Охота на овна

      Ей никогда не везло с овнами… Эти золотистые бараны с огненными рогами, крутым норовом и чуйкой на магию являются просто супер-проблемой. Но только для тех, кто желает их словить или убить ради волшебных рожек.

***

      – Не хочу. И не пойду, не заставишь, – буркнула Каледония, поворачиваясь к Норе спиной и демонстрируя коллеге и по совместительству лучшей подруге копну розовых волос.       – Я не заставляю, просто мне хотелось бы рассчитывать на твою помощь в этом деле. Ты же знаешь, как мне «везет» с охотой на этих козлов… – тяжело вздохнула Дженора, расчесывая свои длинные черные волосы.       – Вообще-то они бараны, – не согласилась Каледония, все так же лежа спиной к собеседнице. В небольшой комнате постоялого двора была лишь одна большая постель, шкаф, зеркало на стене, лавка и тумбочка возле кровати с парой свечек внутри. Убранство скудное, но при нынешнем денежном положении рассчитывать на большее не приходилось.       – Вообще-то мне хоть коровы, сути того, что они те еще козлы, не меняет. Мне придется в одиночку лезть на эти чертовы болота и неизвестно сколько сидеть, выжидая стадо. Неужели ты не составишь мне компанию, Дона? – это была последняя попытка уговорить подругу. Хотя Нора заранее знала ответ…       – Нет уж, увольте. Это твоя затея, Нора, ты и отдувайся. Мне хватило прошлой нашей подработки, Нагайна до сих пор боится к воде подходить, – припомнила девушка. Да, ездовой варг Каледонии итак не отличалась особой смелостью, а после того случая Нагайна еще долго не могла успокоиться.       – Кто ж знал, что в том озере не русалки вовсе с людьми играются, а кикимора. Дезинформировали, для селян это норма, для них все равно, вурдалак ты, вампир или умертвие, попадешь под классификацию «вупыр проклятый» и точка, – Дженора собрала волосы в хвост, оголив выбритые затылок и виски. Подумав и осмотрев себя в зеркале, она скрутила волосы в тугую гульку – не хватало промочить их в болотной грязи, от запаха потом не отмоешься, – Только, чур, потом не ныть, что я деньгами распоряжаюсь, я за них иду в очередной раз шкурой рисковать.       – Ой да пожалуйста, – еще больше насупилась Каледония, укрываясь с головой одеялом и явно не намеренная продолжать этот разговор. Нора знала, если она будет чуть более серьезной, ей не составит труда уговорить подругу помочь. Но Дона устала за этот большой переход от границ княжества Ворона до столицы княжества Оленя, Бариона, устала и ее Нагайна, еще очень молодая и слабая для долгих походов, пусть отдохнут, до конечной цели их пути еще далеко.

