Охота на овна

      В очередной раз она проснулась с дрожью по телу и в холодном поту. Летняя ночь была тепла, костер еще легонько потрескивал сухими веточками, заговоренный на долгое тление и отпугивание насекомых и местной нечисти. Березняк, на опушке которого они расположились, мерно шелестел листвой. Каледония мирно спала по ту сторону от костра, уткнувшись лицом в мохнатый бок Нагайны. Север, всегда отличавшийся чуткостью сна, приподнял морду и шумно выдохнул Дженоре в лицо.       – Спи, все нормально. Просто кошмары, - ответила она на его немой вопрос, тяжело выдыхая и обнимая себя руками. Дрожь постепенно уходила, и некромаг медленно обретала контроль над телом и эмоциями, оставшимися в голове после сна. Шея ныла после неудобной позы, в которой девушка заснула, и это стало поводом встать и пройтись, слегка размять затекшие мышцы.       Север недовольно фыркнул, но за хозяйкой не пошел. Дженора потянулась, накинула плащ на плечи и направилась к ручью, из которого они с Каледонией набирали воды вечером. Мелкий зеленый огонек освещал траву под ногами – запнуться обо что-нибудь и растянуться на земле совсем не было желания. Ей бы следовало поскорее умыться водой из ручья и пойти обратно спать, ведь встать предстояло уже через пару часов, а с утра их ждала небольшая работенка в деревне, находившейся за березняком. Но ноги двигались медленно, а голова пухла от мыслей, которые не покидали разума уже несколько дней. С того момента, как Аммессар исчез.       Казалось бы, куда мог подеваться юный дракон, которого пару месяцев назад она встретила на Чернотравной Топи? Тогда она предложила ему совместное путешествие, надеясь помочь потерянному юноше и узнать побольше о нем и о его древней расе. И поначалу их разговоры имели именно исследовательский характер: она расспрашивала про их быт и обычаи, а взамен вместе с Каледонией рассказывала о том, как живут люди и как стоит ему вести себя с ними. Аммессару тяжело далось принятие того, что он вовсе не божество для большинства. Напротив, многие, кто пострадал в последней войне с участием детей Искры, готовы убить его и поживиться останками. И чтобы не стать легкой наживой для любителей «драконьих запчастей», ему пришлось научиться быть незаметным, аккуратным и учтивым, чтобы даже распознавшие в нем дракона не пожелали убить.       Со временем общение дракона и некромага стало более непринужденным и дружеским. Дженора не без удовольствия делилась байками из студенческой жизни, а Аммессар с интересом слушал, украдкой восхищаясь такой взрослой и рассудительной наставницей. Они вместе рассуждали на множество тем и порою горячо спорили. Нора постепенно все больше привязывалась к вспыльчивому, но доброму потомку Искры, и она так же ощущала, что Аммессар ощущает то же самое. Каледония, напротив, все так же была холодна к дракону, она со скепсисом наблюдала за тем, как ее подруга окружает мальчишку чуть ли не материнской заботой. «Смотри не обожгись, когда он в один момент вырастет и свалит у тебя из-под юбки», - ворчала Дона. Дженора отмахивалась от слов напарницы, хотя в душе понимала, что и вправду уже слишком сильно привязалась к тому, к кому привязываться вот так совсем не стоило. Но она продолжала наставлять Аммессара, надеясь, что поможет стать ему тем сильным и мужественным потомком Искры, каким он хотел стать…       Но слова Каледонии слишком быстро стали пророческими. Прошло около двух месяцев их совместного путешествия – и дракона будто подменили. Он стал куда больше времени проводить на охоте, по возвращению всячески увиливал от пояснений, где пропадал. Вместо того чтобы быть с некромагами, когда те проходили через очередной населенный пункт, Аммессар сбегал под разными предлогами. Дженора недоумевала, ведь именно контакт с людьми был нужен ему прежде, именно среди них он учился жить. Это раз от раза становилось поводом для ссор. И каждая их ссора кончалась примирением – Аммессар извинялся, а Нора прощала, все еще веря в то, что он просто слишком юн, и со временем его вспыльчивость уйдет, а нрав станет спокойнее. Думала так до тех пор, пока отправившись на охоту в очередной раз, он с нее не вернулся.       