-то была?! Что я, не сраный юксаре, который и впрямь слишком много на себя берет?! — Снусмумрик повернулся на бок и подпер голову рукой. — Я от этого злюсь, Фил, а не на тебя! Хотя на тебя тоже злюсь, потому что ты уезжать не хочешь! А я ничего сделать не могу, обезопасить тебя у меня сил не хватит, и, если что, мне стоять и смотреть, как тебя рвут?! Да меня всего корчит от этого! Даже эту колючку гребанную на забор Берг со Свенссоном натягивать будут, даже они с Тофтом этим твоим больше могут сделать, чем я, один я — никчемная бестолочь… Ты меня жалеешь еще… Да, я злюсь! Уезжай, Фил, пожалуйста! Хочешь, на колени встану?! — О-о, Арвид… Не гони меня, ну не надо, не гони, слышишь?! Почему ты за меня решаешь, как мне лучше, а может, мне лучше с тобой до конца, думаешь, мне легко будет у Нэлли сидеть в безопасности и думать, что они там сейчас с тобой делают, как они все тебя там мучают, а потом — опять одной?! Ты сраный юксаре, да, но ты мой любимый сраный юксаре, и, между прочим, я с тобой обещала в горе и радости, и… Я не уеду, Снурре, потому что ты не хочешь видеть, как меня будут убивать — и я не хочу. И я тоже имею право выбирать. Ты думаешь, я потом жить смогу?! — Сможешь. — Нет! — Должна смочь. — Нет! — Фил, ну пожалуйста! — Нет! Ты меня тоже пойми… — Понимаю, но… Не могу, Фил… — Как я тебя тут брошу?! Это же все из-за меня! Ты бы уже ушел давно, если бы не я! — Да ну конечно, я твою жизнь порушил, а все из-за тебя… — он откинулся на подушку, и уставился в потолок, на который уже легла светлая полоса. Филифьонка молча уткнулась в подушку. — Разнылись тут, — Снусмумрик резко повернулся на бок, подгреб Филифьонку к себе. — Что мы тут раньше времени хоронить себя вздумали?! Так, все… Давай спать, ну или… — Нет, — хлюпнула носом Филифьонка, — спать. А то мне завтра сдавать, а тебе на курсы… Точнее, уже сегодня. — Хм, ну я, вообще-то, имел в виду съесть по куску пирога… Кстати, ты вполне можешь заслужить мое прощение за то, что обозвала штопанным гондоном, с помощью банки клубничного варенья. Только когда ребята свалят. — Та банка последняя была. Скоро уже новая клубника пойдет, Снурре! Сварю я еще! — А вишневое есть? Вишневое тоже сойдет. Ладно, где пирог, признавайся? — Ложись спать, и узнаешь. Пирог на завтрак. — Нет, правда, куда ты его дела, я весь погреб облазил! — Ха! Ха! Ха! Погреб он облазил! А ну спать!       Утро выдалось ясным и чистым, до хрустального звона. Снусмумрик проснулся первым. Он отпер кухонную дверь, вышел на крыльцо. Продирало холодом, — а может, это потряхивало ознобом от недосыпа, — но солнце, еще даже толком не взойдя, сияло во всю. Настоящее лето! Он потянулся и зевнул, вышел во двор, обошел вокруг дома. Вроде все в порядке. Ладно, пора собираться. Хотя…       Снусмумрик быстро зашел на кухню, нашел ключ от калитки. Минут пятнадцать у него есть. Сегодня проспать нельзя. Не то, чтобы это было легко, но Филифьонке все-таки удалось заставить себя встать следом за Снурре. Сегодня надо собрать ему еды с собой, лучше на два приема… Благо, вчера ребята принесли много всего. Она достала из бельевого шкафа припрятанные пироги. Ага, вот та самая полянка с ландышами. Выбирать особо времени не было, но они все были, как на подбор — высокими, с крупными белыми венчиками цветов и крепкими горошинками бутонов… Он быстро нарезал букетик, снял шляпу и сунул себе тоже парочку за ленту. — Привет! — Снусмумрик запер калитку. — Возьми