Преданный

Серебряное Тысячелетие:       Спальня Кунцита впервые за долгие месяцы наполнилась светом. Лунные отблески медленно проникали в комнату и мягко стекали по столу, креслу и белой простыни первого лорда.       Резко отбросив на пол перчатки, он с особым трепетом стягивал китель, словно тот был его последней любовью и единственной вещью, которая обладала на редкость хрупкой и ранимой душой. Вообще, Кунцит с детства почитал порядок. Во всём: в комнате, вещах, собственных мыслях и даже на поле боя, он привык действовать по заранее разработанному плану, который был досконально выверен Жадеитом, а после и утвержден им самим.       Только сейчас он был не в себе. Кунцита ошарашила новость о свадьбе. Рассказ принцессы Минории. Юмы... В глубине души первый лорд понимал, что теперь всё изменится. Перестанет быть безмятежным, предсказуемым, пресным... Он слабо верил, что совсем скоро его жизнь пойдет на новый виток, а может быть, он этого не хотел. Было сложно в один день вот так перестроиться. Хотелось закрыться от всего и от всех, упасть в пустую, ледяную постель и сбежать от несвязанных мыслей. Или хотя бы на время вернуть свой быт в привычное русло.       Поразмыслив с минуту, первый лорд улыбнулся. Конечно. Он совсем забыл об одном. О том, что оставалось неизменным уже долгие месяцы. О том, что могло скрасить сегодняшний вечер, излечить душу, залатать раны и подарить глоток свежего воздуха в безвыходной ситуации.       Кунцит посмотрел на часы. Без четверти два. Стоя ко входу спиной, он мог с точностью до минуты сказать, что совсем скоро откроется дверь и на пороге появится заспанный, но готовый к беседе Цоизит. Слишком любопытный, порой невыносимый и немного странный мальчишка, к которому он прикипел всей душой…       Этот подросток за пару месяцев стал для Кунцита тем, кем остальные лорды не смогли стать за несколько лет, прожитых вместе под крышей дворца. Совсем юный, отчаянный воин вдохнул жизнь в остывшего ко всему мирскому Кунциту. То, как Цоизит смотрел на него, как ловил каждое слово, слетевшее с суровых, ледяных губ, делало мужчину счастливым, по крайней мере, он хотел в это верить. И верил.       Он любил наблюдать, как неугомонный подросток крутился у всех под ногами, донимая расспросами старшего брата, выводя из себя флегматичного Жадеита и даже получая пару-тройку обидных подзатыльников от рук разгневанного принца. Откровенно говоря, Кунцит завидовал третьему лорду. Он завидовал его непосредственности, смелости, честности и простоте... Всему тому, чего он сам был лишён, когда попал в подчинение короля Эдриана. С тех пор он стал лишь орудием для выполнения королевских приказов. Молчаливым, расчётливым и готовым ввязаться в войну, если того потребует долг. Он был готов умереть. Всегда. В любую секунду. Прикрыть своим телом наследника Терры, но только не проявить слабость и не показать скрытых чувств, как делал всегда в своём детстве. Это было давно, но память о себе прошлом Кунцит до сих пор хранил в своём сердце. Бережно. В одиночку. Так было легче. Ещё до него. До третьего лорда.       Кунцита влекла его стойкость, его искрящиеся счастьем глаза, широкая искренняя улыбка, которая, согревала сердце бездушного мужчины.       Бездушный... Раньше все считали его таковым. Кунцит уже и сам было поверил в то, что не способен на что-то большее, чем безликие уставные отношения с окружающими. Наверняка, он бы существовал так и дальше, смиренно утопая в серой скученности дней, и медленно умирал от жгучего безразличия, поглотившего не только горячее сердце, но и разум первого лорда, который уже несколько лет работал почти машинально. Без сомнения, все было бы именно так, если бы два года назад во дворце не появился Цоизит…       Нефрит привел его, скорее из жалости. Бесконечный конфликт с матерью из-за сводной сестры не мог не отразиться на Цоизите. Тогда старший брат попросил Эндимиона уговорить короля принять его в стройные ряды лордов, охранявших престолонаследника. Эдриан согласился. — Проходи, — мягко произнес Кунцит, обернувшись к своему визави.       