***

      Тетива лука в руках Дженоры натянулась и замерла меж напряженных пальцев. Ездовой варг по кличке Север приник к мокрой зловонной земле, и, казалось, не дышал, понимая сложность момента. В десяти метрах все так же жевали темную, почти черную траву стадо овнов. Их беззаботность можно понять – на Чернотравную Топь с ее ядовитыми парами полезет только полный идиот. Ко всему прочему, за стадом бдел гордый вожак, огромный овен с парой пылающих витых рогов. За эти рожки отвалят целый мешок золотых в любой магической лавке, а местный градоправитель и все три мешка. Дженора понятия не имела, на кой они ему – магического дара за градоправителем Арласом не замечалось, а без него рожки не принесут ему пользы. Это было и не особо важно, работа есть работа, и пока ее подруга валялась на койке в комнате постоялого двора, ей, Дженоре Ксюро, некромагу 3-его разряда и одной из лучших выпускниц Университета Некромагии, приходилось прятать свою магию и сидеть на гнилой кочке возле болота, с трудом дыша через плотную маску.       Ей никогда не везло с овнами. Хотя по многочисленным преданиям и легендам, сложившимся за века существования рогатых, того, кто увидит стадо, непременно ждет удача в делах. Она не в первый раз охотилась на них, и предыдущие попытки были удачны, но мучительны. Во время первой она устроила засаду на дереве, и когда пришло время слезать, Дженора упала и сломала ногу. Во второй раз – а было это зимой, – Север все время нервничал и озирался, а когда они возвращались с уже убитым овном, он свалился вместе с добычей и некромагом в берлогу зимующего под сугробом медведя. Третья охота затянулась из-за группы чудаков, считавших, что овны – вымирающий вид, а значит, охота на них должна быть запрещена. Эти сумасшедшие портили охоту два дня, на третий Дженора не выдержала и наслала на них такие кошмары, что о ее профессии «поганого некромансера» знало все село. Не все люди правильно понимают ее призвание, с постоялого двора пришлось уезжать в спешке. Это уже четвертая попытка, может быть хоть в этот раз обойдется без эксцессов…       Тяжелый прорезиненный плащ не спасал от влажного воздуха, тетива дрожала в стиснувших ее пальцах, ветер великодушно дул в лицо, скрывая их с Севером присутствие от стада. Вожак прял ушами, взволнованно раздувал ноздри (вот уж кто никак не страдает от ядовитых паров), пытаясь уловить, что его так беспокоит – он чувствовал напряжение, но не мог понять, откуда оно и что с собой несет. Стрела была нацелена в шею вожака. Одно мгновение – и все закончится, одна ошибка – и она лишится внушительного гонорара, который позволит ей и Каледонии беспрепятственно и ни в чем не нуждаясь добраться до княжества Медведя.       Резкий громкий свист заполнил воздух над топью, заставив пальцы вздрогнуть и спустить стрелу, она просвистела под поднятой к небу головой вожака. Вспугнутые овны заблеяли, как домашние овечки, вожак громким криком привлек их внимание и начал увлекать вглубь болот. Прокляв все на свете, Дженора торопливо достала другую стрелу и положила ее на лук. Тетива тренькнула, и в этот раз стрела угодила точно в шею вожака, заставляя того завертеться в агонии на мокрой земле топи, овны жалобно блеяли, окружив его. Свист сменился гулом, и на стадо ухнул неизвестно откуда взявшийся дракон, сразу подмяв под себя пару бестолковых кудрявых детенышей. Овны – кто смог и успел – кинулись в стороны, мельтешение под лапами сбило потомка Искры* с толку и он, не удержавшись, завалился на бок с тупым выражением на чешуйчатой рогатой морде.       Чего не ожидал никто на Чернотравной Топи – ни Дженора, ни Север, ни несчастные овны, – так это того, что на нее прилетит охотиться дракон. По крайней мере, охота – единственная разумная причина для дракона зайти на посадку в столь неприветливом местечке. Но зачем бы ни прилетел этот громадный ящер на болота – Дженоре нужны были заветные рожки овна-вожака.       Она аккуратно, сжав рукой шкуру на шее Севера, подошла к потомку Искры. Тот силился встать, помогая себе взмахами крыльев, но под мощными лапами расползалась склизкая гнилая земля с вялой черной травой. Серебристый бок был уже весь в грязи, она комьями летела в стороны от его стараний, с землей смешались погребенные под драконьей тушей тела овнов. Наконец, он заметил ее, взгляд больших янтарных глаз с продольной жилкой черного зрачка уперся в оскаленную морду варга, лишь скользнув по ее лицу. Север не чуял опасности от совсем молодого дракона – а он был еще очень юн, наивность и неопытность выдавало каждое неуклюжее движение.       Видимо, дитя Искры понял, что выглядит никак не устрашающе, а скорее смешно, плюнул на грозный облик громадного ящера и перевоплотился в человеческий. Магия приподняла тело дракона над землей, превратила его в человека и стерла грязь с его серебряных одеяний, но вид так и остался забавным – перед Дженорой повис в воздухе юноша со светлой золотистой шевелюрой, веснушчатым носом и большими янтарными глазами с все теми же продольными иглами зрачков. Дракон молчал и неуверенно мял рукав своего камзола. Не дожидаясь, пока он скажет хоть что-то, и совершенно перестав чего-либо опасаться, некромаг убрала лук на седло Севера и спокойно обошла юношу, со вздохом глядя на то, во что превратились златокудрые овечки. К счастью, вожак оказался более-менее цел, если так можно выразиться о свежем трупе. Немножко некромагии — и гладкий, очищенный от плоти череп с большими рогами лежал в ее ладонях.       – Извините, я не хотел… – начал было юноша, но девушка его перебила.       – Рога целы, а значит все в порядке. Останками можешь лакомиться сколько душе угодно. Если тебя, конечно, устроят эти потоптанные грязные овечки, – череп перекочевал в кожаную сумку, подготовленную как раз для него.       – Я не, брх… Я не собирался никого есть… – попытался оправдаться потомок Искры. Остатки магии опустили его тело в топкую грязь, сапоги из тонкой телячьей кожи в момент увязли, и дракон, теряя равновесие, чуть не шлепнулся в мерзкую жижу снова, только уже задом.       – И какого черта ты тогда здесь забыл… – недовольно пробубнила Нора себе под нос. Но ее бубнеж прекрасно расслышали.       – А это – вообще не ваше дело! – внезапно огрызнулся скромный с виду юноша, фыркнул и выпустил при этом пару струй дыма из ноздрей.       – Тогда чеши уже по своим делам, грозный шкет, пока я в сердцах не спустила на тебя Севера, – разделяя негодование хозяйки, варг наклонил голову к земле и глухо зарычал. Казалось, что она разозлила и возмутила его еще больше, и дракон уже хотел ответить девушке очередной колкостью. Однако вместо этого он зашелся в приступе кашля. Дженора обернулась и быстро оценила ситуацию: совсем юный (но не по годам дерзкий) потомок Искры еще не имел того крепкого иммунитета к ядам и токсинам, каким мог бы похвастаться любой взрослый его вида. И, конечно, ни о какой защите от паров Чернотравной Топи он не думал, когда сюда летел. Если вообще летел сюда… А знает ли этот дракон, где он?       