с собой на экзамен. На удачу. — Как пахнут! — Филифьонка сунула нос во влажный от росы букет. — Пойдем, позавтракаем, пока ребята не встали… Они зашли на кухню, Снусмумрик сел за стол, отбросил шляпу на подоконник. Филифьонка взяла повесить ее на крючок у двери, поправила заправленные за поистершуюся ленту ландыши, замерла на секунду от затопившей ее нежности, и добавила к ним еще третий из букета. Филифьонка еще долго стояла на крыльце, провожая, даже когда он уже скрылся в лесу, смотрела на темную стену елей, на набирающую силу июньскую зелень листвы на ее фоне, на золотистую в утреннем солнечном свете крапиву… На распаханный задний двор, где на сероватой развороченной земле уже поднялись первые розетки сныти и одуванчиков. На свеженький, еще не покрашенный забор, от которого сладко попахивало сосновой доской.       Никуда я отсюда не уеду. Она вздохнула и пошла готовить ребятам завтрак. Йосеф чуть не проспал на работу, наспех позавтракал, получил с собой сверток с куском пирога на день, и спешно уехал. Филифьонка с Бергом неторопливо доели, собрались, доехали до мастера Свенссона, потом Берг с мастером закинули ее в полицейский участок, а сами отправились смотреть забор, прикидывать, как крепить колючку, и на строительный рынок. Опять деньги. Но что делать. — Что-то вы рано, фру Викстрём. — Перссон сегодня был за дежурного. — Как ночь прошла, все спокойно? — Да. Друзья нас подстраховали, остались переночевать. Но все с утра разошлись по делам, а мне не хочется оставаться дома одной. Лучше пока повторю теорию здесь. — Можете, если хотите, на учебной машине покататься сами, потренироваться, я вам ключ дам. Никто не заметит. — Нет, я просто посижу, почитаю. — Ну ладно. Если там попить, или что, говорите. — Спасибо, Перссон, я из дома. Постепенно собралась вся их группа — мрачный деревенский подросток, получающий права на мотоцикл, фру Франссон, заполошная и вечно немного рассеянная, со своей толстенькой дочкой лет пяти, фру Улофссон, молодая чопорная гафса, в шляпке с вуалькой и перчатках, недавно вышедшая замуж, и обожающая начинать разговор с фразы «а вот мой муж…», фру Густафссон, обремененная многочисленным потомством, вечно с двумя-тремя детьми на буксире и неизменным беспорядком в одежде, юный хомса Петерссон, которому только-только исполнилось восемнадцать, правда, выглядел он вообще на тринадцать и стеснялся всего — и своих очков, и слишком крупных кистей рук, и коротковатых брюк, и оттого вечно был таким неловким… Все сдающие явились с родными — Филифьонка наконец-то увидела и мифического господина Улофссона, оказавшегося скучным суховатым немолодым господином, и матушку Петерссона в пелерине и воскресной шляпке, и даже деревенский парнишка, которого никто не знал по имени, пришел со страшим братом, который, правда, немедленно заснул, благоухая крепким крестьянским потом. — Ох, милочка, а я вас даже не узнала, в костюме-то, — фру Густафссон плюхнулась рядом и немедленно вручила Филифьонке свою сумку с детскими вещами. — Совершенно ничего не успела выучить. Если опять не сдам, муж меня убьет, просто убьет… Но эти дети! О боже, ни минуты покоя… Филифьонка была с ней полностью согласна. Именно так.       