Драко очень изменился за лето...

В осеннем отсыревшем Лондоне хмарь. Солнце взошло, но его не видать за пеленой облаков, дожди не перестают вот уж неделю. Кто этот мужчина, что, крадучись, точно шпион, пробирается путанными закоулками к Площади Пикадилли? Его лицо наполовину скрыто за поднятым воротом пальто, кепка скрывает вторую половину. Он не смотрит на прохожих, он явно преследует неблаговидную цель. Это лорд Малфой собственной персоной. Его уже не назовешь юным, ведь ему порядком за тридцать. У него есть состояние, положение в обществе, шикарное поместье, павлины, блистательная жена и двое детей, Зенит и Квазар. У него также нет того, чем был в свое время «награжден» его отец: связей с криминальными авторитетами и залысин. У него есть все, за что многие отдали бы душу, некоторые и сейчас не прочь отправить его на тот свет, лишь бы урвать кусочек его прекрасной жизни. У него есть все. Однако ж вот он. Крадется… Первый пункт назначения — небольшая частная контора в Вестминстере. Это одно из тех дел, которые настоящий мужчина совершает строго самостоятельно, не посвящая в них жену. Это сугубо его бремя. В тесной конторке его приветствует одутловатого вида мужчина не первой свежести. Лорд Малфой мог бы счесть подобное сотрудничество ниже своего достоинства, но в жизни он видел типов куда менее приятных и презентабельных, некоторые даже останавливались в его доме, давно, будто сотню лет назад, поэтому потерпеть толстого потного магла — раз плюнуть, особенно если он стоит своих денег. Мистер Барлоу превосходный бухгалтер и обслуживает по первому классу. А кроме того он, по всей видимости, является хранителем многих темных секретов своих многочисленных клиентов, потому что, когда лорд Малфой приносит ему книгу, заполненную от руки, где значатся кнаты, сикли и галеоны, он лишь многозначительно молчит, потом забирает книгу и выдает безукоризненный учет за необходимый период. Да, лорд Малфой мог бы, как и многие поколения до него, продолжать обращаться с подобными запросами к гоблинам, в конце концов, они никогда не подводили. Но многое изменилось за последние годы, а магл обходится дешевле гоблина, а работает куда быстрее. Да и вообще, что касается разного рода «делишек» — тут маглы оказываются куда сметливее волшебного народа, что неудивительно, они ведь веками учились жить без магии и напридумывали всякого. Например, у мистера Барлоу есть магическая коробка, куда он вводит все цифры и которая выдает анализ на листах бумаги, выползающих из другой магической коробки. Адское колдунство! Но лорд Малфой чувствует себя в хорошем смысле заинтригованным, что случается с ним нечасто. К тому же гоблины пытались утащить солидный кусок из того, что принадлежит Малфоям, под шумок, когда после войны считалось модным обвинять семьи Пожирателей смерти. Да, лорд Малфой оказался злопамятным. «Расистом», — добавляет его супруга за завтраком с лукавой усмешкой в глазах, а он закрывается от нее Пророком, пряча довольную улыбку. Ведь ясно же, что она флиртует. Единственный риск этих похождений в том, что его могут увидеть в магловском Лондоне. Но тут у лорда Малфоя имеется уже свой собственный интерес, ему действительно требуется иногда бывать в магловском Лондоне, чтобы совершать некоторые… приобретения. Ведь, как уже было сказано, у него есть все. Но порой для полного счастья этого недостаточно. Лорд Малфой явился этим утром в магловский Лондон, чтобы получить то, о чем долгие недели грезил. Это с ним происходит несколько раз в год на протяжении вот уже семнадцати лет. Он своего рода зависимый. После встречи с бухгалтером он аппарирует из одного переулка в другой, за несколько кварталов, откуда пробирается в нужное