Преданный

Наши дни:       Узкий коридор освещали десятки почти изживших себя лампочек, словно в насмешку выкрашенных в красный цвет. Часть из них зловеще мигала, предупреждая о скорой кончине, а звуки разбивающихся о мокрый бетон капель медленно сводили с ума.       Громкий щелчок и последовавшая за ним вспышка, в очередной раз заставили девушку вздрогнуть и инстинктивно прикрыть голову руками. Мелкие осколки раскалённого стекла шумно осыпались на пол, распространив по замкнутому пространству пугающий звон, а после в комнате неприятно запахло горелым. — Семнадцать, — хрипло прошептала девушка, дрожащими пальцами стирая ручейки слез с раскрасневшихся от бесконечного рыдания щёк.       На самом деле, она уже давно перестала бояться того, что происходило вокруг, да ей в принципе было плевать что последует дальше. Наверное, где-то в глубине души она искренне желала собственной смерти, ведь то время, что она провела здесь, перечеркнуло всё её прошлое, вытравив из памяти яркие картинки.       Дни, недели, месяцы, проведенные в жутком заточении сделали ее похожей на призрак, и лишь проклятый инстинкт самосохранения заставлял девушку вздрагивать от громкого шума или молча рыдать, в основном, из-за редкого появления своего мучителя, который явно не баловал ее своим присутствием. Да и зачем ему было так утруждать себя, ведь за него все делала техника, скрупулёзно встроенная в этот забытый богом подвал.       Запустив пальцы в спутавшиеся пряди волос, она тихо всхлипнула и затем привычно натянула поверх капюшон. По крайней мере, так она не видела этот изнуряющий алый свет и холодный бетон, из-за лампочек отливающий красным. — Кап-кап, — прохрипела она, пытаясь воспроизвести незамысловатый мотив, неумело сложенный в песню.       Вдруг в комнате послышалось глухое жужжание и пустая стена резко окрасилась в белый, отразив на себе очередную видео-нарезку, местами напоминающую диафильм. — Доброе утро, Берилл, — вновь послышался ненавистный девушке голос, обладателя которого она даже близко не знала, да и толком, наверное, не видела ни разу. В её памяти всплывали лишь огромные, как блюдца, глаза с поистине широкими, угольно-чёрными зрачками. — Сегодня нас ждёт новая подсказка, а значит, ты становишься ближе к намеченной цели… — Ты сумасшедший! — зарычала она, словно львица впиваясь ногтями в ненавистную стену. — Какого черта тебе от меня нужно?! Кто ты вообще такой?!       Конечно, девушка прекрасно понимала, что таинственный голос ей никогда не отвечал и сегодня он вряд ли смилостивится и одарит свою пленницу исчерпывающим ответом, но находиться здесь в полном одиночестве стало уже совсем невыносимо.       На стене быстро забегали картинки, олицетворяющие бал. Красивый, шикарный, скорее, даже королевский. Этот вечер собрал неимоверное количество гостей, ослепляющих девушку изобилием дорогих тканей и драгоценных камней. Придворные дамы невесомо кружили по залу, утопая в стыдливых объятиях своих кавалеров, юноши же, на удивление, вели себя сдержанно и, видимо, слишком заботились о непорочности своих высокопоставленных имен, не смея выказать истинных желаний к довольно миловидным партнершам.       Берилл невольно следила за происходящим, машинально выделяя из толпы тех, чьи застывшие на киноплёнке лица она видела уже сотни раз. За эти месяцы она с легкостью отличала их от тысяч других, одетых по старинной моде незнакомцев. Высокий, широкоплечий блондин, уверенно ведущий в танце свою изящную супругу, всегда улыбающийся шатен с немного вьющимися длинными волосами, прижимающий к груди непокорную партнёршу чуть крепче, чем того требовали правила этикета, дерзкий рыжеволосый подросток, с хитрой улыбкой наблюдающий за девицей в платье с небесно-синим кринолином и сосредоточенный на происходящем парнишка, пронзающий потерянным взглядом эффектную брюнетку в алом бархатном туалете. — Кто они? — тихо прошептала девушка, бессильно прижимаясь щекой к холодному бетону. — Кто все эти люди? Почему ты все время показываешь их мне? Эти лица… — Это лица тех, кого ты бездумно заставила страдать, Берилл. Это ведь ты погубила их, безжалостно уничтожив хрупкие, нетронутые злом и мороком души. Ты, моя королева, или может быть, лучше называть тебя королева Погибель? — вдруг таинственный мучитель заливисто рассмеялся, а потом его томный баритон растворился в печальной мелодии, исходящей из недр давно забытой всеми магической сякухати…

