Больше никогда...

Лучи утреннего солнца нагло пробивались сквозь не до конца закрытые панорамные окна, безнадёжно пытавшиеся сдержать этих сорванцов, устремившихся к умиротворённому, но в то же время измотанному лицу Лань Чжаня. Ночью силы покинули его стоило ему добраться до дивана. Сняв лишь галстук, он плюхнулся на подушку и в то же мгновение уснул. Пробужденный достигнувшими его лучиками он сел и протёр свои не до конца прозревшие глаза. Окончательно проснувшись, Ван Цзи посмотрел на наручные часы. После недолгого всматривания он вскочил с дивана и побежал к входной двери. —Как же я мог проспать! — недоумевал Лань Ван Цзи — Я же всегда ставлю будильник на 5 утра, а на часах уже 7-й час! Будильник? — подумал он, взявшись за дверную ручку. Вспомнив про телефон и про вечно беспокоившегося за него брата, Лань Чжань медленно отпустил ручку двери и направился к бледно-голубому угловому дивану с тёмно-коричневыми подлокотниками и со столиком в углу дивана, на спинке которого висел его бежевый пиджак. В телефоне, лежавшем в кармане этого пиджака, было сообщение от его брата. —Дорогой Ван Цзи, я позволил себе наглость отключить твой будильник, когда подвозил тебя домой. Высыпайся и набирайся сил. С любовью твой брат, Лань Хуань. P.S. Все нотации выслушаю лишь тогда, когда твоё лицо будет сиять бодростью. Прочитанное сообщение вызывало у Лань Чжаня двоякое чувство. С одной стороны, он был зол на брата за то, что тот нарушил привычный ему распорядок дня, совершенно наплевав на его мнение, а с другой стороны, он понимал, что брат волнуется за него и, если бы не Сичэнь путь в больницу из-за переутомления ему был бы обеспечен. —Ладно уж. Сделанного не исправить — выдохнул Лань Ван Цзи, опрокинув голову назад. Размышляя, он внимательно рассматривал люстру, на тонкой спирали которой застыли хрустальные капельки росы. Решив последовать совету брата, он снял наручные часы и направился к располагающейся перед ним лестнице, стеклянные ступени которой играли попадающими на них лучиками солнца, что проникали в комнату через панорамное окно, находящееся напротив этой лестницы. Слева от неё возвышалась стена, представляющая собой картину гор, исполненную в древнекитайском стиле. Пройдя пару ступеней, Лань Чжань остановился и посмотрел на картину. В это же мгновение в его голове эхом прозвучали слова: —Второй молодой господин, оторвитесь же от этих скучных свитков и книг, да посмотрите на эти величественные горы, возвышающиеся позади вас! От шока и неожиданности он чуть не упал, но успев схватиться за стальные перила, восстановил равновесие. —Хоть голос и весёлый, но всё же похож на тот, что я слышал во сне — поняв, что его мысли снова уходят в недавний сон, Ван Цзи начал вразумлять себя — Это всего лишь сон. Странный сон. Плод моего переутомлённого разума. Хватит искать в нём какой-либо смысл — выпрямив спину, он гордо зашагал по прозрачным ступеням. Вторым этажом являлась спальня, в которую ещё не пробралось утреннее солнце. -Всё же надо было до кровати добраться, а то теперь шея болит – подумал Лань Чжань подходя к окруженной белоснежным тюлем кровати, накрытой лазурно-серым бархатным покрывалом, с подушками из такой же ткани. —Откуда у меня этот цветок? — спросил сам у себя Лань Ван Цзи, подойдя к стоящей у кровати белой тумбочке, на которой стоял не распустившийся цветок лотоса, что украшал изящную стеклянную вазу — Ладно, всё равно не могу вспомнить — выдохнул он. —И почему же ты не распускаешься? — неосознанно сорвавшийся с губ вопрос самому Ван Цзи показался странным. После недолгого рассматривания загадочного цветка, хозяин комнаты направился к окну, справа от которого висела картина леса, исполненная всё в том же древнекитайском стиле. Он раздвинул темно-синие шторы, не позволяющие лучикам света проникнуть в комнату. Запущенные сорванцы, пробежав по кровати, подобно струйкам воды, расплылись по, бледно-голубого цвета, стене. Лучи осветили две двери: одну, которая располагалась рядом с перилами, и другую, которая находилась посередине стены и имела раздвижные дверцы. Обе они были деревянные и покрашены в тёмно-коричневый цвет, почти чёрный. Лань Чжань подошёл к раздвижной двери и, открыв её, явил свой гардероб. Всё в нём было аккуратно или лучше сказать идеально рассортировано по полочкам. У всего было своё место: у брюк, у рубашек, у пиджаков, висевших на плечиках. У каждой полочки имелся свой маленький светильник, который включался синхронно с основным светом, стоило дверям открыться. В глубине гардероба, напротив входа стояло огромное зеркало, занимавшее всё пространство стены. Контрастом темно-коричневым полкам служили сами вещи, которые были белыми и переливались