Глубоко вздохнув, некромаг достала из чересседельной сумки запасную защитную маску и подошла к юноше, который все еще захлебывался сухим кашлем.       – Прижми к лицу и, прежде чем продолжить со мной ругаться, глубоко вдохни несколько раз, – сказала Норма и отдала мальчику маску. В самом деле, его человеческий облик выдавал в нем совсем еще мальчишку. Выглядел он как человек лет на семнадцать, возраста не добавляли ни шрам, перечеркивавший вдоль левую бровь, ни тонкие волоски щетины, едва показавшиеся на подбородке. Мягкие черты лица выдавали в нем подростка, который в будущем должен стать мужественным взрослым.       Пока Дженора спокойно рассматривала юношу, тот успел отдышаться, перестать кашлять и выровнять дыхание.       – Спасибо, это помогло, – пробурчал он, возвращая маску и смущенно отводя взгляд.       – Не знаю, куда и зачем ты летел, но здесь оставаться нельзя. Город в той стороне, – махнула она рукой, – я провожу, все равно по пути. Маску пока оставь при себе, без нее на этой топи ты и получаса не протянешь. Кстати, меня зовут Дженора.       – Аммесс Ар Джу Ру, – задрав нос, не без гордости произнес потомок Искры родовое имя. «Пламя далекой звезды, достойное имя для любого дракона, но не любого дракона так назовут…» - подумала Нора, а мальчик продолжил: – Я и сам прекрасно доберусь, на крыльях быстрее и проще, чем болото топтать и по кочкам прыгать. В обличьи потомка Искры никто не посмеет мне перечить, и я…       – И стража Бариона мигом застрелит тебя из баллисты, потому что никто из них не станет разбираться, кто ты такой и зачем прилетел. Княжество Оленя достаточно настрадалось от твоего вида в войне Крыла и Меча, для них любой дракон изначально – жестокий убийца, враг. Затем твоя шкура пойдет на сапоги и плащ для градоправителя, крупные чешуйки, клыки, когти, рога и кости растащат местные магики на декокты и амулеты, а кровь переработают в дорогущее омолаживающее вино. Даже мясу найдут применение… Всё еще желаешь встать на крыло, Огонёк?*       – Нет, – ее речь смыла с юного дракона гордыню и бахвальство.       – Тогда угомонись и топай за мной. Моё терпение не вечно. Не позорь свой род, Огонёк.       – Не зови меня так, или я покажу, на что способен! – мальчишка тряхнул копной вьющихся волос, сложил руки на груди и вновь выразительно пыхнул дымом. Правда, тут же зашелся кашлем, в момент растеряв всю грозность. Дженора ругнулась, отвесила пинок под зад наглому дракону, после чего схватила его руку и с силой прижала маску к его лицу. Её глаза полыхнули блеском опасной магии.       – Ты немедленно прекращаешь пререкаться и едешь со мной. Не обсуждается.       Каким бы юным потомок Искры ни был, а магию и ее природу каждый из них ощущает с рождения. Понимание того, что перед ним некромаг не в духе, сбило остатки спеси, и Аммесс лишь коротко кивнул. Удовлетворенная произведенным эффектом, Нора подошла к уже заскучавшему Северу. Дракон, чавкая грязью под сапогами, поплелся следом.       – Сядешь позади меня. Тоже не обсуждается, – сказала она прежде, чем дракон успел хоть что-то возразить. И ты не возмущайся, Север, ты налегке таскал и куда более тяжелые грузы. Что ж меня все сегодня выбесить пытаются?       Мальчишка влез на спину варга, и тот по команде хозяйки резво затрусил прочь из Чернотравной Топи.       Спустя несколько минут молчания, нарушаемого лишь пыхтением Севера, Дженора решила задать один из вопросов, вертевшихся в ее голове.       – Что ты все-таки забыл в этих краях, Огонек? Насколько я…       – Не зови меня так, – фыркнул обиженный дракон, после чего тихо, словно через силу добавил, – Пожалуйста.       – Знаешь, пока ты ведешь себя, как напыщенный индюшонок, ты не заслуживаешь своего родового имени. Неужели родители не научили тебя банальным манерам?       – Научили… – в голосе юноши прозвучала злость и обида, но уже явно не на девушку.       – Разве тебе дозволено в твоем возрасте покидать родовое гнездо? – этот вопрос смущал ее с самого момента столкновения с мальчиком. В годы учебы они изучали быт потомков Искры, традиционно молодые драконы живут в родовом гнезде до сотни лет, и только после достижения этого возраста имеют право отделиться от своей семьи.       – Не дозволено. И я обсуждать это не намерен. Не зови меня Огоньком. Пожалуйста.       – Что ж, ладно, твоя воля. Как же мне тебя называть? Аммесс? – тяжелое сопение говорило о том, что такое сокращение длинного имени никак его не устраивало. – Тогда Аммессар, на большее я не согласна.       Аммессар все равно не был доволен, но больше не возмущался.       – Так и куда же ты направлялся? Готова поспорить на золотой, ты явно не планировал свалиться в Чернотравной Топи на головы несчастным овнам, – усмехнулась Нора.       – Не знаю… я просто летел – и всё. Всё равно куда.       Разговор сошел на нет. Девушка задумалась о том, что должно было стать причиной для юного дракона вопреки многовековым традициям покинуть отчий дом. Дети Искры – народ суровый. То, что для человека покажется жестокостью, драконы назовут мерой воспитания. Кто знает, сколько еще шрамов Аммессар мог носить под одеждой. Несмотря на мощную регенерацию, которая была способна вытащить раненого дракона там, где человек бы наверняка погиб, шрамы оставались на них редко и только по воле сородичей. Отсюда и поговорка пошла «заживает, как на драконе».       – Слушай, я спятила и точно об этом пожалею, но… Раз ты летел «всё равно куда», то может сопроводишь меня и мою подругу до княжества Медведя. Череп овна, что я везу, обеспечит нас всех комфортной поездкой, а по прибытии в место назначения решишь, куда лететь дальше. Мир большой, где-то найдется для тебя место.       – Зачем мне ехать с вами? – спросил юноша, немного поерзав на жестком седле.       – Ты составишь нам компанию, расскажешь о быте обычаях и традициях, а мы расскажем тебе о людях и научим жить среди них. Ты крайне мало знаешь о мире, в котором живешь.       – Моя семья давно не покидала родового гнезда. Отец рассказывал о нас, как о всесильных покровителях для людей, мол, мы уважаемы каждым… Его знания теперь так далеки от реальности. Если ты не солгала о том, как просто меня могли убить и растащить по частям… Я согласен на твое предложение с одним условием – ты никогда не будешь звать меня Аммесс, это оскорбительно.       – Дай угадаю – отец звал тебя так, когда хотел унизить, верно? И наверняка делал это в присутствии всей семьи. Сокращения у вас позволяются, но от тона и манеры произношения многое зависит.       – Будь я взрослым потомком Искры, за такое оскорбление отец заплатил бы своей кровью… – злость и решимость звенели в голосе дракона, Нора спиной ощущала, как клокочет в нем жгущая ярость. «Ещё мальчишка, а уже такой суровый и серьезный, – подумала она. – Однажды из тебя вырастет достойный потомок Искры».