С того дня Дженора фактически потеряла покой. Она знала, что Аммессар был жив – за гранью Бездны его не встречали*. В его добром здравии ей так же не было причин сомневаться, ведь с его бойким характером он никому бы не дался живым. Но она понятия не имела, куда он пропал, а главное – почему. Нора и Дона были вынуждены задержаться близ границы княжества Льва, возле деревеньки Золотуны, они не были уверены, что дракон их найдет, если они уйдут. Но по истечению двух суток было принято решение идти дальше без него.       Ледяная вода ручья затекла за шиворот и заставила поежиться. Она принесла освобождение от следов ночного кошмара, но совсем не могла помочь избавиться от тоски и чувства беспокойства. В высокой траве глухо квакала жаба, где-то вдалеке выли один за другим волки, переговариваясь в ночной тьме. Действие заговоренного пламени не доходило до ручья, и комарье настырно кружило, пытаясь то ли оглушить писком, то ли взбесить и выгнать прочь. Отмахиваясь от насекомых, Дженора поторопилась вернуться к спасительному огню. Начинало светать.       Не успела она лечь, чтобы попытаться заснуть хотя бы еще на час, как вдалеке послышался гул от натужно машущих крыльев. «С таким звуком летают только драконы!» - мысль иглой пронзила сонный разум, заставляя вскочить с походной постели и всмотреться в светлеющую высь неба. Дженора оглядывалась, стараясь уловить, с какой стороны идет гул. Варги оба поднялись со своих мест, внюхиваясь и вслушиваясь, Каледония так же проснулась, разбуженная встрепенувшейся Нагайной.       Они пролетели над ними совсем низко – два дракона. Один – крупная, с чешуей цвета меди девица, другой – поменьше, серебристый. Дети Искры спустились в поле, напротив березняка, словно вовсе не замечая людей, над которыми пролетели только что, и совсем не заботясь о том, что их мог кто-то видеть. В молодом драконе с серебряной чешуей Дженора легко узнала Аммессара, но что за драконица была с ним? Это из-за нее он пропал и не появлялся столько времени?       – Явился, змееныш, - Дона явно была не в духе, но Нора не ожидала, что подруга так легко вскочит с постели и, вскочив на Нагайну, резво двинет в сторону драконов. Дженора еще пару секунд соображала, что вообще произошло, после чего сама села на ожидавшего ее Севера. Варг послушно затрусил за умчавшейся Каледонией.       Издали Нора услышала, как вычурно ругает потерявшегося дракона ее подруга. Дона не стеснялась в выражениях и совсем не заботилась о стоящей рядом дочери Искры, презрительно скривившей морду на громкий голос розововолосого некромага. Аммессар оставался в драконьем облике, молча выслушивая Каледония и сердито хмурясь.       – Притормози, Дона. Где ты пропадал, Аммессар? Почему не появлялся так долго? – Дженора спустилась с Севера на землю и медленно подходила к дракону, косясь на дочь Искры, что все с большим негодованием и презрением смотрела на нее. Иглы-зрачки в изумрудных глазах трепетали и следили за Норой, она чуяла, кто перед ней и не ждала добра от некромагов.       – Притормозить? Ты щас серьезно, Нора? Или ты думаешь, я спущу этой летающей чешуйчатой погани его выходки? – раззарялась девушка потрясая в ярости розовыми нечесаными кудрями. Дитя Искры не выдержал, мотнул головой, выпустил пару струй обжигающего дыма и принял человеческий облик.       – Да кто ты такая, чтобы я перед вами отчитывался, человечишшшка?! Знай свое место, магичка, не забывай, что говоришь с потомком Искры! В моих силах оставить от вас кучку пепла, что мы взмахом крыла развеем по этим полям! – голос юного дракона звенел, от злости он немного шипел, а из глотки даже в человеческом облике вырывались одиночные языки пламени. Нора отступила на шаг назад, таким Аммессара она никогда прежде не видела.       – Остановитесь! – рявкнула она, не дав Каледонии разразиться очередной порцией ругательств. – Аммессар, что с тобой происходит? Ты пропал на несколько дней, а теперь прилетаешь с дочерью Искры… Это же с ней ты был все это время? Почему вы скрывались от нас, почему не познакомил нас прежде? Я переживала за тебя, Огонёк…       Дженора была зла на него. Зла, но очень рада видеть живым, невредимым, рада просто видеть. Она протянула руку, чтобы как прежде ласково потрепать его по волосам. Дракон остервенело отмахнулся, больно цапнув когтями по предплечью протянутой Норой руки. Из-под рассеченного рукава закапала кровь.       – Мое имя – Аммесс Ар Джу Ру! Кто ты такая, чтобы сокращать его? – взревел дракон, складывая руки на груди. Его глаза светились алым огнем – диким и злым. Драконица, что все время наблюдала со стороны, была явно довольна тем, как ведет себя ее сородич.       – Ты совсем одичал, сопливая ящерица?! - больше молча наблюдать за ситуацией Дона не могла. – Вот какую змею мы, оказывается, пригрели под боком! Мы учили тебя, как жить с людьми, Нора вытащила тебя с Чернотравной Топи, когда ты туда рухнул, и ты бы издох там, задохнувшись, если бы не ее доброта! А если бы и не сдох, то всего через пару дней твоя пустая башка бы украсила тронный зал князя Бариона! И вот она, твоя благодарность?       – Замолкни, магичка! Не зазнавайся, если Аммесс Ар Джу Ру сопровождал вас пару месяцев в ваших скитаниях. Вы много узнали о нашем роде благодаря мне, и нет цены этим знаниям. Разве стоят ваши жалкие попытки втереться в доверие ко мне той чести, что была мною оказана? Разве была от вас польза для Аммесс Ар Джу Ру?       Дженора оторопела и перестала понимать происходящее. Это не тот Огонёк, каким она его знала. Ее Аммессар никогда не позволил бы себе такое поведение. Аммессар всегда был учтивым, добрым и внимательным, всегда ценил ее старания в наставлениях и заботе о юном драконе. Его характер – не сахар, как и у любого другого потомка Искры, но он уважал даже то терпение, с каким относилась к нему Каледония, никогда не принимавшая до конца решения подруги о совместном пути до княжества Медведя. Ее Аммессар ни за что не пускал в ход свою силу против них, хотя имел на то сотню возможностей. Но сейчас она стоит в этом поле, рука ноет от боли, а перед Норой стоят два дракона – и оба совершенно незнакомые и чужие.       Взревело розовое пламя, разделяя драконов и некромагов длинной стеной. Глаза Каледонии пылали яростью, губы скривились в страшном оскале – теперь любое слово в ее сторону от Аммессара могло оказаться для него последним. Дженора знала свою подругу в ярости: еще во времена учебы в Университете Некромагии она могла утереть нос любому зазнавшемуся старшекурснику в магической дуэли. А после случая, когда Дону взбесил ее возлюбленный, изменивший ей, девушку с копной розовых волос знал каждый в столице княжества Ворона – в тот вечер весь город лицезрел пламенную бурю над башнями Университета. Пламя лишь форма для магической энергии, а цвет ее магии повторял цвет ее волос. Но этот случай закрепил за ней кличку Розовая Саламандра намертво.       – Значит, честь нам оказал? И пользы для тебя не было, да? Да пропади оно все пропадом, неблагодарный щенок. Мне плевать, как ты ведешь себя со мной, я никогда не питала к тебе особых чувств. - Пламя задрожало и полыхнуло по сторонам, вздымаясь выше леса, - Но не смей говорить так о Дженоре! Она была к тебе безмерно добра, она заботилась о тебе, как мать-наседка о бестолковом цыпленке. Ты даже понятия не имеешь, как она переживала все эти дни, пока ты летал с этой шельмой крылатой! Думаешь, связался с себе подобной и все – ты всемогущий и всезнающий благородного рода, мы тебе не чета, и благодарным нам быть уже не обязательно. Хотя откуда тебе знать такие вещи, о тебе, наверное, за всю твою жизнь никто так не заботился! И теперь ты смеешь ранить ее? Да ты ранил ее в сердце куда больнее, чертова ящерица! Этого я тебе никогда не прощу!       Взгляд Аммессара померк, злой пламень в нем понемногу угасал. Дракон никогда не умел скрывать своих истинных чувств, и теперь осознание рисовало на его лице сожаление и вину. Словно слова Доны вытащили его из чужого влияния, пусть ненадолго. Молчание прервала дочь Искры, подбадривая юношу своим ревом, но сейчас он ее не слышал. Он вглядывался в лицо Дженоры, которая все еще сжимала раненую руку и что-то обдумывала.       – Я…       – Ты прилетел попрощаться, так? – тихо спросила Нора, перебив дракона. Она подняла на него взгляд, а Аммессар не смог увидеть в ее глазах ничего, ни единой эмоции. Она закрылась от него, дав закончить начатое.       – Да. Дальше нам лучше следовать разным путям, - сказать это было уже куда сложнее, чем несколько минут назад.       – Чтож, ты волен поступать так, как хочешь, - Дженора развернулась, подошла к Северу и, положив руку на спину варга, спокойно пошла к костру на опушке. Каледония злобно зыркнула на каждого из потомков Искры и тоже двинулась в сторону леса. Чуть ускорив шаг, она поравнялась с подругой и заглянула ей в лицо.       – Ты как? – тихо спросила она, положив руку на ей на плечо. Нора украдкой стерла подступившую слезу, не дав ей скатиться по щеке.       – Пойдет. Ты была во многом права. Прости, что не слушала.       – Брось, я же всегда права в таких делах. Он еще прилетит к тебе, когда дойдет, что натворил. Вернее, если дойдет. А я ему хвост подпалю, чтобы не зазнавался…       – Никто не будет палить ему хвост. Прилетит – значит, прилетит, пускай.       – Но Нора, ты ж не примешь его обратно? Мы что, приют для всех обездоленных и обнаглевших? Разве можно прощать такую наглость?       – Это уже мне решать, прощать или нет. Я его от себя не прогоняла, и я не принимала решения больше не общаться. Захочет – вернется, я никогда от него не отвернусь.       – Ты слишком мягкосердечна, подруга…       – Знаю, есть такой грешок. Уже рассвело, нам все равно не уснуть. Двинем в Золотуны пораньше.       Они потушили костер, собрали вещи и седлали варгов. На завтрак было решено не тратить времени – в деревне поутру можно будет разжиться едой хотя бы в таверне, а может и по дороге повезет стрельнуть какую-нибудь дичь. Едва они двинулись вдоль опушки, за спинами раздался протяжный печальный рев. Нора обернулась - драконы взмыли вверх и улетали прочь. Сердце ее было неспокойно, кто знает, суждено ли им встретиться снова. Но разум теперь был трезв от эмоций, утреннее солнце легонько припекало в затылок, а впереди было еще много верст пути. Пусть судьба решает, каким будет их «завтра». *Бездна – потусторонний мир, куда попадают все умершие без исключений. Некромаги способны общаться с духами, охраняющими грань в Бездну (вход, выхода, как правило, из Бездны нет) – Вратниками. У них же они способны выменивать души умерших и возвращать их в свой мир в той или иной форме для различных целей.