здание с черного входа, где для него уже услужливо отперта дверь. Идет уверенно служебными коридорами, никто не задает вопросов. В оговоренном месте его встречает человек, который, в отличие от него, абсолютно спокоен и даже преисполнен некой торжественности момента. Лорд Малфой достает магловский бумажник, который ему пришлось завести в угоду своей двойной жизни, и сует на лапу человеку крупную банкноту. Человек — его имя Лорд Малфой старательно вытесняет из памяти, — принимает деньги с преувеличенной благодарностью и проводит его в ослепляющий белизной просторный выставочный зал, где уже шатаются праздные покупатели. А для лорда Малфоя все подготовлено, ему не нужно слоняться вместе с ними и искать. Услужливый Человек проводит его прямо к отдельной стойке, на которой томятся в ожидании его внимания пошитые неизвестными мастерами изделия. — Прошу. — Человек суетится, точно танцор, которому никак не дадут развернуться. — Не томите. — Лорд Малфой окидывает вешалки цепким взглядом. — Что нового? — О, вас это определенно заинтересует. Человек отточенным движением берет одну из вешалок и демонстрирует изделие. — Стопроцентный кашемир, — объявляет он триумфально. — Вы думаете, я не вижу? — лорд Малфой приподнимает бровь. — Такие вещи я определяю на ощупь. Как и искусность выделки. И эта… — он проводит пальцами по ткани, — очень хороша. — Конечно, конечно, вы большой знаток. Так как вам коллекция? — Слишком много красного. — Вы не любите красный? — У меня с ним сложные отношения… Но я примерю. Конечно, позади него трещат по швам вековые устои, все Малфои в ужасе взирают на него с того света, возможно, шлют проклятия, которым не суждено сбыться, рвут на головах светлые, как лен, волосы, пока нынешний лорд Малфой наслаждается качеством и комфортом, которые не дарила ему ни одна даже самая лучшая мантия… Он почти заканчивает, но решает в последний раз окинуть взглядом новую коллекцию, вдруг что-то упустил. Как же приятно иногда побыть наедине с этим постыдным удовольствием. Свободным, неузнанным… — Дядя Драко! — возглас раздается настолько громко, что поблизости оглядываются все. Кроме лорда Малфоя, который только бледнеет и без того бледным лицом. Услужливый Человек замирает как нюхлер, почуявший наживу. — Дядя Драко! — к ним приближается полный решимости юноша с вопиюще бирюзовыми волосами и серьгой в ухе и, как только видит лорда Малфоя с лица, ухмыляется. — А я думаю, вы — не вы… — Здравствуй, Тед, — произносит лорд Малфой с присущим ему спокойствием. Он продолжает рассматривать вещь у себя в руках как ни в чем не бывало. — Как, че? — интересуется Тед, сунув руки в карманы бомбера, из-под которого виднеется вытянутая кофта. Лорд Малфой сказал бы, что тот одет так, будто споткнулся в прачечной и упал в беспорядочную кучу вещей, а потом решил, что вся эта многослойность его как-то замечательно характеризует. — «Как, че»? — переспрашивает Драко, заломив бровь. Тед ему хорошо знаком, хотя нельзя сказать, что Драко часто с ним водился. Зенит и Квазар появились на свет сравнительно недавно, так что с основным выводком Поттеров-Уизли они не успели пересечься. В дни, когда на свет появились старшие Джеймс и Найджел (у Поттера и Уизли соответственно), он и Гермиона еще только завершали масштабное преображение Малфой-мэнора. Она занималась карьерой в Министерстве, он осваивал рынок ценных бумаг и совершал первые шаги в коллекционировании. Но все же лорд Малфой больше развлекал себя, нежели рьяно устремлялся навстречу новым высотам. Главная Малфоевская ценность всегда заключалась в сохранении и приумножении уже имеющегося. А также в продолжении рода. Пришлось долго уламывать супругу. И она сдалась (а кто бы не сдался