***

      Тэффи уже собиралась выходить из машины, как ее телефон завибрировал на пассажирском сиденье и на его дисплее отразилось короткое «Рэн». — Господи, ну что ещё? — устало взвыла она, решив не терять времени на приветствия. — Здравствуй, Тэффи, я вижу ты снова рада меня слышать? Ты ведь сейчас едешь к Миядзаки? — как ни в чем не бывало, ответил брюнет. — Уже приехала, но ты задерживаешь меня, а я ОЧЕНЬ не люблю опаздывать. Так что тебе нужно, Рэн? — Как говорится, прийти вовремя лучше, чем прийти рано, а сейчас ещё без пяти.       Казалось, что парень специально тянул время, то ли для того чтобы посильнее вывести из себя Тэффи, то ли черт знает для чего ещё. — И?! — В общем, мы с ребятами обсудили сложившуюся ситуацию и решили немного поменять линию поведения. — Для начала расскажи мне кто эти «мы» и объясни почему среди них не было меня. Или ты решил, что я нахожусь в полном твоём подчинении, м, гадёныш?       Тонкие пальцы начали судорожно стучать по ободку руля, словно предрекая девушке грандиозное фиаско, грозившее ей чуть ли не потерей работы со всеми вытекающими из этого последствиями, а может быть и ещё чего похлеще… — «Мы» — это я, Зой, Ами и Нефрит. А тебя не было лишь потому, что наш любимый и обожаемый доктор Мицуно ещё не совсем готова познакомиться с твоим прошлым «весёлым» воплощением. Или ты решила ей в лоб заявить о том, что именно из-за твоих проделок она погибла в Серебряном Тысячелетии? — Ненавижу… — прошипела Тэффи, сжимая в ладони пачку из-под дорогих сигарет. — Ты прекрасно знаешь, что я здесь не при чем, это все Кайя! — Я то знаю, а вот она нет. Конечно же, мы всё ей расскажем, только чуточку позже, ведь сейчас у нас возникли проблемы поважнее. — Допустим, а при чем здесь Нефрит? Мы прекрасно жили всё это время и не вспоминали о существовании друг друг в последние… Пару тысяч лет?! — Ну, во-первых, он всё ещё брат Цоизита, а во-вторых, как это ни странно, по-прежнему, лучший друг и советчик Кунцита, улавливаешь связь? — отпивая глоток свежесваренного кофе, усмехнулся Рэн. — Теперь я не улавливаю при чем здесь я, — откровенно призналась брюнетка, бессильно растекаясь по кожаной обивке водительского сиденья. — В общем-то, ни при чём, продолжай работать как прежде и не отвлекайся по пустякам. Неф займет на время Кунцита, а ты… Ты пока разберёшься с Верховной. — Это так благородно… Только вы меня об этом оповестить не забыли? Почему я узнаю обо всем за три минуты до посещения Миядзаки?       Вдруг в приоткрытое окно авто постучали и за затемнённым стеклом возникло довольное лицо эффектного шатена. — Ну привет, Тетис, — скалясь во все тридцать два зуба, протянул он, отчего сердце брюнетки забилось в ускоренном ритме. — Думаю, с остальными вопросами вы разберётесь сами, — насмешливо фыркнул хирург, быстро сбрасывая вызов.