Комиссия из округа приехала к часу, и тянуть они не стали, так как все сдающие уже собрались, экзамен начали чуть раньше. Муми-мама распахнула окно навстречу утреннему солнышку. Ее спальня выходила на восточную сторону, и сейчас вся она была залита светом. Муми-мама оперлась на подоконник, помахала вслед Муми-троллю, выводившему машину из гаража. Бедный ребенок, эта зима далась ему нелегко. Ну что ж, зато теперь, кажется, наконец-то начинается настоящее лето, и все пойдет на лад. — Филифьонка сегодня сдает на права, — сообщила Снорк. Они с Муми-мамой мыли посуду после завтрака. Точнее, посуду мыла Муми-мама, а она вытирала, и поглядывала в окно на Муми-сына, устроившегося в песочнице с новеньким игрушечным экскаватором, и занятого возведением серьезных оборонительных сооружений. — Вот оно что. Нам надо съездить, поздравить ее, — предложила Муми-мама. — Ты заодно посмотришь, как они сдают, и запишешься на курсы. — Ты думаешь, мне надо? — неуверенно сказала Нора. — Конечно. Тебе же давно хочется водить. Будешь брать машину у Муми-тролля, а там, глядишь, он и соберется купить новую… — Но это, наверное, сложно… Филифьонка выглядела не очень-то счастливой, когда рассказывала об этих курсах! — Думаю, здесь дело не в курсах. В любом случае, съездим в поселок и немного развеемся. Съедим мороженого в кафе, и денек сегодня славный! Я закажу такси. Муми-мама проверила свою сумку, сменила фартук на «городской», и срезала в саду самых свежих и самых нежных пионов. Кажется, она видела в доме Филифьонки и Снусмумрика вазу, в которой те будут хорошо смотреться. Теоретическая часть заняла гораздо больше времени, чем ожидала Филифьонка. Ей попался хороший билет, и отвечала она четко, уверенно рисовала схему на доске, легко рассказала о правилах переезда железнодорожных путей… Ее даже похвалили. Филифьонка поправила брошку-бутоньерку с утренними ландышами. Кстати, ее тоже можно было бы продать… Но жаль, конечно. Все когда-нибудь кончается, закончились и мучения в душном тесном классе, увешанном плакатами с правилами оказания первой помощи, и они наконец-то вышли на площадку. Учебные машины сияли на ярком солнце свежеотмытыми боками, разбитые у полицейского участка клумбы радовали ровными рядами анютиных глазок, стрункой тянущихся к солнцу, газоны зеленели и были аккуратно пострижены, группа поддержки за ограждающим канатом махала своим… А Снурре на курсах. Филифьонка вздохнула и принюхалась к своему букетику. Еще пахнет. Только он бы там чего-нибудь не начудил. Только бы его не трогали… — Фру Викстрём! Кажется, она отвлеклась. Филифьонка тряхнула головой. — Прошу вас, — экзаменатор жестом пригласил ее к машине. Филифьонка еще раз оглянулась на стоявших за канатом. Может, хоть Берг подъехал, или они даже со Свенссоном, или доктор Эклунд… Из-за каната ей радостно замахали Муми-мама и фру Муми. Ну спасибо. Она все-таки махнула им рукой в ответ и села в машину. Что ж, это даже чем-то трогательно, в конце концов. Но наверняка фру Муми очень хочется, чтобы я не сдала. Когда я успела стать такой злобной?.. Или я всегда такой и была, просто не знала об этом? — Следующее упражнение, фру Викстрём, пожалуйста. Змейка. — Да. Да. Хорошо. Фух, ей для начала досталось самое легкое, ура! — Полссона сегодня не будет! — Монссон не смог удержаться и сообщил радостную новость прямо на построении. Они со Снусмумриком из всей группы были самыми мелкими и стояли в конце. — Его послали перегонять трактор в город, в мастерские! — Да ты что! Хоть что-то хорошее… — Разговоры в строю! Снусмумрик с Монссоном замолчали и преданно уставились на инструктора, делавшего перекличку. — Юханссон, Валлин, Монссон — инструктор Эк.       