под напором его очарования?). Зенит и Квазар родились с разницей в год и были прилежными сорванцами. Старший точная копия отца, младший весь в мать. Но чудят они одинаково бесшабашно, от их всплесков беспалочковой магии дом порой ходит ходуном. Бедные домовые эльфы иногда не успевают тушить пожар в одной части дома, как в другой уже бушует буря. Лорд Малфой души не чает в детях. В общем, за этими делами и событиями Малфои-Грейнджеры удачно пропустили весь тот период, когда прочие их друзья (или далекие приятели — зависит от трактовки) собирались, чтобы перезнакомить отпрысков. Малфои-Грейнджеры предпочитали чаепития детским праздникам. Хоть Гермиона и убеждала его, что посещение детских дней рождений это обязательно, все же он знал, что она остается на них не дольше, чем на час, а дальше, хватая его в охапку и ссылаясь на работу, торопится аппарировать куда-нибудь подальше и в место потише. Так что Тед хорошо знаком мистеру Малфою, в том числе и как родственник. Но не настолько, чтобы задавать вопросы вроде «Как, че»? — О, мои дела в порядке, если ты об этом, — степенно отвечает лорд Малфой и передает то, что намеревается приобрести, Человеку. — А вы здесь как, прибарахлиться решили? «Прибарахлиться», — лорд Малфой едва-едва качает головой и передает на руки Человеку кругленькую сумму, чтобы тот совершил с ней необходимые манипуляции на кассе. — Ты имеешь в виду «купить одежду»? Да, я в городе за покупками. Тед ухмыляется и поддакивает в такой залихватски энергичной манере, что может показаться, он искренне восхищен. — Вот вы всегда знаете, как завернуть, за словом в карман не лезете! Старая школа! — Прошу прощения? — лорд Малфой очень медленно моргает в ответ. — Да круто!.. Круто, говорю. А то культура речи загибается. Вы бы слышали, что первогодки на перроне несли, когда я наших провожал. Им бы наставник вроде вас не помешал. — А, — лорд Малфой находит в этом бессвязном наборе слов нить беседы. — Не будь так уверен. К примеру, тебе я не помог. — Хах! — Тед смеется в ответ. — Но вы и не шибко старались, да? Помните, как бабушка попросила вас за мной присмотреть? Лорд Малфой помнит. В основном потому, что после две разгневанные женщины, не стесняясь в выражениях, сообщали ему, что клетка-пузырь — ужасная идея для трехгодовалого ребенка. Однако прошли годы, лорд Малфой сам успел стать отцом и по-прежнему считает, что заклинание клетки-пузыря одно из самых действенных, если нужно управиться с непоседой. Возвращается Человек с упакованными покупками, лорд Малфой прощается с ним и миром своих тайных удовольствий коротким кивком, переводит взгляд на Теда, чтобы и с ним поскорее распрощаться, но оказывается огорошен выстрелившим, точно бомбарда максима, предложением. — А вы че, прямо отсюда к себе аппарируете? Или, может, хотите, зависнем где-нибудь? Лорд Малфой смотрит на все еще торчащего перед ними Человека, тот на Теда — с замешательством во взгляде. Но Тед не пасует. — Аппарировать — значит метнуться, очень быстро. Как призрак. — Браво, — протягивает лорд Малфой, подразумевая, конечно, другое. — Ты ничего не видел. — Тед делает театральный жест перед лицом магла, второй рукой извлекая палочку. Заклинание невербальное, но, скорее всего, это конфундус, потому что взгляд магла становится рассеянным, и он, кивнув то ли словам Теда, то ли своим мыслям, оставляет их, цепляясь за другого покупателя. — Ты знаешь, это мой любимый магазин… — начинает лорд Малфой с раздражением. — Ага, — Тед кивает как ни в чем не бывало, — я в курсе. Бабушка рассказала. Ну конечно. Можно было догадаться, что Андромеда проболтается. — Так как? Давайте посидим! Расскажете, как там мои крестники. Лорд Малфой до сих пор находит