***

      Оказавшись внутри особняка, Нефрит и правда увел Куна в кабинет, значительно облегчив задачу психотерапевта в выстраивании доверительных отношений между ней и новоиспечённой клиенткой.       Сначала Минако вела себя довольно спокойно, временами даже подавленно, что собственно было вполне предсказуемо после случившегося накануне. Девушка сидела в большом кожаном кресле и мягко поглаживала живот, который с каждым днём всё больше выступал из-под ее лёгкой одежды. — Как прошла ночь? — заботливо спросила Тэффи, устраиваясь на диване напротив. Ее пальцы уверенно сжимали простой карандаш, записывающий что-то в пухлом блокноте, а на губах играла дежурная улыбка.       Конечно же, «улыбка» была лишь отголоском потаенных эмоций, приносящих умиротворение, столь необходимое замкнувшейся в себе Верховной. В общем-то, брюнетка и не собиралась давить на Миядзаки или же наоборот, убеждать в том, что ничего не произошло. Она лишь покорно приготовилась слушать. Слушать и направлять Мину в нужное им обеим русло. — Мы спали на удивление крепко. Я, Кун и наша малышка, — не отрывая руки от живота, ответила девушка. — Значит ли это, что вы обошли все острые углы и вернулись к прежнему строю семейных отношений? — Не думаю, — честно ответила Минако.       На самом деле, она четко знала, что как прежде не будет уже никогда, хотя слабая надежда на таинственный препарат всё ещё теплилась в ее груди. Да, она считала, что подобный способ решения проблем не является правильным и единственно верным для ее супруга и их семьи в целом, но ведь Кун сам захотел начать терапию, узнав от Нефрита что странные «эпизоды затмения», как он сам называл свои мимолётные всплески воспоминаний, вернулись к нему спустя двадцать лет. Само собой, он не знал и не понимал их истинной природы, но пугать беременную жену своим неадекватным поведением он тоже не хотел. — О чём вы сейчас думаете, Минако? — Мы же вчера перешли на «ты», — медленно переводя взгляд на брюнетку, тут же переключилась Верховная. — Действительно… Так о чем были твои мысли, Мина? — О муже. — Что именно тебя беспокоит? — Наверное, мне пока сложно сформулировать свои чувства. Возможно, чуточку позже… Тэффи, скажи, а у тебя когда-нибудь было такое, что ты осознавала всю глупость и тщетность своих поступков, но все равно продолжала упрямо идти к намеченной цели? — Конечно, время от времени, такое происходит со всеми, а почему ты спрашиваешь?       В комнате повисло неловкое молчание. К своему стыду, брюнетка не могла прочитать ни единой эмоции, раскрывающей странные размышления Верховной. Такое с ней случалось крайне редко, даже почти никогда. Наверное, единственным, кого она так и не смогла разгадать до конца был Жадеит… На лице девушки застыла крошечная морщинка, исчезнувшая за доли секунды до того, как ее пронзила взглядом Минако. — Мне кажется, что я поступаю неверно. И вот сейчас, находясь на распутье, я всё ещё могу сделать правильный выбор. Могу, понимаешь? — Но не хочешь, — снисходительно улыбнулась Кумада, машинально вырисовывая в блокноте знакомый мужской силуэт. — Это плохо?       Неожиданно глаза Верховной наполнились неподдельным страданием, хранившимся в ее груди долгие, пропитанные болью одиночества и смирения, тысячелетия. Непонятно почему, но Тетис с полной уверенностью могла сказать, что это было действительно так. Наверное, все свои перерождения девушка испытывала нечто подобное, всякий раз, когда видела перед собой бледное лицо любимого лорда, душу которого она так безжалостно загубила своей искренней, нечеловеческой любовью. — А ты сама как считаешь? — Я люблю его. И теперь, спустя столько лет, я совсем не уверена, что вновь смогу поступиться своими чувствами. Знаю, что со стороны это прозвучит довольно подло, эгоистично, глупо и нелогично, но я слишком люблю его, Тэффи. Слишком, чтобы отпустить…       Дверь открылась и на пороге возник Кун, держа в руках забавную чашку с ромашковым чаем. — Я подумал, тебе будет не по себе, — нежно целуя супругу в макушку, прошептал он. — и ещё, я хочу чтобы ты знала. Я тоже тебя слишком люблю, Минако. Тебя и нашу малышку. Люблю и поэтому никому не позволю причинить вам вред...