Драко очень изменился за лето...

Драко очень изменился за лето. Гермиона замечает это за первым же завтраком нового учебного года. Вокруг только и разговоров, что о Турнире Трех Волшебников, Гарри и Рон явно взбудоражены новостью, ну, а ей вдруг на глаза попадается Малфой, только что показавшийся в Большом зале в компании других слизеринцев. В конце прошлого учебного года он казался невзрачным: таким же отталкивающим внешне, как и своим испорченным характером. Когда она ударила его — из-за того случая с Хагридом и Клювокрылом, — её даже не удивила собственная смелость. Это было не то же самое, что побить Крэбба или Гойла, хотя тогда она была настолько зла, что не струсила бы и перед ними. Но сейчас она по-хорошему даже не может взять в толк, что не так. Он что, подрос? Мантия мешает оценить в полной мере случившиеся перемены, и Гермиона надолго зависает вилкой над своей глазуньей, провожая Драко взглядом. — Гермиона, ты слушаешь? — одергивает её Рон. — Задумалась над учебой, — краснея, врёт Гермиона, потому что и он, и Гарри пялятся на неё, как ей кажется, с долей подозрения. — Чего задумываться? — изумляется Рон. — Она еще не началась. Ага. Учёба еще не началась, а у неё уже есть задачка, требующая разгадки. Рон, кстати, тоже вытянулся за лето, но в нем перемена не представляется такой явной. Все такой же долговязый. А Драко… Гермиона специально задерживает друзей за завтраком, чтобы иметь возможность еще раз посмотреть на него, когда он будет выходить из-за стола. И хоть Малфой с этим явно медлит, ей представляется возможность в стремительно пустеющем зале вновь проводить его взглядом. Походка стала пружинистее? Плечи расправились? Мантия подметает пол — туда-сюда, — и все больше раздражает взгляд, скрывая за складками очевидный секрет. Гарри с Роном решают, что она впала в прострацию из-за Турнира Трех Волшебников — они же только об этом и могут думать. А Гермиона теперь может думать только о том, что вместо свитков по истории магии и составов зелий в её мозгу прочно засела идея докопаться до причины столь резкой перемены. Ну не может он просто так привлечь её внимание. Нужно разгадать его, как ребус, и жить себе и учиться дальше.

***

— Йоу, Грейнджер! — окликает Драко, подловив её после занятия по зельеварению. Это происходит спустя неделю. Неделю, которую она то и дело пронзала мантию Драко взглядом, все больше и больше злясь и на него, и на себя. Что ей за дело до него вообще? Он мерзкий, заносчивый, невозможный. В конце концов, он ужасно высокомерен. Но она так неудачно замешкалась, собирая все с рабочего стола, будучи рассеянной сверх меры, а Гарри и Рон так неудачно поспешили по своим делам в гостиную факультета, что вот — попалась Драко. Они стоят на лестнице, ведущей из подземелья, мимо них, унизительно подхихикивая, пробегают слизеринки, оставляя её один на один с ним. — Заметил, ты пялишься на меня, — произносит он до того заносчиво, что звучит гнусаво. Сначала Гермиона задыхается возмущенно. Пялится?! Она изучает! — Вздор, — возражает она с достоинством, пытаясь обойти его, но Драко занимает позицию на ступень выше и вновь представляет собой препятствие. Он суживает глаза, и уголок его рта дергается, выдавая намек на презрительную усмешку. — Вовсе не вздор. Чем-то заинтересовалась? Она может взять под контроль свои слова или выражение лица, но не его цвет. Гермиона точно определяет тот момент, когда предательская краска бросается в лицо, и теперь она вся пунцовая, как свекла. Вот бы врезать ему сейчас, как в прошлом году. Но ситуация другая, смелости как не бывало, коленки дрожат, а Драко… Драко… Да что же с ним случилось за лето?! Она по обыкновению держит в руках несколько учебников, не влезших в сумку, и те с глухим пыльным стуком падают на пол, когда Малфой резко хватает её за руку, прямо за запястье. — Ай, пусти!.. Да ты что… — Ну же, Грейнджер, хочешь узнать? Глаза Драко по-особому, лихорадочно горят, и он тянет её руку к своему плечу, пока не заставляет прикоснуться к нему. Там… как-то на удивление твердо. — Это называется дельтовидная мышца, — с насмешливой надменностью сообщает он. Гермиона тут же отдергивает руку. И хоть лично у нее вопросов стало меньше, с точки зрения прикосновений её рука не прочь продолжить исследование. — Мне неинтересно знать ничего про тебя и твои дельтовидные мышцы, — невозмутимо отвечает Гермиона и подбирает учебники. — Это ваши магловские штучки. Называется фитнес. Как видишь, я подготовился за лето. Она так и опешила. Он же не собирается с ней драться? Даже для него это слишком низко. — И зачем ты мне это говоришь? — Ну, ты подумай, — улыбка у Драко выходит отталкивающая: холодная и недовольная. — Ты же любознательная. Пылая от негодования, краснея от смущения, Гермиона торопится выбраться из подземелья. Она не будет терпеть эти странные, отвратительные насмешки! Но, ворочаясь в постели поздней ночью этого же дня, она вдруг прыскает от смеха. Дельтовидная мышца! Что за дурак! Драко определенно очень изменился за лето.