Драко очень изменился за лето...

Драко очень изменился за лето… Гермиона всматривалась в его черты и пыталась понять, в чем же кроется перемена. После захвата Министерства и гибели Руфуса Скримджера, ей, Гарри и Рону пришлось бежать. Они обосновались в доме на улице Гриммо. Но с Драко Гермиона встретилась только два месяца спустя. После того, как увидела в последнем номере Пророка странное объявление. «ВЫ ТЕРЯЛИ КИСОК? Тем, кто потерял кота, кошечку или маленькую лохматую киску, приходить в воскресенье в полдень в Гайд-парк к Эпсли-хаус. Будем держаться вместе. Клуб безкошатников. Спросить Живоглотуса». Прочитав его, Гермиона чуть не поперхнулась тыквенным соком. Гарри бросил на нее подозрительный взгляд, а Рон только перелистнул, пробормотав: «Пророк совсем скатился». В полдень ближайшего воскресенья Гермиона стояла перед Эпсли-хаус в Гайд-парке. Она оделась как можно неприметнее: кепка, очки и плащ. Хотя кругом было полно туристов и простых горожан, так что нельзя было не признать, что место было выбрано удачное. Не увидев никого знакомого, она обошла дом кругом, но и тогда никакого «Живоглотуса» не встретила. За домом, со стороны прогулочных дорожек, кто-то свистнул. Гермиона оглянулась и пригляделась. На одной из скамеек обнаружился Малфой. Она, правда, не сразу его узнала. Драко был одет по-магловски, неизвестно, кто ему помогал, но даже это преображение он провернул безупречно. — Откуда одежда? — спросила она требовательно, как только присела рядом. Драко состроил мину. — Первое, что она мне сказала: «Откуда одежда». Не «Как я скучала, Драко», не «О Мерлин, я и мои дружки-придурки в розыске». А «Откуда одежда». Удивительно, но он умудрялся ерничать. Гермиона недовольно поджала губы и покрепче стиснула сложенные на груди руки. — Одолжил в магазине. — В каком магазине? — В идиотском. Это тебе не «Магазин мадам Малкин». Это GAP. Ты слышала что-нибудь абсурднее? Маглы что, просто разбрасывают буквы в случайном порядке и надеются на удачу? Что это вообще может значить? — Я не знаю… Гермионе, которой приходилось прятаться от «властей», переживать за близких и вместе с друзьями разгадывать тайну крестражей, было одновременно и невыносимо, и радостно слушать, как Малфой ноет об очередной мелочи. Он вообще был горазд жаловаться на всякое и попутно высмеивать всех и вся. Такой вот чистокровный брюзга. И по совместительству ее грязный секрет. Даже Гарри, хоть он и был в курсе того, что Малфой делает для Ордена, не знал, что она все лето до побега встречалась с ним отнюдь не для обмена информацией: наступали не лучшие времена, и хоть нельзя было сказать, что Малфой — это какой-то сорт десерта (скорее приторно-сладкая, тошнотворная микстура), но ей остро хотелось баловать себя хоть чем-то. А с ним это получалось. — «Магазин мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни» — и ты сразу понимаешь, чей это магазин. Она шьет мантии. Ее мать шила мантии, мать ее матери шила мантии и, возможно, даже прабабка, и так далее. А GAP? Такое убожество… — Тебе идет, — вставила Гермиона. Лишь бы он заткнулся. Малфой посмотрел на нее в упор. На нем были брюки, белый свитер с высокой горловиной и распахнутое шерстяное пальто. Он выглядел как студент престижного университета, прохлаждающийся вместо учебы. Только запавшие глаза смотрели чересчур выразительно, да и черты лица сделались острее прежнего. — Пришлось наложить Обливиэйт на продавца, который выбрал это, — сообщил он будничным тоном. — О Драко, — она закатила глаза. — Надеюсь, с ним все в порядке? — «О Драко!» Прошу, повтори еще. Давненько этого не слышал. Гермиона покрылась пятнами: она все никак не могла свыкнуться с его циничной манерой обсуждать секс. Хотя к тому, что он никогда не бывает сентиментальным и даже ласковым на слово, уже привыкла. — Как дела у Ордена? — Все живы-здоровы, хотя не могу сказать, что пышут энтузиазмом. Не могу также похвастаться, что часто их вижу: знаешь ли, удовольствие сомнительное, да и отлучаться из школы удается только, когда вызывают домой. Гермиона внутренне содрогнулась, она знала, кто у них загостился. Однако голос Малфоя звучал ровно, а отчет — сухо. — А Хогвартс?.. — О, Хогвартс расцвел, — на лице Драко проступила жесткая усмешка. — В пятницу пытали четверокурсников, которые перечили Кэрроу. Гермиона побледнела. — И ты? — И я. Ей понадобилось время, чтобы совладать с чувствами. Пока она молча проветривала глаза, Драко смотрел вдаль. — Мы… — начала было Гермиона. Она хотела без подробностей обрисовать их с Гарри и Роном положение. — Мы собираемся… — Не надо, — Малфой остановил ее резким жестом. — Не хочу знать, чем вы занимаетесь. Она захлопнула рот и не знала, что еще сказать. — Я так понимаю, мы с тобой не будем искать место, где ты могла бы мне отдаться? За этот вопрос он был награжден убийственным взглядом. Нет, Гермиона знала, что змееныш не прочь сделать это хоть где, но нынче он проявил беспрецедентную наглость. Малфой выразительно вздохнул. — Ну, тогда… — он посмотрел куда-то по другую сторону от себя; Гермиона не сразу обратила внимание, что там, около скамейки, стоит черная сумка. Малфой поднял ее и поставил на колени. — Что там? — оторопевши, спросила Гермиона. Ей-Мерлин, она бы не удивилась, если бы в этом ридикюле Малфой задумал ее похитить, чтобы она могла в любой момент, по первому щелчку ему "отдаваться". Ясно же, что свои желания он ставит выше чего-либо еще. Но вместо ответа он сунул сумку ей в руки — та оказалась тяжелая и из дорогой кожи, — а сам встал, поправив лацканы пальто. — Считай это помощью нуждающимся. — Он больше не растягивал слова, но все равно говорил в такой заносчивой манере, что оставалось удивляться, как он еще не рухнул под тяжестью собственного эго. — И помни, я не верю в благотворительность. На этом он посчитал их встречу завершенной и собирался уйти, но тут Гермиона опомнилась. — Я не спросила, как ты!.. Драко обернулся на ходу и одарил ее очередной усмешкой. — Да что со мной сделается, Грейнджер? Не будь нюней, не раскисай. Читай Пророк! Он ушел, больше ни разу не оглянувшись.

