Где твоё истинное Я?

Последние солнечные лучи медленно прошлись по поверхности крыши двухэтажного особняка, растворяясь в пришедшей им на смену темноте. Кованые ворота автоматически бесшумно захлопнулись, пропустив две черные машины, что плавно проехали по брусчатой дорожке в глубь двора, останавливаясь. Из черного «Ягуара» неспешно вышел рослый мужчина тридцати пяти лет с черными волосами, аккуратно зачесанными назад. Дорогой костюм-тройка сидел идеально на подтянутой фигуре, не менее дорогими были и часы. Они выглянули на мгновенье из-под манжеты белоснежной рубашки, пока рука тянулась, чтобы поприветствовать второго мужчину, покинувшего Audi А8. Одной рукой он застегивал пуговицу на пиджаке, а второй поспешил ответить на рукопожатие. — Дамиан, как всегда великолепен, — ослепительно улыбнувшись, владелец Ауди крепко сжал руку собеседника, получая тоже самое в ответ. — Ты тоже не отстаёшь, Леон. Новая машина? — тяжелый взгляд серых глаз перекинулся на автомобиль, сверкающий в последних лучах солнечного света. — Да. Решил последовать твоему совету и не пугать клиентов своим шевроле. Сначала я не поверил, но ты прав, вид тонированного субурбана их пугает. Не всех. Но многих. Как Нейт? Как Мистер Роуд? Уже отошел? Дамиан усмехнулся, жестом указывая на вход дома, где у дверей их уже ожидала прислуга. — Мистер Роуд, — нарочито высоким тоном, словно издеваясь над вежливостью друга, проговорил мужчина, — отдыхает в пансионате в Шотландии, где всегда мечтал побывать. — Засунул его в психиатрическую больницу в другой стране? Умно, — усмехнулся Леон, бегло осматривая дом, в котором оказался впервые. Юмор был оценен. Парень давно нарывался на проблемы, но влезая в отношения между бывшим возлюбленным, Дамианом, и его новой зазнобой, Нейтом, он подписал себе…если не смертный приговор, то уж точно пожизненный. Дамиан вздохнул и заговорил серьёзно, без тени юмора в этот раз. — Я бы не стал, но Нейт вмешался. Два месяца вздрачивал мне мозги о нём, пытаясь всё выяснить. Пришлось Тайлера отправить лечиться. Избавится от зависимости, забудет меня, не будет представлять угрозу Нейту — освободиться от надзора. Всё просто. Они поднялись вверх по лестнице и оказавшись в комнате с камином, поприветствовали хозяина коттеджа. Это был крепкий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти. Его хищные черты лица, острый нос и высокие скулы, делали их с Леоном похожими, но второй был моложе на пятнадцать лет. Увлечение физиогномикой, пришедшее во времена обучения в университете и не раз приносящее свои плоды при работе адвокатом, немного подсказали брюнету о характере нового знакомого. У таких людей очень сильный характер. Они весьма хитры, скрытны, страстны и темпераментны, обычно скрывают свои мысли и обиды под внешней доброжелательностью. Гнев таких людей вызвать легко. Опасно иметь их в своих врагах и Леон надеялся, что никогда не перейдет ему дорогу. Впрочем, такой страх был ожидаем, зная чем именно занимается столь влиятельный человек. — Мистер Бернетти, — все обменялись рукопожатиями. — Можно просто — Ридо. Присаживайтесь мистер Эванс, Дамиан. Мужчина жестом пригласил гостей присаживаться, а на столиках рядом уже ждали бокалы со льдом и виски. — Соболезную вашей утрате. Сколько лет вы дружили? — Мы вместе росли. Помню его с самого детства. Вы нашли убийц? — Убийцу. Скажите, а у вас есть брат? Леон бросил беглый взгляд на Дамиана, но тот был полностью поглощен напитком, рассматривая прозрачные кубики льда, а потому снова вернулся к разговору с Ридо. — Есть. Младший. Сейчас учится в Университете Априлл, а при чем тут он? — Мои люди профессионалы и не ошибаются. Они утверждают, что убийство совершил некий Адам Эванс, что две недели назад вернулся в США. Ваш? В комнату, по