Так как Полссона не было, весь день пошел кувырком. Ездить им придется, пока у остальных будет занятие по механике, а сейчас, пока все остальные катались по полигону или выезжали в город, они втроем прохлаждались у механика Сундберга. Конечно, тот нашел, чем нагрузить праздные руки и умы, но это ни в какое сравнение не шло с обычными занятиями. — Надеюсь, он разобьется насмерть, и так теперь будет всегда, — мечтательно сказал Монссон на перерыве, валяясь на лавке. Солнце пригревало уже не на шутку, и Снусмумрик сидел в тенечке, ждал, пока пройдет полчаса после приема лекарств. Ну и когда Монссон свалит, а то начнет выпрашивать еды. — Кто? — спросил Валлин. — Нет, ты и впрямь дебил. Полссон, конечно, — фыркнул снифф. — А вот ща в рожу! — Никштни, Валлин. Монссон, язык придержи, сам дебил. — Да мы все дебилы Полссона, — вздохнул снифф. — Чо уш. — Это ненадолго. — Слышь, Снурре, мы в субботу заедем, с рассадой. — Хорошо. — Чего не ешь? Не хочешь? — Монссон перевернулся на лавке. — Отдай мне. — Отвали. Жду, пока лекарства подействует. — Чего ты такой хворый? — Отвали, Монссон! — Давай я ему все-таки в морду дам? — предложил Валлин. — Отвыкай руками размахивать, Валлин. Инструктор Эк не слишком-то интересовался успехами и неудачами учащихся. Сначала, сев в кабину, Снусмумрик как всегда, испытал легкий приступ тошноты — сейчас опять начнется, — но Эк не делал ему никаких замечаний, даже когда он сдуру заглох, и как-то к концу все упражнения стали получаться лучше. Он даже к прицепной машине — имитирующей ее раме, собранной из резиновых труб, — подъехал четенько. — Курсант Юханссон программу выполнил, — загнав трактор в арку, имитирующую въезд в гараж, отрапортовал Снусмумрик. — Ага. — кивнул Эк. — Ну поехали в город тогда, времени еще дофига. — А я там не был еще ни разу… — Ну вот и поехали, — зевнул Эк.       Священным Граалем их маршрута оказалась бочка с пивом, торгующая в розлив. Бледный от напряжения Снусмумрик аккуратно вырулил на маленькую околопортовую площадь и заглушил мотор.       Инструктор спрыгнул на землю, и вернулся, благоухающий и полный великодушия. С собой у него была еще и банка на 0,75, полная божественного напитка. — Хочешь хлебнуть? — щедро предложил он. — Не, мне нельзя. Язва. Только крепкое. — Хех. Это правильно, на мелкий градус не размениваться… Ну, куда прокатимся? — А можно… — Снусмумрику пришла в голову шальная мысль, — можно в Иварсбод? — Ну… можно. Зачем только? Давай, заводи… — Эк отхлебнул из банки, чтобы вибрации не расплескали драгоценную влагу. — Жена у меня сегодня на права сдает. Сейчас, — признался Снусмумрик. — Ишь ты! Ну ладно. Поехали. Газку-то дай, а то так до заката тащиться будем. Поднимай передачу, не стесняйся. Осторожно, стену не снеси! Куда прешь, глаз что ли нет! Да не тебе, не тебе… Площадку Филифьонка сдала без штрафных баллов, и теперь стояла, ожидая вызова в город. Она приободрилась, и даже присутствие Муми-семейства ее не раздражало, тем более что фру Муми так восхищалась ее навыками. Филифьонка тихо светилась от гордости, но потихоньку все больше нервничала, предвкушая последний этап. Букет пионов стоял в жестяной банке из-под селедки, благородно раздобытой Перссоном, и сейчас он с несчастным видом наблюдал за тем, как Муми-мама развлекает детей предусмотрительно захваченным мячиком прямо на идеальных газонах полицейского участка. Муми-сын, выводок фру Густаффсон