***

На Гриммо Гермиона первым делом, после того, как заверила Гарри и Рона, что ее вылазка прошла удачно (они думали, что она проверяла родительский дом), направилась в ту комнату, что служила ей спальней, и раскрыла сумку. Конечно же, на нее было наложено заклятие Незримого расширения. Удивительно, но они с Малфоем частенько мыслили одинаково. Сверху лежала записка, и Гермиона аккуратно достала ее, но не смогла сдержать любопытства и перед прочтением пошарила внутри сумки. Там обнаружилась прорва вещей. Всевозможные коробки из «Сладкого королевства», теплая одежда, тройной запас лечебных зелий, вредноскоп, еще сладости, перья и свитки, исчезающие чернила, набор по самонаводящимся охранным чарам, одеяло и подушки… еще какая-то ерунда… Несколько книг по темнейшей и древнейшей магии. Носки, много носков… Гермиона с жадностью припала к записке: «После прочтения — сжечь. Я не знал, чего тебе не хватает в твоей новой прекрасной жизни с Уизелом и Потти, поэтому здесь все, что пришло в голову моему домовому эльфу. Кроме книг. Книги выбирал я. Между прочим, они из нашей библиотеки. Надеюсь, ты уже думаешь, как меня отблагодарить, иначе не вижу смысла продолжать разорять родовое гнездо». Гермиона оторвалась от записки и потрясенно провела пальцами по корешкам старинных фолиантов, которые извлекла на свет. Потом вернула взгляд к мелким ровным строчкам. «Я бы сунул туда свой портрет, но опасаюсь, что вас схватят, а мне бы не хотелось подставляться». — Слава Мерлину! — воскликнула Гермиона сквозь нервную улыбку. — А то я уж подумала, что готова очароваться тобой. И вместо подписи: «Надеюсь, у вас есть план, Грейнджер».

***

— Где ты взяла сахарные перья? — изумился Рон, когда застал ее вечером за проверкой плана по вторжению в министерство. Она делала пометки, то и дело задумчиво закусывая кончик сладости. Гермиона заранее знала, что скажет. — У меня был запас в родительском доме, кое-что из «Сладкого королевства», покупала на лето. — Умно! — Угощайся. — Не, не люблю сахарные перья. А шоколадные лягушки есть? — Рон уселся рядом, чтобы вместе с ней изучать план. — Сейчас принесу, — Гермиона поднялась и вышла из гостиной. — Не знал, что ты такая сладкоежка! — довольный, крикнул он ей вслед. — Я тоже, — ответила Гермиона тихо сама себе и глупо улыбнулась.