Преданный

Серебряное Тысячелетие:       Кунцит хотел быть честным. Всегда. Во всем. Ну или хотя бы просто в том, что имело непосредственное к нему отношение. Наверное, он даже мечтал отбросить подальше все эти глупые политические игры, неожиданно поглотившие его сущность, и просто начать жить. Проснуться утром и осознать, что больше ни один покровитель не сможет управлять его судьбой; почувствовать как безграничное полотно его жизни всецело подчиняется ему одному и то, что теперь почти не имеет смысла искать в словах окружающих подводные камни и смиренно выжидать, когда очередной виток судьбы повернет не в ту сторону.       Да, пожалуй, за это он смог бы отстегнуть создателю пару десятков лет из собственной жизни. За то, что в утопических сказаниях наивных писателей гордо именовалось свободой, и ещё, за неизменное присутствие рядом беспечного третьего лорда, занявшего все мысли молодого наставника. Хотя, наверное, за последнего он отдал бы значительно больше… — О чем задумался? — устало отбрасывая на стол белоснежные перчатки, выдохнула Минория и расположилась неподалёку, на резном, обитом бархатом кресле.       В её глазах уже не было той уверенности и обидного сарказма, которым буквально захлёбывался первый лорд во время их утренней встречи. Лишь нечеловеческая усталость и смирение, столь несвойственное для юной венерианки, хотя откуда он мог знать что было для неё действительно свойственным? — Прости, что так бесцеремонно копалась в твоих мыслях. У меня не было цели задеть или опорочить тебя, просто… — Это одно из проявлений безрассудного долга, — закончил блондин, явно не собираясь переходить в стадию выяснения отношений. — Да, именно так.       Верховная бесцельно устремила взгляд в полы собственного платья и привычно пронзила пальцами пряди волос. В тот момент всё отступило на второй план: и болезненное разочарование, и взаимные претензии, и даже устаревшие правила этикета, которыми так славилась далёкая от Терры планета. Теперь Минория была обычной девушкой, которая не собиралась щеголять перед Кунцитом очередной натянутой на красивое личико маской или же, излишне наигранной и оттого слишком приторной улыбкой.       Ей незачем было отыгрывать роль перед тем, кто находился в едва ли более выигрышном положении, чем она. Незачем и не перед кем, а потому Мина и выбрала общество будущего супруга, прекрасно понимая, что только такой же Верховный сможет понять всю глубину её душевных волнений. — Тебе нужно отдохнуть, впереди длинная ночь и нам снова придется провести её вместе, — спокойно произнес лорд, отчего хрупкие плечи принцессы едва заметно задрожали. — Неужели тебе настолько противно мое общество, Кунцит? Неужели оно настолько невыносимо, что ты всячески стараешься его избежать?       Мужчина готов был поклясться, что привычный до этой минуты звонкий и беззаботный голосок венерианки превратился в бесцветное, срывающееся на хрип эхо, застывшее у её плотно сомкнутых губ. Мысленно сложив в уме переменные и подкрепив своё уравнение очевидными фактами, он неожиданно замер. Минория плакала. И из всего выходило, что причиной слез этой хрупкой и беззащитной девчушки был он.       Страшное осознание больно ударило его по груди и зудящим уколом вонзилось под ребра. Затем оно предательски защипало внутри и вдруг растворилось, мгновенно распространив потоки яда по венам. — Минория…       За доли секунды оказавшись у кресла, блондин трепетно накрыл ее пальцы своими. Наверное, он и сам не понимал почему так остро отреагировал на слезы принцессы, а может быть, и просто не хотел признавать, что сострадания в нем было куда больше, чем демонстрируемой холодности. — Дело не в этом. Мне ведь действительно нравится следить за тобой, покорно следовать за ходом твоих мыслей, узнавать на какие свершения способна юная Верховная Альянса. Мне нравится, что ты не пытаешься играть, хищно потирая ладони от надвигающейся подлости. Честно говоря, я даже рад, что в моей жизни появился такой разносторонний и преданный друг как ты, Мина… — Друг? — печально усмехнулась блондинка, устремляя синие, как океаны глаза, на бесконечно напряжённые губы Кунцита. — Неужели ты действительно так увлекся Цоизитом?       Мужчина замер. Казалось, что и время застыло вместе с ним, отпуская секунды в пустое пространство, зачем-то обходящее собеседников стороной. Спустя пару мгновений, он всё же неосознанно отшатнулся и бессильно осел на пол, упираясь спиной в безликие стены.       В голове лорда закружились десятки несвязанных мыслей. Он словно выпорхнул из этой реальности и попал в абсолютно другой, параллельный мир, где плотно обосновались морок и хаос.       Конечно, он не раз задавал себе тот же вопрос, и иногда даже приходил к положительному ответу. Скорее, почти всегда, особенно, когда воспитанник оказывался рядом. В те минуты Кун был уверен, что выдержит любые нападки и косые взгляды со стороны окружающих, явно не разделяющих радужные перспективы по отношению к их внезапно зародившейся любви.       Он сможет, он преодолеет преграды, он закроет Цоизита собой, но вот как поведет себя парень, когда поймет, что последствия их чувств окажутся куда более разрушительными, чем пара-тройка обидных фраз, брошенных в спину, Кунцит не знал. Зато прекрасно отдавал себе отчёт в том, что выбери он в спутники жизни ученика, как многие двери тут же захлопнутся перед ним и о карьере первого лорда, руководящего целой армией Терры, наверняка придется забыть. Не потому что Эндимион не встанет на их с юношей сторону, не потому что Эдриан осудит их союз, а просто потому что подобные отношения были не приняты в их времени и, к тому же, шли явно вразрез с политическими устоями и показушными браками с представительницами Межпланетного Альянса.       Он был готов пожертвовать всем этим ради третьего лорда. Он мог даже пожертвовать своей жизнью, если бы того потребовали обстоятельства. Он мог пожертвовать всем, но не самим Цоизитом. Только не им...       К сожалению для обоих хранителей, покрытая морозными льдами и бездонными дырами душа молодого наставника не терпела зла и неоправданного эгоизма, он никогда не был тираном и не мог поступиться счастьем своего возлюбленного ради его беспечной подростковой прихоти. Он не был уверен, что чувства Цоизита не угаснут со временем, а может быть, и ещё раньше, возможно даже в тот день, когда их жизнь перевернется с ног на голову, заяви они обществу о себе...       Ко всему прочему, Кунцит не мог отобрать у неразумного юноши будущее, которым ему наверняка была уготована слава великого лорда, храброго полководца и любящего мужа, способного подарить миру несметное количество великих потомков... А их постыдная любовь... Она же когда-то закончится, верно? — Я сумасшедший, да? — закрыв глаза, произнес Кун.       Отчего-то на душе стало нестерпимо больно и слезы сами собой покатились по загорелым щекам. Наверное, впервые за долгое время, мужчина отчётливо понял, что попал в ловушку собственных чувств. Из неё не было выхода. Никогда. Как и не было той мнимой, утопической свободы, о которой он мечтал всю свою жизнь. У их любви с третьим лордом не было шанса на существование. Ни одного. И теперь это стало очевидным фактом для самого Верховного. — Кун… — Не нужно, встретимся на Луне, — хрипло ответил мужчина, растворяясь в пустых коридорах террианского замка.