и задорная фрёкен Фраснссон затеяли развеселую возню, и газоны стремительно переставали быть идеальными. «Форсберг шкуру с меня сдерет, конечно», — тоскливо думал Перссон, но портить детям веселье, защищая казенное добро от посягательств, духу ему не хватало. — Мотоцикл. — Снусмумрик глянул в зеркало заднего вида и нахмурился. — И не один! — Ага, — кивнул Эк. — Чего это они… — Да, бензин жгут бестолку, бездельники… — Знаете их? — Кто ж их не знает. Блумквиста сынок с компанией. — Это Габриэль Блумквист? Который? — Ага, да вон, что на дыбы встал. Покрупней остальных. Мотоциклисты, впрочем, не обратили на них никакого внимания. Дали по газам и обогнали, даже не заметив толком. — В Иварсбод поехали… — процедил Снусмумрик и прибавил газа. — Да чего им там у вас делать. По шоссе погоняют туда-сюда. — Есть теперь у них там дела… Но инструктор оказался прав, через несколько минут трое мотоциклистов промчались в обратную сторону. — Гонки устраивают. Да вот не с кем, не с нами же гоняться. — Быстрые они. — Да уж. — Что, хулиганят? — Да… Задираются, больше. На танцы приходят, провоцируют парней. С профами драки в прошлом году были, Даниэлссон, из профсоюза консервного, даже сел из-за них на год. Руку сломал Руне Съегерну, тому, который на красном моцике. А они ж несовершеннолетние все. Суд был, все дела, мириться не захотели. Хотя драка-то обоюдная была. Но это понятно… — Детишки, значит. — Ага. Детки в клетке. Выпустили их из гимназии-то. Вот и радуются. — Беспределят? — Да, не особо-то. Им больше помахаться интересно. Нет, ну разнесли лавку одну о прошлом годе, но замирились, папашки их ущерб оплатили, и все. Ну и одернули говнюков своих. Все оставшееся лето тихо было, почитай. — И что, некому их приструнить? — Да это говно лучше не трогать, больно воняет. О, гля, опять понеслись! — Фру Викстрём! Филифьонка снова понюхала утренние ландыши. Представила себе Снусмумрика, таким, каким он был сегодня утром — в рабочих штанах, куртке на домашнюю майку, в сдвинутой на затылок шляпе и со смеющимися глазами. И букетом ландышей. У него начали появляться веснушки. Ни за что никуда не уеду! Только вместе, и никак иначе. Как он сегодня на курсах? А если на автобус опоздал? Филифьонка выдохнула. Коротко кивнула. Сегодня она сдаст. И тогда она сможет возить его туда и обратно. — Ой, Снусмумрик! — фру Муми первая углядела его на тракторе. — Муми-мама, смотри, Снусмумрик на тракторе! — Надо же, действительно! Снусмумрик спрыгнул из кабины, и бегом рванул к ожидавшим рядом с площадкой, пробился вперед, высматривая Филифьонку среди сдающих. — Мумрик, Филифьонка только что поехала в город, теорию и площадку она сдала на отлично! — сообщила ему фру Муми. — Муми-мама… фру Нора… — Снусмумрик стянул шляпу, коротко кивнул, — Все, уехала?! Не успел… Сдала? Молодец! — Да, она очень хорошо сдавала, почти лучше всех! — Ладно… попробую ее догнать, — на ходу бросил он, и успел залезть в кабину прежде, чем инструктор Эк заглушил мотор. Филифьонка сосредоточенно подъезжала к центральному перекрестку Иварсбода, единственному, оснащенному светофором, когда все стало происходить очень быстро. Откуда-то появилось аж три мотоцикла, они носились вокруг нее, не давая совершить ни одного маневра, инструктор возмущался, а она просто сосредоточилась на том, чтобы ничего и никого не задеть, потихоньку прижаться к обочине и сползти в боковой переулок. Ей это удалось, и в переулок они