короткому кивку, вошел человек в костюме и вручил адвокату коричневый конверт, в котором лежали свежие фотографии сделанные через камеры наблюдения. —Мой, — голос мужчины даже не дрогнул, но знатно похолодел. Конечно, не хотелось верить, что младший брат покинул стены университета и убил твоего лучшего друга, но Бернетти не зря сказал вначале, что работают у него профи. — Мальчишка молодец, место преступления зачистил весьма хорошо. Даже файлы удалил с видеокамер, только мои люди умнее и лучше. Они провели весьма глубокое расследование. Я бы привел вам его сюда или поступил, как обычно, но подумал, раз он ваш брат — лучше решение принимать вам. Что значило «как обычно» Эванс не стал уточнять, но прекрасно понял. Он кивнул и взял бокал с напитком, чтобы смочить горло. Фотографии отправились на столик за ненадобностью. — Ну что ж… Я ваш должник. Спасибо за помощь. — Не стоит, — Ридо хищно улыбнулся, высказывая полное дружелюбие, но такие обычно продолжают улыбаться даже тогда, когда твои собственные мозги окрашивают стену, — Дамиан очень тепло отзывался о вас и вашей работе. А мне как раз нужен толковый адвокат. Вышло недоразумение в документах с ребятами из Чикаго, вы мне очень поможете если всё уладите. Леон кивнул и встал, пожимая руку хозяину коттеджа, а после Дамиану. — Тогда возьмусь за работу завтра же. А пока, извините, меня ждут… семейные дела… Вы же следите за ним? — Разумеется. — Тогда прошу поделиться информацией. Всего доброго. Брюнет поспешил домой, но ни в этот вечер, ни в следующий, ничего не происходило. Точка на карте, скинутая Ридо, и именуемая «Адам» не двигалась с места несколько дней, как вдруг пришла в движение. Леон ожидал, налив себе элитного напитка и сев в удобное кресло в гостиной, рассматривая через стеклянную дверь задний дворик.

***

Адам сделал музыку на магнитоле громче, довольно прищурив глаза. Та почти постоянно выдавала шумы, приправляя хорошую музыку различными хрипами, но он находил в этом особое очарование. Как и в том, чтобы передвигаться по стране на арендованном старом авто. Резкие очертания импалы и её неоспоримый шарм было невозможно переоценить. Эванс, будучи верным своему вкусу на ретро, выбрал её еще и потому, что ни одна другая машина не подходила его мрачному образу так идеально. Он привык носить черное, в тон своим волосам — не слишком коротким, но всегда идеально уложенным. Так что, и в тот раз на нем была темная обувь, удобные джинсы, не сковывающие движения, черная водолазка и кожанка. Максимально лаконичный и практичный наряд, завершающим элементом которого были латексные перчатки. «Choke, You choke it, but you know It comes back when you're sleeping. Cuts you in the dark…» Встреча со старым «знакомым», после которой он взял временную передышку, прошла даже удачнее, чем ожидалось. Ох, ему все еще слышались те жалкие стоны, которые он издавал. А еще бульканье из его поганой глотки, когда из нее брызнула кровь… Адам сильнее сжал руль, — перчатки едва слышно скрипнули, — ощущая сладкую дрожь, прошедшую по позвоночнику. И почему говорят, что отмщение не приносит радости и чувства удовлетворения? Он их испытывал в полной мере, зная, правда, что для полного освобождения ему еще нужно было совершить кару над вторым мучителем. Ну, собственно, к этой цели он и направлялся, ведомый местью и желанием увидеть, как его брат будет ползать перед ним на коленях и умолять — так ведь вел себя его дружок. Интересно, знал ли Леон, как легко оказалось заставить его лучшего товарища превратиться в пресмыкающееся? Адам разразился злым хохотом, вспомнив его рожу, когда Том понял, что простых извинений будет недостаточно, чтобы загладить вину, а вот искупить её кровью — вполне. — I'll stay here with my secrets, until it