***

      Когда они прибыли в Барион, солнце уже село. Но некромаг все равно заставила Аммессара надеть на себя её плащ и натянуть капюшон до подбородка – усталым стражникам не будет дела до укутанного незнакомца, а вот дракон, пусть и в человеческом облике, вызовет уйму вопросов.       Спешно доставив рогатый череп в покои градоправителя Арласа и получив награду, Дженора с Севером и Аммессаром добрались до постоялого двора, где Каледония себе уже места не находила от переживаний (и от скуки, как подозревала Нора). Дона тут же устроила разбор полетов и высказала свое недовольство новым спутником. Причем сделала это весьма грубо, так же ничуть не боясь юного дракона. Хоть решение подруги она и не оспорила, Каледония всё равно демонстративно не принимала Аммессара, и они до поздней ночи переругивались. А Дженора смотрела на них устало, усмехалась и думала.       Ей не везло с овнами. Но в этот раз её не оставляло стойкое ощущение того, что тот вожак, чей череп она отдала градоправителю, сегодня принес ей нечто большее, чем просто удачу. *Потомки Искры (или дети Искры) – так называют себя сами драконы. Искра - первородный дракон, считается матерью всех существовавших ранее и живущих ныне драконов. **На языке потомков Искры Аммесс означает «огонёк», что-то не большее, чем пламя от свечки. Суффикс «Ар» придает значимости слову, стоявшему перед ним, поэтому «Аммесс Ар» буквально переводится как большое пламя или пожар.