всеми небесными оттенками. Взяв в гардеробе домашнюю одежду и положив снятые часы в комод, стоящий у зеркала, он направился в ванную комнату, находящуюся на первом этаже. Путь к ванной комнате, располагающейся под вторым этажом, пролегал через довольно-таки необычное место, существовать которому позволял тот факт, что второй этаж был уже первого. Это освещённое утренними лучами место составляли два белоснежных кресла, изящно повторяющих изгибы ног и спины, а также журнальный столик, плавно проплывающий между этими креслами. Барьером от остальной части квартиры им служили две стеклянные стены, внутри которых, подобно водопаду, струилась вода, плавно переливаясь в лучах восходящего солнца. Лучики солнца, проходя сквозь стеклянные ступени лестницы, служившей третьей стеной, рассеивались по этому маленькому пространству в виде радуги, создавая в нём волшебную атмосферу. Подойдя к матовой двери с узорами облаков, Ван Цзи посмотрел на нарисованное чёрное дерево, в стволе которого располагалась дверь, а ветки служили полочками, на которых стояли различные статуэтки, книги, миниатюрные горшочки с цветами и несколько фотографий. На одной фотографии были они с братом, на второй к ним добавился ещё какой-то пожилой мужчина с очень грозным и серьёзным лицом, а на третьей, скорее всего, был изображён маленький Лань Ван Цзи. У него и в детстве было довольно-таки невозмутимое лицо, но самым странным на этой фотографии являлось то, что лицо женщины, на коленях которой сидел малыш, было скрыто, и в это фото Лань Чжань всматривался, будто пытался вспомнить лицо загадочной женщины. Когда его взгляд стал неосознанно уходить вниз, он понял, что засыпает, и, встряхнув головой, зашёл в ванную. Впереди и слева были ещё две матовые двери, но без узоров. Практически у входа на черной вешалке справа висели полотенца, сливающиеся с белым кафелем, а под вешалкой был встроенный в стену шкафчик. Из середины стены полукругом выступала раковина, над которой висело круглое зеркало, окруженное белым матовым обручем, в нижнем краю которого светилась маленькая точка. Лань Ван Цзи, положив сменную одежду на полку над вешалками, подошёл к зеркалу, и увидел в нём лицо человека, не спавшего уже несколько дней. —Правду говорит брат. Нужно хоть изредка отдыхать, чтобы не доводить себя до такого состояния — сказал он, облокотившись на раковину, после чего, сняв грязную одежду и положив её в корзину, что выдвигалась из стены под вешалкой, зашёл в дверь напротив раковины. За ней было пространство, обделанное тёмно-синим кафелем с белой светодиодной подсветкой по периметру потолка. Душевая кабинка, к которой направлялся Ван Цзи, стояла напротив двери и занимала всю длину противоположной от двери стены. Вода в душевой регулировалась с помощью панели. Настроив нужную температуру воды Лань Чжань сел на кафельную скамью и облокотился на стену, расслабившись под прохладным дождём, льющим со всего потолка. —Что же со мной творится — расслабившись он пытался найти объяснение и сну, и тому странному голосу – Мне надо чаще отдыхать. Я с этими переработками уже с ума схожу. Посидев немного под душем, Лань Ван Цзи подумал: -Ладно, выходить надо, а то я прямо здесь засну. Выйдя из душевой, Лань Чжань направился к ванной, стоящей у стены, и взял лежащее на ней полотенце, что идеально сливалось с его фарфоровой кожей, но обвитое этим белоснежным полотенцем тело было отнюдь не фарфоровым. Капли, стекающие по мокрому корпусу, повторяли все изгибы его крепких спины и торса, обрамляя каждый кубик пресса, каждый мускул на его руках, и скрывались под полотенцем, которое так и норовило сползти с его идеального тела. Выйдя из комнаты с ванной и душевой кабинкой, Лань Ван Цзи хотел начать переодеваться, но он снова заострил своё внимание на зеркале. —Остался ли у меня тональный крем — подумал он, убирая чёлку назад —Ты тоже вносишь в мою жизнь толику странности — эти слова, как не странно, были обращены к родимому пятну на его лбу. Оно находилось по середине лба и имело форму узорчатого облака. —Что за глупость я только что сказал? — спросил он сам себя и начал переодеваться. Вопреки своему серьёзному виду, дома он носил довольно-таки милые футболки. Сейчас, например, на нём была футболка с изображением чёрного кролика, который, подняв передние лапки вверх, улыбался своей милой моськой. Сама футболка была, конечно же, белая, а штаны на шнурке были голубого цвета. После душа, с полотенцем на голове, Лань Чжань расположился в своём укромном месте под лестницей. То ли из-за усталости, то ли из-за всего того, что произошло с ним за эти несколько часов, но стоило ему положить голову на спинку кресла, как он тут же уснул.