fades to dust, — подпел он любимому треку, продолжая ехать по почти пустой трассе. Нужный дом все приближался, а вместе с ним и исполнение давно тщательно продуманного плана. Он четко знал, как отключит электричество и сигнализацию, проникнет в здание, отыщет свою «жертву» и проведет с ней несколько незабываемых часов прежде, чем всё закончится. Парень планировал покончить со всем этим к утру, чтобы успеть замести следы до того, как его застанет прислуга. И ничто, как ему казалось, не могло помешать. К дому он подъехал затемно, предварительно отключая фары, чтобы не привлекать заранее больше внимания, чем нужно. Выдохнув, он вырубил двигатель, откинув голову на спинку сидения. Вот он, момент истины и он уже так близко к… В голове, как назло, снова возникли старые образы того, что ранило и злило его долгие годы; воспоминания о чужих деяниях, за которые он и намерен был проучить двух идиотов, решивших, что над слабыми позволено безнаказанно издеваться. Ярость осела неприятной горечью на языке, а конечности стало еле заметно потряхивать, будто сам организм подталкивал его наконец начать. Собрав свой небольшой кейс с инструментами, Адам вышел из авто, небрежно хлопнув дверью. Пришло время приводить план в действие. Свет, мигнув несколько раз, погас, дав Эвансу пару минут на то, чтобы пересечь задний двор и пробраться внутрь особняка. Генератор наверняка скоро запустит электричество снова, но ему должно было хватить времени для, так называемого, эффекта неожиданности. Леон должен был быть уверен, что он все еще находится в Априлл. Но когда Адам обнаруживает его, то понимает, что его уже ждали. Вальяжная поза, надменный взгляд и вид, будто именно мужчина держит все под контролем — все то, что парень так в нем ненавидел. Младший медленно проходится по комнате, оставляя между ними небольшое расстояние, и не сводит хищного взгляда с Эванса-старшего. Что бы ни случилось сегодня, он доведет свое дело до конца и отомстит. И даже такая мелочь, как осведомленность брата о его прибытии, не должна все испортить. Всё то время, что молодой парень передвигается по комнате, его старший брат улыбается, рассматривая с интересом гостя. Хищный оскал меняется на ухмылку едва заметно, очень медленно, пока к губам не возвращается прохладный стакан с алкоголем. Короткий глоток заставляет мужчину отвлечься, но он и на мгновение не сводит глаз с черной фигуры. — Братец, — льдинки ударились друг об друга, грустно звякнув, стоило стакану оказаться вновь на столике у кресла, — Я жду тебя слишком долго. В чем дело? Решил самоутвердиться заставляя меня ждать? Короткий смешок прерывает надменный голос, и Леон встаёт. Он не переодевался, оставаясь после работы в костюме. В конце-то концов, его одежда стоит баснословных сумм, чтобы не быть неудобной. Руки скользнули в карманы брюк, и мужчина начал обходить стеклянный журнальный столик. — Пришел с чемоданчиком? А ты подготовился, мелкий засранец. Что такое? Смотришь на меня так, словно ненавидишь. Разве я не любил тебя в детстве? Очередной смешок перерастает в оскал. Мужчина не раскаивается. Он смотрит на брата по-прежнему, так же, с легким презрением, с нотками властителя. Он подчинил его себе сотню раз и сейчас смотрел как на раба, что вздумал взбунтоваться. Они никогда не были равными. — Убил моего друга, значит? — бархатистый тембр, словно у довольного кота, но слова хуже ядовитой желчи. Леон не просто уверен в контроле над ситуацией, он словно сам её построил, заманил в свои сети, ловушку. И теперь продолжал давить на самое больное, раздирая когтями едва затянутую рану. — Жаль. А ведь он любил тебя… Разве ты забыл, как Хорошо нам было? Эванс-младший молчит, стоя на месте и крепко сжимая пальцами ручку чемодана, но глаз так же не