тот факт, что этот бирюзовый человек стал крестным его детей, крайне фантасмогоричным. Дело было в недавнем примирении Нарциссы и Андромеды. Дабы скрепить вновь обретенные семейные узы, матушка настояла на кандидатуре Теда, а Гермиона ей подыграла. Лорд Малфой тогда посмотрел сквозь пальцы на ситуацию. Он был слишком воодушевлен отцовством и слишком щедр. Возможно, зря. Сейчас он был бы избавлен от порции невообразимо сладкого тыквенно-имбирно-апельсиново-… (и Мерлину одному известно, что там еще) кофе, который ему подсунул воодушевленный Тед. — А вы часто из своей берлоги выбираетесь, город-то посмотреть? — Иногда случается. Выйдя из магазина, Тед натянул шапку по самые глаза и не снял ее даже в кофейне. Он достает из кармана ту штуку, что маглы зовут телефонами (мобильными! — тут же всплывает в голове настойчивое упоминание из уст жены), и стучит по нему с неистовой скоростью. — Вы расслабьтесь, это нормальное место, мы с друзьями тут частенько бываем. — Мне не нравится, — резюмирует лорд Малфой. Тед ухмыляется. — А сами-то… — Не вижу никакого противоречия. Я делаю то, что мне подходит. — Все равно чудаковато. — Тед пожимает плечами, он охотно пьет то, что ему намешали. Стаканы здесь картонные, и это лорду Малфою тоже не нравится. — Вы не против сфоткаться? Хочу запостить. Лорд Малфой остается сидеть с непроницаемым лицом. — Прошу прощения? — В скольких вариациях может быть использована эта простая учтивая фраза — не счесть. — Хочу сфоткаться с вами, а фотографией поделиться с друзьями. В интернете. Вы же знаете, что такое интернет? Лорд Малфой смотрит вдаль отсутствующим взглядом. — Ну… это как живой фотоальбом с вашими подписями. И все, кто просматривают фото, могут прокомментировать и сказать, что им понравилось… Лорд Малфой молчит, чем начинает вызывать у Теда нешуточное беспокойство. Что, если он его сломал?! — Вот, смотрите! — Он придвигается ближе, пытаясь объяснить наглядно. — Я наслышан об интернете, — протягивает лорд Малфой. — А чего молчите? Жути нагоняете? — Размышляю о жизни. — Ага. Прям жжете, — произносит Тед с легкой обидой. — Ах если бы… — вздыхает лорд Малфой. У него в пакетах есть все, что требуется для счастья этим понурым днем: меринос и кашемир в правильном соотношении. И немного шелковой нити. С этим он и планирует уединиться в своей гардеробной. После той маскировочной авантюры во время войны он слегка пристрастился к магловским магазинам одежды. Слегка — это если выражаться его языком. А вот по словам супруги, отдавать еще одну спальню под гардеробную — это перебор. — Да ладно вам. — Тед все еще чего-то от него хочет. — Я подумал, будет душевно. Кофе, фото, пара историй — по-родственному. Что-то же есть у нас общее. Мы ж не чужие друг другу люди. Лорд Малфой тут же чует запах Блэковских интриг. — Андромеда надоумила? Тед неопределенно пожимает плечами. — Да я и сам давно прикинул, что нам пора наводить мосты. — Отношения, — лорд Малфой выдерживает весомую паузу, — должны строиться на чем-то более основательном и осязаемом, чем истончающиеся кровные узы и пожелания одинокой стареющей женщины. — Вы полегче, а? — Я не пытаюсь оскорбить Андромеду. Но она немолода и одинока. Ты вырос, она тоскует по семье. Моя мать, ты да я — все, что у нее осталось. Разумеется, она желает, чтобы мы все были образцовой семьей. — Еще дядя Гарри, — добавляет Тед с широкой улыбкой. — Он же мой крестный. А ей почти как сын. Лорд Малфой кивает безразлично. Пускай так. По правде говоря, он сидит здесь только из предчувствия, что это в перспективе свяжет руки его супруге. В следующий раз, когда она заполыхает из-за какой-нибудь несусветной чуши (а все их ссоры — это чистое Адское пламя, вырвавшееся на