за ней не сунулись. Потому что переулок сзади за ней заткнул трактор. Потом опять была какая-то чехарда, с мотоциклами, трактором — она не сразу сообразила, что это учебный трактор, из Норфьярдена! Мотоциклы продолжали напирать, в какой-то момент один из них ехал совсем рядом, прямо вплотную к водительскому окну, и она испугалась, что вот-вот заденет, но потом его сменил трактор, он тоже ехал, почти задевая ее колесом, так что она могла даже ржавчину на болтах разглядеть… Потом впереди появилась полицейская машина, и она пристроилась к ней в хвост, почти вплотную. Только бы доехать. Под конвоем трактора и полицейской машины она доползла обратно до площадки. — Они все на перекресток с шоссе едут. Всегда. Светофор-то в округе один. Дуй туда, не прогадаем.       Инструктор Эк был прав. Учебная машина неспеша подползала к перекрестку, Снусмумрик узнал шляпку Фил, и потихоньку стал пристраиваться сзади, как с шоссе, наплевав на все возможные правила, выскочили трое мотоциклистов. И принялись кружить вокруг учебной машины, выталкивая ее прямо на красный свет… — Че делают-то, гады! — возмутился Эк. — Сучары! — Давай, слева заходи, там переулочек, сможет в него нырнуть… Круче забирай! — Эк залпом допил пиво, нажал на свою педаль и подрулил. — Ну-ка, пусти меня! Они на ходу поменялись местами, Снусмумрик только охнул, когда учебный трактор чудом разминулся с фонарным столбом.       Чертовы мотоциклисты выскакивали из самых неожиданных мест, инструктор Эк веселился во всю, задорно матерился, газовал, разворачивался вокруг своей оси, и выделывал кренделя, которые и не всякий-то автомобилист сможет, они на тракторе пролезали в такие дыры, в которые и на обычной машине соваться было страшновато, плутая в хитросплетениях переулков. Кажется, инструктору удалось оттянуть чертовых сволочей на себя. Но тут, наконец, появилась полицейская машина. То ли по счастливой случайности, то ли потеряли и поехали искать… Машина пристроилась вперед, мотоциклисты еще покрутились немного, но так напирать уже, видимо, побаивались, и вся процессия потянулась к полицейскому участку. Конечно, он должен был оставаться на месте до конца. Но Тофт не выдержал. Когда машина с фру Викстрём и экзаменатором стала задерживаться, он решил было, что это из-за проклятого юксаре, припершегося сюда на учебном тракторе (нет, но какова наглость!..), сел в машину и поехал разбираться. Но все оказалось куда как хуже. Там шла настоящая охота! На улицах поселка, заметьте, где ездят другие машины, и ходят люди! Хорошо пока еще было пустынно. Стоило им очутиться у ворот участка, а мотоциклистам — скрыться в дали, Тофт выскочил из машины, оседлал единственный в участке мотоцикл, спешно застегнул шлем и рванул к шоссе на Норфьярден. Что он один будет делать с тремя хулиганами, Тофт особо не задумывался. Но, по крайней мере, он вполне сможет задержать хотя бы кого-то из них. — Это просто какое-то... какое-то форменное безобразие! Что это за мерзавцы такие! — возмущался экзаменатор. — Если бы не тракторист, они бы нас на шоссе выдавили, бедная фру чуть не умерла там со страху! Коммандер Форсберг, что это за новости? — Да вот есть тут такие, у соседей, шайка негодяев, не дают нормальным людям жить спокойно. А ведь все из приличных семей. — Безобразие! Первый раз со мной такое. Какое-то безобразие. — Согласен, согласен… — Инструктор ваш молодец, выручил нас. — Мы вас потеряли, Тофт решил