отводит. Потому, что это тоже своеобразная игра, противостояние, в которой даже такая мелкая победа важна. Адам не намерен больше подчиняться, прогибаясь под брата, поэтому не отступает. Только не сегодня. Хмыкнув вместо ответа на вопрос, он снова щурится, а его губы искажает кривая усмешка. — Для делового человека ты слишком много болтаешь, — наконец холодно произносит черноволосый, обходя комнату с другой стороны, чтобы уверенно поставить чемодан на столик. Там много интересного, но кое-что Адам носит и при себе, чтобы в случае крайней необходимости защититься. — Хотя, что с тебя взять? Ты всегда был слаб к бесполезным, но пафосным речам, — продолжает под тихий щелчок замка. Открывает крышку, бросая короткий взгляд на содержимое его багажа. С чего бы начать? — Но сегодня, думаю, можно обойтись и без твоих нравоучений, — выбрав первый предмет, полицейскую дубинку, Адам вновь переключает все свое внимание на брата. Его взгляд холодный и полный глубокой, давней злобы, которую он так долго мечтал выместить. И не на ком-нибудь постороннем, вроде случайного одноклассника, а непосредственно на Леоне — человеке, который испортил всю его жизнь. Эванс готов бороться за себя, чтобы освободиться и перестать постоянно возвращаться в свое детство… — Малыш, я — адвокат, мне положено много болтать, — мужчина растянулся в улыбке завидев «инструмент» брата, но в лице не поменялся, словно ожидал нечто подобное. Не пистолетом же он будет его убивать, верно? Слишком просто. А маленький и несчастный Адам Эванс жаждал мести, жаждал крови. Леон был на месте преступления. Видел сколько крови пацан выпустил его другу. Он явно наслаждался, раз после всего случившегося не оставил своих следов. Всё было сделано четко и расчетливо. — И что тут у нас? Резиновая дубинка? Как мило, — мужчина расстегнул пуговицу пиджака и стянул его с себя, оставаясь в жилете, пока брат заботливо закрывал чемоданчик. — Ты же понимаешь, что это опасная игрушка? Мне может быть больно? Тебе, — выделяя слово интонацией, Леон спокойно расстегнул пуговицы на манжетах рубашки, закатывая их выше локтя, — будет больно. Я ведь был добр к тебе, малыш. И ты решил отблагодарить меня смертью моего единственного друга? Ты жесток. Очень жесток. А я ведь был с тобою нежен… Видя, что Адам убирать свою игрушку не собирается, даже больше — готовится к нападению, Леон лишь снова ехидно усмехнулся. Видимо, братья мыслили одинаково, ведь сам брюнет уже давно заготовил нечто похожее. Стоило только Эвансу-младшему броситься в атаку, как Леон ловко ушел от первого удара, ныряя за диван, а оттуда устремляясь к камину, что стоял поодаль. В его тени, мирно опираясь об небольшой угол, стояла деревянная бита, ожидая своего «звездного часа». Будь Адам более «профессионален», то возможно проверил бы саму комнату, перед тем, как нападать, но он сразу заострил всё внимание на брата. — Ну что, щенок? Придется братцу взяться вновь за твоё воспитание? В этот раз поблажек не жди. Ничего не отвечая сразу, парень снова бросился атаковать. Пусть Адам ниже и меньше брата, он был достаточно проворен, чтобы быстро двигаться, в надежде измотать мужчину. Правда, появление такой переменной, как бита, вносило свои коррективы, из-за чего уклоняться самому становилось сложнее. Но он не для того так долго шел к этому, чтобы легко сдаться. — Ты никогда меня не любил! Можешь даже не врать себе, — Адам не мог назвать любовью или заботой то, что Леон творил с ним пол детства. Ни его тычки, ни унижения, ни тем более насилие… Его дружок-ублюдок уже поплатился, и хотелось верить, что и старший Эванс вскоре отправиться за ним следом. — Аргх! — брюнет очень старался. Он кружил вокруг «противника», бил, куда мог достать, стараясь причинить как можно больше боли, и