волю), он этак вскользь упомянет: «А вот мы недавно с малышом Тедди угощались в магловской кофейне и обсуждали воспитание Зенита и Квазара…» Малыш Тедди — та карта, которую можно часто разыгрывать в их браке. Драко тщательно оберегает свой покой, а с Грейнджер покой может только сниться. Она настоящее безумие. Но, благо, ее энергия в основном направлена вовне — на Министерство, а Драко может беспрепятственно стричь купоны, посещать закрытые аукционы, навещать свои артефакты в подземельях, гонять павлинов и наслаждаться маленькими тайнами. Наслаждаться, конечно, не так, как сейчас. — Младшие считают, вы скучный. — Серьезно? — Драко даже не заламывает бровь. Будто это кого-то волнует. — Ага. А я вот считаю, черта с два! Вы ж шпионили, были под носом у самого Волан-де-Морта. — Снейп тоже был. — Но Снейпу-то к тому моменту уже сколько было, считай, пожил, терять нечего! А вам, — Тед прикидывает, — ну, примерно, как мне сейчас. Вы, наверное, крутой в душе? Только где-то очень глубоко, да? Энтузиазм этого юноши трогает Драко. Но не очень глубоко. — В Битве при Хогвартсе участие принимали, мне Перси про вас рассказывал. А потом, за вами же еще охотились те недобитки, Пожиратели смерти. — Им отчего-то была крайне неприятна моя скромная персона. В первый год после Битвы было затишье, но потом последователи Волан-де-Морта полезли, как гномы из сада Уизли. Они там где-то как-то отсиделись, перегруппировались и решили, что месть — это то блюдо, которое давно не пробовали в Малфой-мэноре. Драко был искренне удивлен их вниманием к себе и своей частной жизни, хоть и всегда держал в уме подобное развитие событий. Однако упорство и рвение этих, как выразился Тед, «недобитков» было поразительно, если учесть, что хозяин их давно почил. Наверное, подобным образом они заполняли пустоту в своей душе. С тех пор Драко и стал по-настоящему интересоваться темными артефактами. Потому что темная магия куда действеннее против тех, кто пытается ночью вломиться в твой дом и убить тебя и твою супругу прямо в постели, чем какая-нибудь охранная ерунда из разрешенного Министерством списка. Драко внимательно приглядывается к молодому человеку напротив. Что ж, парень явно не обделен интеллектом, смекалкой, способностями. Драко мало что знает об его успехах в учебе и, кажется, в квиддиче он тоже замечен не был. Ему явно не хватает воспитания, что неудивительно, учитывая, что занимались им Андромеда и чета Поттеров (и клетка-пузырь в его собственном исполнении). Но он… не безнадежен. Да, пожалуй, можно обронить немножко мудрости для него. А после отправиться домой с чувством выполненного долга. — Ладно, давай… познакомимся поближе. — Драко складывает руки перед собой, большие пальцы образуют пик. — Покажите Темную метку! — Тут же выпаливает Тед. Драко фыркает. Какие глубокие изыскания! Но все же закатывает левый рукав. Тед пялится. — А вот интересно, — произносит он вдруг, — как этот засранец ее придумывал? — Прошу прощения? — Я имею в виду, Волан-де-Морт этот. Ну вот как? Он сидел, такой, сидел, думал, что нужно, значит, как-то всех последователей объединить. Чтобы вызывать их и все такое. А потом что, взял свиток, перо и принялся за наброски? — Я… — Драко оглядывает кричащую обстановку забегаловки, хотя мысленно пытается осознать услышанное. А затем произносит задумчиво: — Я не знаю. Действительно, а как? Драко смотрит на Теда, как на еще один артефакт, обнаруженный в самом дальнем конце витрины. Уголки губ растягивает предательская улыбка. А тот продолжает, с лицом, преисполненным истинного любопытства: — Или он искал нужного мастера? Тогда как выглядело объявление, и где он его размещал? Так и представляю заметку в Пророке. — Тед