Едва заметная улыбка озарила лицо мятежного подростка и он подчинился. Преодолев небольшое расстояние буквально за доли секунды, Цоизит заключил мужчину в объятия и совсем по-детски уткнулся носом в ворот белоснежной рубашки. Огненно-рыжие волосы третьего лорда волной обрушились на узкие плечи, скрывая в бесконечном потоке горячие ладони Кунцита и одаривая его приятным ароматом цитруса, исходящего от Цоизита. — Мой лорд…       Кунцит натянуто улыбнулся, прекрасно понимая, что могло произвести столь мощный эффект на ученика. Конечно, он должен был заметить это и раньше, заверив своего протеже в неотвратимой правильности происходящего. Он мог хотя бы просто поблагодарить Цоизита за то, что тот всё время был рядом, когда в мыслях первого лорда царил настоящий хаос, но нет. Он оказался слишком эгоистичным и воспринял все стремления юноши как должное. — Не нужно, — аккуратно касаясь пальцами копны непослушных волос, прошептал Кунцит. — Всё будет хорошо, вот увидишь. — Но этот вынужденный брак с Венерой… — попытался воспротивиться Цоизит и тут же осекся.       Наверное, впервые за долгие месяцы Кунцит увидел предательский блеск в зеленых глазах третьего лорда. По спине пробежал электрический импульс, от которого ему захотелось сбежать. Только вот места для спасения уже не осталось. — Цоизит…       Подросток отпрянул, будто его окатило крутым кипятком. Едва уловимая, почти вероломная мысль безжалостно ворвалась в его голову и пустила жёсткие, узловатые корни вплоть до самого сердца. — Лорд Кунцит… Неужели она… Неужели Вы… Вы ведь не…       Цоизит замер, испуганно наблюдая как в полупрозрачных глазах первого лорда зарождается что-то совершенно несвойственное для его холодной и равнодушной натуры. — Вы же не могли влюбиться в неё вот так, за один только вечер… Это же чушь! Правда? — Цоизит… — в голосе наставника послышались металлические нотки. — Я тоже не в восторге от того, что произошло во Дворце, но это действительно политически выгодно для обеих сторон. К тому же, принцесса Минория… — Какая выгода, Вы о чем?! — взвыл парень, бросив ожесточенный взгляд на лицо опустошенного своим просчетом Кунцита.       Как он мог так оступиться, как мог обнажить перед Цоизитом свои душевные чаяния? Неужели его отработанная маска безэмоциональной неприступности дала трещину и он прогорел как мальчишка на своих жалких попытках скрыть глубоко зародившееся чувство? Хотя Цоизит был прав, о каких чувствах могла идти речь, когда он и видел Верховную всего однажды… Бред. — Прекрати немедленно! — Почему? Чем она смогла заслужить Ваше расположение? Своей красотой? Юностью? Откровенной безнравственностью? Чем, лорд Кунцит?! Чем?!       Мужчина резко подскочил к парню и с силой схватил его за лацкан королевского кителя. — А чем заслужил его ты? — сквозь зубы, прошипел лорд, вонзаясь бесстрастным взглядом в побледневшее лицо своего воспитанника. — Я… — Ну же, Цоизит? Не молчи! — Это совсем другое! — Почему же? — Да потому что будь я хоть в сотни раз лучше неё, я никогда не смогу рассчитывать на ответные чувства! — Что ты имеешь в виду? — темные зрачки первого лорда изумлённо расширились в лучах лунного света, превратив его светлые, полупрозрачные глаза в Марианскую впадину, безжалостно затягивающую Цоизита на дно. Слишком хлесткие слова третьего лорда невыносимой болью вонзились в разум Кунцита, наконец-таки, расставив всё по местам. Но нет, это же не могло быть правдой? Верно? — Что?! — делая поверженный шаг назад, простонал в сердцах парень. — Да то, что я люблю Вас, мой лорд! Люблю!       Прокричав в пустоту последнюю фразу, Цоизит вырвался из рук наставника и пулей вылетел из спальни, оставляя Кунцита наедине с неожиданной правдой.