поехать, поискать, мало ли, авария… — Да уж, да уж. — Но фру Викстрём повела себя достойно. — Да, верно, верно. — Все-таки доехала. — Молодец, конечно. — Не будем ведь заставлять её пересдавать?.. Это было бы жестоко, после таких потрясений, а свои навыки и способность сохранять самообладание она продемонстрировала? Форсберг от души подлил переволновавшемуся экзаменатору коньяка. — Да. Да, пожалуй. Жестоко. Да и не хотелось бы еще раз, да-да. Габриэль Блумквист остановился на обочине, за ним затормозили и его приятели. Он стянул с головы шлем и искренне расхохотался. — Вы видели их рожи?! Это было здорово! — Ох, Габбе, но влетит нам! — Да подумаешь! Парочка штрафов! Но зато повеселились от души! — Но все-таки на шоссе мы ее не вытолкнули. — Зато такая поездочка запомнится надолго! — Вряд ли теперь высунет свой длинный нос за ворота! — Еще бы, без прав-то далеко не уедешь! — Чище будет воздух. — Но этот чертов трактор… — Ты разглядел водителя? — Там было двое, он учебный. — Отребье с учкомбината. — Тихо! — вдалеке раздался шум мотоциклетного мотора. — Черт, по коням! Полиция! Рано расслабились… Ах, вы поразвлечься хотели?! Тофт углядел впереди эту тройку из Норфьярдена, и еще прибавил газа, выжимая из мотоцикла все, что можно. Сейчас будет вам развлекуха… Расстояние между ними неуклонно сокращалось. Они с грохотом пронеслись по улицам Норфьярдена, а потом, конечно же, засранцы бросились врассыпную. Тофт сел на хвост самому наглому из всех, хотя, конечно, может и стоило бы выбрать того, на красном мотоцикле, тот был не таким мощным… Главное, прижать хотя бы одного, дальше он уже сдаст приятелей, никуда не денется!       Признаться, парень был достойным соперником, и Норфьярден он знает получше, но это ничего не меняло. Я с него не слезу. Он точно из тех самых…       Тофт подрезал его у самых ворот солидного особняка, зажал у забора, и тот, наконец-то, слез и снял шлем. Ну конечно. Габриэль Блумквист. — Вы арестованы… — Тофт выдохнул и тоже снял шлем, — за неподчинение законным требованиям… — А-а, — Габриэль махнул рукой и изящно прислонился к забору, — да-да, я понял… Что ж, это была славная погоня! Признаю, вы одолели меня в честном бою, сдаюсь на вашу милость, офицер… Вы же не будете возражать, если мне соберут скромный узелок с вещами в мрачное узилище?! Тофт кашлянул. — Что значит?.. Блумквист нажал на кнопку модного электрического звонка на воротах. — Видите ли, это мой дом, и если вы проявите великодушие к поверженному противнику и согласитесь подождать пару минут, мне хотя бы вынесут с собой приличной еды, так как, конечно же, в участке Иварсбода мне теперь придется провести несколько часов, отвечая на всякие идиотские вопросы… И плед, Бергквист, пожалуйста, — кивнул Габбе представительному дворецкому. — В прошлый раз там под вечер было прохладно. — Мне придется сообщить господину Блумквисту. — Конечно, ну как же без этого обойтись! Может быть, Бергквист может довезти меня на машине? Я что-то подустал… — ухмыльнулся Габриэль. — Об усталости следовало подумать раньше. Садитесь назад, ко мне, господин Блумквист. Вещи вам подвезут в участок. — Ну ладно, — пожал плечами Габриэль. — Придется мне ждать до появления кавалерии, когда отец мой с шашкой наголо покажется на подступах к Иварсбодскому полицейскому оплоту… Поехали, как тебя бишь — Тофт? Тофт, гениально, а, меня задержал полицейский по имени Тофт! Нет, ну правда, есть в этом некая ирония…