качает головой и смеется. — Или еще лучше! Объявил конкурс среди Пожирателей смерти. Драко складывает руки на груди, приобретает серьезный вид. — Полагаю… — произносит он неспешно, глядя на притихшего Теда. — Полагаю, он не заморачивался. Иначе как объяснить, что вышло настолько… — Безыскусно? — предлагает Тед слово явно не из своего привычного лексикона. — Уродливо, — завершает Драко. — Я хотел сказать, уродливо. Он снова смотрит на метку и закатывает рукав. Тед снимает шапку и нервно взлохмачивает бирюзовую шевелюру. — Вы… — он сомневается, — вы хоть немного знали мою маму? — Ты же знаешь, что нет. Повисает тишина. Тед мучает шапку в руках. — Но, — со вздохом человека, не любящего делиться откровениями, Драко продолжает: — Я жалею, что не знал ее при жизни. Судя по всему, она была крайне необычным человеком. — Ага. — Тед неловко сглатывает, улыбается одним уголком губ. — Все так говорят. — Затем поднимает взгляд от несчастной шапки. — Ну, а отца? Отца-то вы видели, когда учились в Хогвартсе. — Я думаю, про отца тебе уже все рассказал Поттер, — отвечает Драко уклончиво. Тема скользкая. — Он вам не нравился! — догадывается Тед. — Нет, — честно отвечает Драко. — Хотя именно через него я держал связь с Орденом в свое время. Если мы и пересекались, то только по делу — и здесь мне не в чем его упрекнуть. — Но в чем-то другом — есть? Драко смотрит бесстрастно. — Твой отец благоволил твоему крестному, что не удивительно. А мне не нравились люди, которые носились с ним и его проблемами. — И все? — удивляется Тед. — Бросьте. Вы же с дядей Гарри теперь друзья. («Я бы не был так уверен», — бормочет Драко.) Вы же не будете утверждать, что дядя Гарри для вас до сих пор такая заноза, что и моего отца вы через него оцениваете? О как. А парню палец в рот не клади. — Подловил, — признается Драко и вопрошает с тоской: — Тед, чего ты от меня хочешь? Я не планирую менять свое мнение о твоем отце и, упаси Мерлин, не собираюсь влиять на твое. — А я хочу знать. — В Теде прорезается что-то очень Блэковское, как будто на Драко разом смотрят и мать, и Андромеда, и даже Беллатриса с этим ее пристрастием. Драко отдает дань памяти своей крови по матери. — Все очень просто, Тед. — В нем нет ни злости, ни сожаления по поводу того, что он собирается озвучить. — Я не могу сказать, что твой отец и память о нем вызывают во мне чувство приязни по одной простой причине: он допустил смерть твоей матери. А тебя оставил сиротой. — Вы же… — Тед недоверчиво усмехается в ответ, точно услышал шутку. — Вы же не всерьез!.. — Нет, я серьезен. — Мама сражалась за то, чтобы мир стал лучше. Чтобы мне, как и многим другим, ничто не угрожало. Сражалась бок о бок с моим отцом! — Уверен, что так и было, — замечает Драко спокойно. — Но вы все равно...? Драко кивает. — Но… — Тед всплескивает руками, опрокидывает полупустой стаканчик, однако успевает поймать. — Хорошо, а что, по-вашему, отец должен был сделать? — Не знаю. — Драко пожимает плечами. Ему безразлично. Он высказался. — А вы-то сами что сделали бы? — Я — это я. — Не съезжайте с темы. — Я — это я, — повторяет Драко, замечая, что его кофе уже остыл. — Я не навязываю другим свое видение мира. Для меня важно только то, что мое. И все. Если так подумать, я один из самых непредубежденных волшебников на свете. — Я хочу знать, — упрямо повторяет Тед. — Тед. — Драко по-прежнему спокоен. — Я не знаю, что в моем представлении должен был сделать твой отец, я даже не знаю, что сам бы сделал на его месте. Но я точно знаю, чего он делать не должен был. В моем понимании. А он не должен был позволить Нимфадоре остаться в Хогвартсе. — Вы же говорите, что не знали мою маму. С чего такие переживания насчет ее