new spring

       Весна набирала обороты. Она медленно, но верно заполняла всё пространство, заползала в легкие с каждым вдохом утреннего воздуха, пропитывала свежестью легкое пальто, забиралась под рубашку и взъерошивала волосы. Гарри был очарован. Гарри был наполнен, переполнен весной, и если бы не люди вокруг, то наверное побежал бы вприпрыжку. Безуспешно попытавшись сбросить с лица улыбку, парень взбежал по лестнице, придержал дверь какой-то девушке, мило улыбнувшейся ему в ответ, и за ней зашел в здание университета. Сегодня он был готов ко всему.        Луи был в ярости. Солнце, бьющее в глаза, было явно не лучшим способом проснуться на утро после пьяного загула. Парень перевернулся лицом в подушку и злобно чертыхнулся. Нащупал правой рукой телефон под этой же подушкой. Вытащил. Приподнялся, с трудом разлепил глаза, включил телефон. Снова ругнулся от неожиданной яркости экрана. Сфокусировал зрение. Блять. Он опаздывал на пары.        Энергии сразу же стало побольше. Подскочив с кровати, он в мыслях поблагодарил себя вчерашнего за то, что у того не хватило сил раздеться перед сном. 15 минут до первой пары, значит 5 минут на сборы. Умыть лицо, почистить зубы, стакан воды. На завтрак времени нет, придется стащить что-нибудь у Зейна, не в первый раз. Рюкзак, тетрадь (все равно какая, главное, чтобы чистые листы были), карандаш, телефон с наушниками, ключи, кошелек, сигареты, скейт. Джинсовка поверх мятой футболки с «The Neighbourhood», конверсы на босу ногу, скейт в руки и за дверь. Закрыть на один поворот ключа, вниз по лестнице, на улицу. Остановиться на секунду, вдохнуть воздух. Весна, чтоб ее.        С этой недели у Томлинсона начиналась история искусств. Предмет этот, абсолютно ожидаемый для факультета фотографии, тем не менее был совершенно не ожидаемым самим Луи. «В словосочетании "история исскуств" есть слово "история", которое делает скучным абсолютно любое словосочетание», — сказал он как-то Найлу, своему приятелю с факультета продюссерства. Тот попытался было что-то возразить, но то ли не нашел весомых аргументов, то ли решил, что все равно бесполезно спорить. Но факт остается фактом. История искусств начиналась сегодня и уже через 2 минуты.        Луи влетел в аудиторию практически в последний момент. Преподаватель за кафедрой собирал бумаги в аккуратную стопку и был готов уже начинать занятие. Студентов было удивительно много. Парень растерялся, не совсем понимая, почему его обычная группа увеличилась в объемах чуть ли не вдвое, но расслабился, увидев Зейна, машушего ему рукой с предпоследнего ряда. Проскочив к месту, Луи похлопал по плечу друга, заваливаясь рядом и бросая рюкзак на стол:  — Да тут сегодня аншлаг! Что за повод? — Томлинсон еще раз глянул на людей. — Не поверю, что все пришли изучать эту вашу историю магии.  — Вообще-то это все литераторы, — откуда-то сбоку вдруг прозвучал немного хриплый смеющийся голос. — Два наших потока объединили, администрация не смогла найти нам второго лектора. Луи обернулся, вскинув одну бровь, и увидел парня, сидящего рядом с Зейном, набирающим сообщение в телефоне. Каштановые, немного вьющиеся волосы, очерченное лицо, шелковая рубашка, которая еще немного и будет уже неприлично обнажать ключицы и грудь.  — Я Гарри, — парень представился, дружелюбно протянув руку, — и я с программы английской литературы. И приятель Зейна по совместительству. Секундная пауза потребовалась Луи, чтобы проанализировать происходящее.  — Луи, — он пожал руку, невольно остановив взгляд на пристальном взгляде напротив. — И друг Зейна. По совместительству. Ухмылка. Быстрая оценка. В зеленоватых глазах Гарри промелькнул блик, пустив заряд электричества по сцепленным ладоням. Преподаватель громко прокашлялся, призывая к тишине, нарушая этим странный контакт парней. Оба они неловко отпрянули и развернулись, сделав вид, что им интересна вступительная речь профессора. Зейн, отложив телефон, понимающе хмыкнул и прервал неловкость:  — Номерами-то хоть обменяетесь, придурки?

