Да только в Портленд воротиться нам не придется никогда

      Колонка в ванной комнате гудела вовсю, распространяя волны тепла, из крана потихоньку капала вода в тазик, на полу были расстелены газеты, остро пахло мокрым юксаре, Муми-мама сидела на табуретке, а Туу, раздевшись до трусов и майки (и то и другое — мужские, само собой) трудилась над ней с щеткой. — Туу, милая, может быть, уже хватит? Клубы шерсти вздымались в воздух, отсыревали и быстро опадали, но все равно успевали забиться в нос. — Она всё лезет и лезет… Откуда у троллей столько шерсти?! Мех Туу, пробивавшийся через слишком большие для нее проймы майки-алкоголички, тоже совсем намок и свалялся. — Это зимний подшерсток, он постепенно выпадет сам… — примирительно сказала Муми-мама. — А тебе, кажется, тоже придется сполоснуться. — Пф-ф! Так, ладно. Сойдет. Сейчас промоем с шампунем, мне как раз Фил отдала перед отъездом, с уходом для длинношерстных, а потом чесанемся еще разок. — Я не уверена, что это так уж необходимо… Туу-тикке подставила к ванне маленькую скамеечку, и Муми-мама осторожно перебралась через бортик. Оказаться в горячей воде было так приятно! Она почувствовала, как расходятся складки ее шкурки, и стыдливо прикрыла грудь руками. — Пойду еще чурок принесу, — сказала Туу. — Только оденься, пожалуйста, ты мокрая насквозь! — Пф-ф!       Муми-мама блаженствовала в горячей воде, и думала о том, как же все-таки чудесно всё складывается в этой жизни… Она потянулась к полотенцу, лежащему на табуретке, насухо вытерла руки и осторожно взяла первое письмо из стопки. Фил дотошно описывала их Путешествие, не скупясь на детали, перемежая отчет пространными размышлениями о своих чувствах, их отношениях, здоровье Снусмумрика, съемочном процессе… Это было интересно, но немного слишком утомительно. Муми-маму потянуло в сон. — Ай! Смеющаяся Туу-тикке стояла над ней с ковшиком холодной воды. — Знаешь, ты действительно приличная фру! Кто еще крикнет «ай», а не выматерится, когда его обольют холодной водой?! В ванне спать нельзя. Давай, вылезай!       Муми-мама поджала губы и окинула Туу-тикке оценивающим взглядом. — Голова закружилась, дай руку, — невинно сказала она, и, стоило Туу и впрямь наклониться к ней, дернула ее прямо к себе в ванну. — Ну вот теперь и ты помоешься, — довольно сказала Муми-мама, проворно выскакивая из ванны и включая душ.       Туу-тикке в отличие от нее на бранные слова не скупилась.       Зато потом они уютно сидели перед печкой в гостиной, открыв дверцу и замотавшись в полотенца, пили малиновый чай и глинтвейн, и умиротворенно молчали. — Дома всё-таки хорошо… — сказала Муми-мама. — Уже передумала?! Муми-мама почувствовала, как Туу вся напряглась. — Нет. Просто говорю, что дома хорошо. А значит, я намерена путешествовать не потому, что мне стало грустно и плохо, а потому, что хочу… большего. — М-м, — откликнулась Туу.       На следующее же утро они отправились покупать билеты. Муми-мама пыхтела, облачаясь в сапоги и дождевик, а Туу нетерпеливо притаптывала ногой, стоя на крыльце. — Я взяла тебе зонтик, — сообщила Муми-мама. — Шустрее перебирай лапами, опоздаем на автобус, следующего ждать час! — Мокунть вовсе не обязательно. — А я и не мокну!       От плотной драповой куртки Туу поднимался пар. Они сели в автобус до станции, к счастью, довольно пустой в этот час: пара хемулих, громко обсуждавших какие-то семейные дела, заняв аж два диванчика своими крупными телами, плащами, зонтами, свертками и сумками, и одна прямая, как оглобля, филифьонка, сидевшая на самом первом сидении (и, Туу готова была поклясться — поджавшая и без того отсутствующие губы).       Электричка уже стояла у перрона, но все-таки подождала пассажиров автобуса. — Туу, надо купить билеты… — Ах-ха-ха! — Я так не могу. Нет, Туу… — Никакого авантюризма! Ладно, шевели окорочками! И тем не менее, пока Муми-мама семенила на поезд, Туу успела слетать до кассы, и ворвалась в вагон в последний момент. — Фух, милая, я уже успела испугаться. — Что-то ты расклеилась после спячки, старуха! — Знаешь, старухой называть весело только молодых девушек… — Но это ж правда! Мы с тобой старухи, что, разве нет? Давай у кого-нибудь спросим… — Туу. Да, это правда. Мы старушки, и нечего…       Туу-тикке уже поймала за пуговицу контролера-хемуля. — Скажите, дяденька, мы ж ведь старухи, а? — Что вы, вы пожилые дамы! — куртуазно освободил пуговицу тот и прокомпостировал протянутые Муми-мамой билеты. Туу бешено хохотала: «Пожилые дамы!» — А вот тебя спячка, кажется, оживила…       Наконец, они добрались до города. — Может, возьмем такси? — Муми-мама вцепилась в ручку сумочки. — Ай, тут идти всего-ничего! — Почему-то мне кажется, что в банк приличнее ездить на такси… — Вот это уйма деньжищ! — Туу-тикке сгребла купюры со столика и чуть было не подбросила их в воздух, — да ты настоящая капиталистка! Давай рванем в Уппсалу и устроим загул?! Шампанское, икра, номер для новобрачных с огромной кроватью… — А она-то нам зачем? — Муми-мама, надев очки, считала деньги, перевязывая их резиночками. — Наймем проституток, напоим и будем драться с ними подушками! Ничего подобного с ними в жизни еще точно не случалось! Прикинь? Две пожилые фру заказывают обслуживание в номер, и… — Ну а теперь нам нужно туристическое агентство, да?       Когда они вышли из мрачного здания банка, оказалось, что выглянуло солнышко. На травку перед университетскими корпусами повыползали бледные студенты, многие еще помятые после спячки, ловя первые теплые лучи. Группка хемулей затащила к себе парочку филифьонок, и затеяла перебрасываться с ними фрисби. У тех, понятное дело, всё никак не получалось поймать диск… Туу-тикке подпрыгнула, перехватив его на лету, и запулила обратно долговязому патлатому хемулю в растянутом свитере, и презрительно засвистела. — Эй, бабушки, давайте к нам! — замахал ей какой-то полуснорк, упругий, как теннисный мячик. — В следующей жизни, сынок, я тебя найду! — крикнула Туу, и показала ему непристойный жест.       Муми-мама только вздохнула. — Весна на тебя всегда так действует? — Поэтому я всегда старалась уйти из Муми-дола вовремя. — Боже мой, я не верю, — повторяла Муми-мама, стоя рядом с агентством с билетами в руках. — Я просто не могу в это поверить… — И тем не менее, это так! Ну хоть по бутылочке пивка мы выпить теперь можем?.. Муми-мама вздохнула, огляделась, полной грудью втянула весенний воздух, прищурилась на пробивающуюся листву, галдящую молодежь… — Да. Пожалуй, да. Мы можем.