смерти? — Дело вовсе не в твоей матери. Дело в том, как я вижу ситуацию в целом. Дело в моей позиции. Тед отводит взгляд в раздумье, потом пристально смотрит на Драко. Тот считает, что следует добавить кое-что еще. Все-таки его собеседник юн, нужно делать скидку. — Я бы не поднял эту тему без твоей настойчивой просьбы. Твой отец обладал многими достоинствами. Надеюсь, я не потревожил твою память о нем. Его слова звучат сухо и формально. Как и любые другие извинения из его уст. Но Тед вдруг улыбается с пониманием. — Да не. Вы мне ничего не испортили, не подумайте. Это ваше мнение. И о вас самом оно говорит куда больше, чем о моем отце. — Удивительно взвешенная речь, — произносит Драко, вежливостью замаскировав изумление. Надо полагать, первые мосты наведены. По ним Тед и устремляется во всю прыть. — А пойдемте я вам тут кое-что покажу, неподалеку! — Не стоит. — Драко ищет в карманах часы. — Дело пяти минут. Может, вас заинтересует. Вы же собираете редкости, верно? Драко проклинает свое любопытство, но соглашается на столь сомнительное предложение. *** Леди Грейнджер-Малфой, а если по-простому — миссис Грейнджер, как к ней обращаются в Министерстве, надеялась, что проведет тихие выходные, окутанная покоем дома, успевшего стать ей родным. (Тем более что она столько в нем переделала). Зенит и Квазар как раз гостили во Франции у бабушки с дедушкой. Хоть этот факт и вызывал у миссис Грейнджер легкое неприятие из-за личности ее свекра, который носу не показывал в Англии и периодически писал сыну напыщенные письма, но все ж с внуками он ладил, а соблазн побыть наедине с собой и мужем перевешивал всякие сомнения. Миссис Грейнджер знала, что муж отбудет по делам рано утром. Поэтому это время она посвятила себе. С удовольствием позавтракала, проинспектировала дом (его размеры были таковы, что для этого действительно необходимо было выделять специальное время), убедилась, что никаких лишних комнат под гардеробную нет, побеседовала со всеми домовиками об их и своих заботах, прогулялась по саду, наслаждаясь тем, как остро ощущаются в прохладном сыром воздухе ароматы цветов и душистых трав. Почитала в любимом кресле. Ответила на несколько писем. Зашла в детскую, чтобы просто постоять у кроваток и со светлой улыбкой поскучать по детям. Переоделась и спустилась к обеду. Но супруг не явился. Миссис Грейнджер не обеспокоилась, но нашла очень неучтивым, что он не сдержал слова. Она отложила это обвинение про запас и пообедала в одиночестве. Значит, у нее есть еще пару лишних часов на себя. Отлично, она попросит подготовить ванную… — Миссис Грейнджер! — в комнате объявилась взволнованная Тинки. — Вас вызывают по камину! Из Министерства! Ну как же! В ванной она собиралась посидеть! Это не твой сценарий, Грейнджер! Миссис Грейнджер поспешила в кабинет, где запыхавшийся министерский работник, чья голова торчала из камина, сообщил ей нечто интересное. Она только накинула мантию поверх наряда и нырнула в камин вслед за новостями. — Пожалуйста, повторите все по порядку, — попросила она, сдерживая раздражение. Дело было не столько в ускользнувшей из-под носа перспективе отдыха, сколько в том, что служащий никак не мог изложить события в хронологическом порядке, перескакивая с одного на другое. Они шли по атриуму к лифтам. В выходной день народу было немного, но он был. — Так вот! Мероприятие плановое. Осматриваем все сомнительные места, где подобный хлам может объявиться. — Они зашли в лифт. — Лавки старьевщиков, блошиные рынки, ломбарды… Что-то и в магическом Лондоне встречается, но чаще у маглов где-то. Так вот. Мероприятие было плановое, мы прибываем, понимаем, что торговец из наших, хотя косит под магла. — Лифт остановился. — Просим