***

      До восьми оставалось чуть более получаса, но Цоизит так и не появлялся. Он исчез ночью, сразу после обличительного разговора с наставником. Кунцит даже пытался найти его, чтобы разобраться в новых для них обстоятельствах, но третий лорд словно в воду канул, не оставив следа.       Всё утро и вторую половину дня в груди Кунцита бушевал ураган. Мощный, разрушительный, готовый уничтожить всё на своём пути, не оставив и мокрого места от здравого смысла.       Осознание того, что этот беззаботный мальчишка мог испытывать к нему нечто большее, чем дружескую симпатию, давалось Кунциту крайне тяжело. В конце концов, он мог поверить даже в то, что сам слишком сильно увлекся жизнью воспитанника, посвящая его в тайны собственного бытия и получая взамен неимоверную отдачу, в виде молчаливого восхищения и поддержки юного лорда.       Это было невероятно, но Кунцит сам будто оживал вечерами, когда ученик приходил в его комнату и они вели долгие задушевные разговоры, открыто упиваясь обществом друг друга. Он отчётливо помнил как впервые почувствовал, что в груди бьётся сердце, когда Цоизит неуверенно коснулся его торса руками, а потом мягко захватил в немые объятья.       Кунциту всегда не хватало тактильности, чувства собственной нужности, понимания того, что ничто человеческое ему не чуждо. Это было психологической необходимостью. Той самой соломинкой, спасающей его от «бездушного» Кунцита и превращающей в Кунцита «живого». Все эти военные тренировки, государственные дела, протоколы, проблемы воспитанников загоняли его в угол, убивая всё человеческое и настоящее. А за беседами с Цоизитом он вновь ощущал себя обычным, интересным, живым, но мог ли он предположить, что третий лорд вкладывал в свои объятия абсолютно другое? Конечно же нет...       Кунцит помнил всё: каждый взгляд, каждую улыбку, каждое прикосновение, адресованное юным воспитанником лишь ему одному. Он помнил, и с каждой минутой всё отчетливее понимал, что, по сути, и сам ничем не отличался от зачарованного происходящим подростка.       Будучи серьезным мужчиной, он как ребенок радовался каждой их встрече и с нетерпением ждал, когда темное покрывало звёздного неба опустится на город и они снова смогут остаться вдвоем, погружаясь в мимолётные обсуждения, то и дело прерываемые звонким смехом третьего лорда или же, собственным напускным недовольством… А после, когда первые лучи солнца едва начнут пробиваться сквозь плотные шторы, он уже привычно заметит как лёгкая полудрёма коснется лица уставшего протеже. И тогда, затушив последнюю свечу, догорающую на пустом подоконнике, заботливо перенесет Цоизита в его спальню, и уже там, накрыв одеялом, шепотом пожелает ему спокойной ночи… — Всё в порядке? — громкий голос Эндимиона заставил Кунцита вернуться. — Да, — сухо ответил он. — Где твой фаворит? Его с утра не было видно. — Понятия не имею, — почти враждебно произнес лорд и, решив не дожидаться надвигающегося шквала вопросов, удалился из кабинета.       Время тянулось непозволительно долго и хотя Кунцит был уверен, что младший из воспитанников его не подведёт, он всё же приказал Нефриту готовиться к телепортации. Нефрит выступил вперёд, словно желая прочесть мысли наставника, но, к счастью, его потуги так и остались попыткой, ведь в комнату резво вошёл третий лорд. — Я готов, — мрачно произнес он, обращаясь, скорее к Эндимиону, чем к стоявшему напротив Кунциту.       Принц едва заметно кивнул и распахнул двери телепорта, окутавшего тела уходящих мужчин, слегка приглушённым золотистым свечением. — Что ж, будем надеяться, что все пройдет гладко, — обернувшись к оставшимся лордам, произнес Эндимион и устремил задумчивый взгляд на блеклую тень от ночного светила...