рычал от злости. Ярость клокотала внутри него диким зверем, застилая глаза красной пеленой. Это придавало сил, однако, и лишало его доли внимательности, потому Леон несколько раз хорошенько заехал ему. Но Адам не переставал, и старался бить то по рукам, чтобы выбить биту, то в голову, чтобы, возможно, вырубить. И если первое еще удавалось, но мужчина стойко переносил удары, то вот второе никак не увенчалось успехом. Дыхание от затянувшейся схватки сбилось, Эванс вдруг потерял темп и это дало Леону возможность лидировать еще больше. Резкое наступление и грубая атака позволили ему оттеснить брата, заставляя его потерять «оружие». Адам еще пытался хотя бы устоять на ногах, соображая, как можно лишить мужчину преимущества, но еще один крепкий удар отправил его прямиком на журнальный столик, который через мгновение треснул. Стекло посыпалось, парень свалился на пол, застонав от боли в спине и руках — несколько крупных осколков оставили царапины, окрасив все вокруг него красным. — Скотина! Ненавижу, ненавижу! Боль, к счастью, пока терпимая, глухо пульсировала, не давая о себе забыть, но Эвансу удалось подняться, превозмогая её. Ему приходилось переживать и не такое, так что, этого было недостаточно, чтобы выбить его из колеи полностью. Безоружный, но полный ненависти и решимости, он кинулся на брата с голыми руками. Вцепился в рубашку, отчего ткань жалобно затрещала; несколько раз ударил ногами, и едва удержался от того, чтобы не вцепиться Леону в горло зубами. — Ты за всё ответишь! За всё… Ненавижу! Признаться, последний рывок со стороны брата мужчина не ожидал. Он пропустил первый удар ногой, но ко второму уже был готов, и блокировав его, повалил парня на пол. Точнее, подбросил, чтобы полет был более долгим, а спина, уже познакомившаяся со стеклянным столиком, вновь поприветствовала пол. Болезненный стон прервался нехваткой воздуха в легких, которые при падении, казалось, вырвали на мгновение, а затем поспешно запихали обратно. Леон довольно улыбнулся. В его глазах плескался азарт и адреналин. Он отметил, что удары брата были весьма точными и сильными. Мальчишка зря времени в Априлл не терял. Впрочем, Эванс старший тоже не жил одной работой. Сейчас он мысленно поблагодарил Дамиана за то влияние, что он оказывал. Они познакомились четыре года назад. Леон только начинал адвокатскую практику и начал работать на мужчину, что был старше лет на пять. Они сблизились и именно Дамиан посоветовал, а точнее насильно затянул, тогда ещё молодого парня в спортзал, к профессиональным тренерам. «Роскошь, роскошью, — поговаривал Мистер Гроу каждый раз, — но, если на тебя нападут — ты сможешь рассчитывать только на свои силы. То, что ты раз в месяц качаешь пресс и бегаешь по утрам — ничтожно мало» И это «ничтожно мало» сейчас оправдывало годы изнурений. Не будь этого маленького ответвления в жизни Леона, то сейчас именно Адам был бы сверху и душил брата, а не наоборот. Тонкие пальцы мертвой хваткой держали шею юнца, не позволяя ему даже сделать вдох. Мужчина не шутил. Он не собирался убивать брата, но вот довести до потери сознания — стоило. Вот только через минуту плечо пронзила острая, дикая боль, заставляя зрачки Леона расшириться до предела, а зубы заскрипеть, сдерживая крик. Но руки мужчина не убрал, лишь сильнее стиснул пальцы, пока зеленые глаза братца не закатились под веки. Его рука отпустила рукоять небольшого охотничьего ножа, падая на пол, прекращая вдавливать и прокручивать лезвие в теле Леона. Кровь была везде. На лицах, на руках, на одежде, на мебели и полу. Эванс тяжело дышал, сидя возле тела Адама и зажимал рану. Вскоре подоспела охрана, но мужчина уже знал, что завтра уволит всех к чертям. Но сегодня, сейчас, главное было достигнуто — Адам вновь в его руках.