его и его клиентов вывернуть карманы, чтобы, значит, проверить, что все законно, что никаких магловских штучек… Но мы никак не ожидали… — Стерджис, дышите, — успокоила его миссис Грейнджер. — Вы правильно сделали, что вызвали меня. Я очень признательна вам за предусмотрительность. Они прошли последние метры по коридору и остановились перед дверью, но старик все еще пытался что-то объяснить. — Вы же понимаете, рейд есть рейд… Но вы как младший заместитель министра должны были первой… Дверь отворил другой министерский служащий, приставленный, по всей видимости, для формальной охраны. А внутри обнаружилась занимательная картина. Миссис Грейнджер и по совместительству младший заместитель министра окинула взглядом невеселые лица. Тедди Люпин мял шапку, Артур Уизли с видом неимоверно пристыженным пожал плечами и вздохнул, а лорд Малфой… сидел с каменным лицом. И с пакетами, конечно же. — Гермиона, — Артур поднялся со стула (сидели они явно в чьем-то кабинете), — здравствуй. Извини, что втянул тебя в такое щекотливое дело. — Артур, — Гермиона выбрала идеально уважительный и в то же время назидательный тон, — уж вы-то могли быть осмотрительней. Артур охотно кивнул, пригибая шею. То, что происходит сейчас, — еще цветочки, ягодки будут, когда Молли узнает. — Стерджис, оставь нас, пожалуйста, — попросила Гермиона. Мужчина вышел. — Да мы вообще на минутку зашли! — тут же подскочил Тедди. — Подумаешь, у меня на телефоне чары обнаружения, чтобы не потерять! Это законно! Гермиона посмотрела на него строго. — Ну, и… — добавил он уже не так воинственно, — возможно, еще парочка наворотов. — Это моя вина, — мягко покаялся Артур. — Я, когда Тедди заметил, подошел поздороваться, а у меня в коробке чего только не было. Вот и взяли всех. Один Драко молчал, находя, очевидно, разговоры с чинушами ниже своего достоинства. — Сделаю, что смогу, — заверила Гермиона, но не сдобрила слова улыбкой. Все эти мужчины определенно заслуживали чувство вины в придачу к своим приключениям. Понадобилось полтора часа, две совы, а также множество крайне обтекаемых фраз, чтобы со всеми договориться. К этому моменту по Министерству уже полз упорный слух, что лорда Малфоя видели, одетого как магл, в компании Артура Уизли и Тедди Люпина. — Вы свободны, в этот раз никаких слушаний не будет, — сообщила Гермиона по возвращении. Она посмотрела укоризненно на Теда и очень серьезно — на Артура. Они горячо поблагодарили ее и поспешили попрощаться. Перед уходом Тедди взглянул на до сих пор хранившего молчание Драко. — Свидимся? Ее муж наконец перестал отрицать, что он их видит и слышит. Он поднял взгляд, в котором успело вспыхнуть и исчезнуть что-то протестное. Посмотрел на Тедди и коротко кивнул. Когда все ушли, Гермиона подумала-подумала и присела рядом. Наверное, Драко собирался просидеть здесь до скончания веков. Он позволил себе более расслабленно вытянуть ноги, хоть руки его до сих пор оставались скрещенными. Гермиона устало положила голову ему на плечо. — Грейнджер, — тихо позвал он, чуть поведя плечом. — А? — Никому не говори. Я попал впросак. — Так все министерство в курсе. — Горгулья... — За что тебя взяли? — Там была отличная штука — камера видеонаблюдения. Отменно зачарованная. Я подумал, пригодится. Повесить одну над главным входом, а потом еще парочку — с торцов. Гермиона улыбнулась, качнула головой. — Но кое-что ты все-таки умудрился купить, — она указала на самого Драко. Просидев не один час в министерском кабинете, он, очевидно, не выдержал. На нем был новый свитер. — Он красный, — заметила она. Драко скосил на нее взгляд, затем снова продемонстрировал свой острый профиль и ответил, совершенно довольный собой: — А мне идет красный.