***

       К моменту обеденного перерыва Луи уже был вымотан. Сидя с Зейном на бетонной плите позади главного корпуса университета, он нервно подергивал ногой, доставая из пачки предпоследнюю сигарету. Зейн что-то рассказывал про фотовыставку его друга, на секунду прервался, чтобы поднести огонек зажигалки к сигарете Томлинсона, но затем продолжил говорить. Луи не слушал. Голова его гудела от недосыпа и напряжения, причину которого он никак не мог понять. Точнее, где-то в глубине души он понимал, что причина его навязчивых мыслей — новый знакомый с лекции по истории искусств, но парень отрицал это всеми фибрами души. В конце концов, наверное он просто не был в восторге от того, что в их небольшую компанию может добавиться новый член. Не любил Луи новеньких.  — В общем, состоится она через месяца два. Если нам повезет, Лиам согласится выставить пару наших работ, но мне придется постараться, чтобы уговорить его, — голос Зейна прорезался через пелену размышлений Луи. Он встряхнул головой, попытался вспомнить тему разговора и наугад одобрительно хмыкнул. Видимо это прокатило, потому что Зейн, не обращая на него внимания, заговорил дальше. — Он вообще неплохой парень, нам стоит звать его иногда. Думаю, он впишется, он всего на два года старше… Погоди, а это не Гарри вон там, у запасного выхода? Луи вскинул голову и, прищурившись, посмотрел в направлении, которое показывал друг. У дверей запасного выхода, скрытых в тени огромного дуба, определенно было двое. И один из них определенно был Гарри. Гарри, придерживающий за талию девушку в коротком легком платье, которая, смеясь, прижималась к нему практически всем телом. А потом он прижался к ней губами. Луи с Зейном молча смотрели на их поцелуй, который затянулся бы на непозволительно долгое время, если бы Малик не окликнул кудрявого, заявляя о своем присутствии. Парочка оторвалась друг от друга, Гарри оглянулся на парней и помахал, затем снова развернулся к девушке, видимо, прощаясь с ней. Та, все так же смеясь, чмокнула его и быстро унеслась в противоположном парням направлении. Гарри медленно подошел к ним, сохраняя на лице невозмутимую улыбку.  — Джентльмены, — парень наигранно согнулся в поклоне, локоны его при этом упали на лицо, прикрыв блестящие глаза.  — Кобелюга, — хохотнув, Зейн склонил голову, подыгрывая этой нелепой сцене. — Рады снова тебя видеть, Стайлс. Уж извини, что оторвали тебя, но мы боялись, что ты съешь бедную девушку. Лицо Гарри оставалось непроницаемо веселым, пока Луи пытался распознать на нем хоть одну настоящую эмоцию. Стайлс, значит. Натурал, значит. Томлинсон неожиданно для себя почувствовал облегчение. Новая информация про нового знакомого расставляла все по местам, шатен любил определенность. Гарри гетеро, Луи гей. Это все облегчает. Гарри никогда не влюбится в парня, Луи никогда не влюбится в натурала. А значит вероятность наделать глупостей и страдать из-за этого равна нулю. Луи всегда отлично контролировал свои чувства. Только почему-то сейчас чувство гулкого разочарования, появившееся где-то в глубине, оставалось неподконтрольным ему.        Гарри залез на водительское сидение своей машины, хлопнув дверью. До следующей пары 10 минут, но ему все равно, если он опоздает. Парень стиснул зубы, зажмурился и упал головой на напряженные руки на руле. Какой же идиот. После пары по истории искусств что-то не давало ему покоя, какое-то чувство не переставая жгло его изнутри. Дело в друге Зейна? Возможно. Но почему? Ответа на этот вопрос Гарри не знал. Легкое настроение, которое преследовало его все утро, довольно быстро испарилось после того, как их компания разошлась по разным аудиториям на вторую лекцию. Мобильный телефон с вбитым номером Луи прожигал карман, в голове не переставая гудело желание написать ему, но, опять же, почему? Да и что писать? Чтобы отвлечься и сбросить с плеч напряжение, перед обеденным перерывом Стайлс перехватил выходящую из аудиотории Дафну и повел ее к обычно пустому коридору у запасного выхода. Светлые волосы мешались, путались под пальцами, пока губы жадно впивались в кожу. На этих местах наверняка останутся небольшие следы от внезапного порыва. Тонкие пальцы девушки блуждали по широкой спине парня, иногда сжимая мышцы, в ушах эхом отдавалось еле слышное шуршание ткани платья и тяжелые выдохи, стучал пульс. В отдалении послышались чьи-то шаги, поэтому парочка тихо выскользнула на улицу, понадеявшись остаться незамеченными в тени деревьев. Градус заметно упал, но осталось приятное послевкусие такого безумства. Гарри ляпнул какую-то несуразицу, Дафна немного преувеличенно засмеялась, они снова поцеловались, на этот раз чуть более скромно. Затем парень услышал Зейна, оглянулся и помахал ему. Черт, там еще и Луи. Ну конечно. Попрощавшись с девушкой, Стайлс незаметно поправил брюки, чтобы последствия только что прошедшей сцены не оказались замеченными, и направился к парням, предварительно приняв расслабленный вид. При виде шатена мысли снова закопошились в голове, возвращая волнение. Он и так был зол на себя за то, что позволил Зейну и Луи увидеть его с Дафной, но они не должны были увидеть это, так что он спрятал эмоции поглубже до тех времен, пока он не останется наедине с собой. И вот сейчас в машине этот момент настал. Гарри ударил по рулю кулаками, вымещая эмоции. Он всегда был собранным и умел держать себя в руках, так почему же сегодня все было не так? Парень откинулся на спинку кресла и задумался. Луи, сам того не желая, одним своим видом нарушил что-то внутри, заставил Гарри путаться в своих мыслях. Это было интересно, и Гарри хотел разобраться в этом. Единственным решением было узнать, что именно в парне так влияло на Стайлса. Ничего не мешало ему узнать Луи поближе. Возможно тогда ему станет спокойнее.        Гарри выдохнул, открыл дверь машины и вышел. Неподалеку затрещала птица, ей откликнулась другая, и вот уже целая стайка чирикала на соседних кустах. Парень облокотился на машину, взъерошил волосы и, прищурившись, посмотрел на безоблачное небо. Весна, чтоб ее.