Преданный

Серебряное Тысячелетие:       Казалось, Нефрит и думать забыл о таинственных гостьях, неожиданно посетивших бал. Откровенно говоря, его разум отключился ещё тогда, когда Жадеит объявил о прибытии во дворец Нори и Цоизита, поэтому сейчас он довольно резво рассекал по коридору, изредка уворачиваясь от мраморных выступов и забавно фыркал, в очередной раз перелетая через ступени, остававшиеся последней преградой между ним и любимой семьёй.       Наверное, раньше он и не задумывался о том, как искренне и нежно будет скучать по милым ямочкам на щеках Нори, особенно явно выделяющимся на её лице во время лучезарной улыбки, по беспечному хохоту младшего брата, который изводил домашних своим звоном, опасно переходящим в восторженный визг, по вкусным обедам, приготовленным самими отпрысками именитого семейства…       Конечно, всю свою жизнь он безумно любил эту парочку, но всё же, где-то глубоко внутри, ему хотелось поскорее отправиться во дворец и, наконец-таки, вступить в ряды хранителей наследного принца. В последние месяцы своего пребывания дома, шатен буквально грезил белоснежным кителем, эффектно выделяющим его на фоне остальных учеников и воинов короля; изнуряющими занятиями по военному делу, проводимыми уже довольно известным и воистину искусным паладином его Величества лордом Кунцитом. Да что уж там, своими бесконечными рассказами о террианских балах, он утомил даже Нори, всегда с пониманием относившуюся к стремлениям любимого родственника. Да, тогда он действительно был готов пожертвовать всем, лишь бы коснуться того напускного величия будущей службы. Тогда, но не сейчас… — Сестра! — врываясь в парадную, прокричал лорд и что есть сил стиснул в объятиях хрупкую фигурку смеющейся девушки.       Ее длинные каштановые волосы мягко разлетелись по платью, прикрывая шоколадными локонами обнаженные плечи. Узкий корсет неприятно стягивал грудь, но это ничуть не мешало ей радостно отвечать на приветствие брата. — Вообще-то я тоже здесь, — фальшиво обидевшись фыркнул Цоизит, и тут же получил пронзительный взгляд, наполненный хитростью и молчаливым укором. — Думаешь, тебя так легко не заметить?       Голос Нефрита едва прерывался от переполняющих душу эмоций, но в этот вечер он был действительно счастлив. Аккуратно поставив на пол раскрасневшуюся от объятий шатенку, он насмешливо запустил руку в огненно-рыжую копну волос младшего брата. — Эй! Не смей! Я специально повязал свою любимую ленту! Смотри какая красивая, правда? — протянул подросток, резко поворачиваясь к Нефриту спиной.       На затылке парнишки забавно мелькнула атласная лента, глубокого зелёного оттенка. Яркое пятно на медных завитках выглядело и впрямь впечатляюще, а уж когда свободные края дорогой ткани спадали на его плечи, то хищные глаза юного лорда и вовсе сияли подобно россыпи чистых изумрудов. — Ой… Прошу прощения, — на миг отрываясь от груди высокого незнакомца, которого он совершенно случайно задел при совершении своего маневра, произнес парень. — Я Цоизит, младший брат Нефа, а это моя старшая сестра Нори. Я не хотел причинять Вашему Сиятельству неудобств…       На самом деле, мальчишка и сам не понимал почему его голос стал непривычно тихим, да и присущая подростку дерзость за доли секунды растворилась в небытие. Лишь изредка в висках отражался пульс, а на щеках пылал стыдливый румянец. — Ничего страшного, Цоизит, — отчётливо произнес незнакомец и чуть дольше положенного задержал взгляд на его волосах. — Однако, в следующий раз, будь более внимательным. Я Кунцит, наставник вашего брата и первый лорд его Величества. Леди Нори, — сухо кивнув девушке, представился он. — Прошу, проследовать в зал…       Юноша вновь воспроизвёл в голове момент своей встречи с Кунцитом. Теперь-то он прекрасно понимал, что влюбился в наставника в ту же секунду, как бесстрашный блондин возник у него на пути, тем самым, обрубив парню все разумные пути к отступлению. Может быть глупо, по-детски, но третий лорд и не умел по-другому. Всю свою жизнь он руководствовался чувствами и, также искусно загонял их под привычные шаблоны, считая себя едва ли не главным укротителем человеческих эмоций. Все эти годы он любил также искренне, как и ненавидел, он заразительно смеялся и в сердцах проклинал череду неудач, он умело хитрил, но даже в его хитрости не было той приторной до тошноты фальши. Он всегда был таким. Он был настоящим…       Да, подросток никогда не думал, что судьба распорядится так, что он за доли секунды отдаст свое сердце холодному незнакомцу, да что уж там, он вообще не думал, что его первой чистой и пламенной любовью окажется парень. Да и кто вообще о таком думает… Юный лорд, с известной фамилией, высокими воинскими регалиями и привитым с рождения чувством долга, в который вполне логично входило и пресловутое продолжение рода, вот так в одно мгновение возьмет и предаст всё, наплевав на привычные закостенелому обществу правила? У кого вообще в голове мог возникнуть подобный бред? Вот и Цоизит не был исключением.       Да, может быть раньше он и посмеялся бы, подумав о таком, но теперь… Первый лорд намертво засел в его сердце и ни на миг не желал покидать завоёванных территорий. Он жил в нем, он процветал и всё его существо, словно мощнейшие корни вековых деревьев, прорастали в душу подростка, переплетаясь с собственными надеждами, бесконечно острыми ощущениями и ярой уверенностью в жизненной необходимости быть рядом. Его бог, его идол, смысл хмурого, бесцельного существования… Наставник был для него всем и потому Цоизиту приходилось в разы тяжелее, чем он предполагал.       Конечно, с самого начала юноша знал о грядущей свадьбе Кунцита и до последнего верил, что эта глупая постановка никак не сможет повлиять на их отношения, но время шло и взгляд любимого наставника становился всё жёстче, а привычная нежность уступила место металлическим ноткам, заботливо укутанным в ледяное безразличие мужчины.       Кун много раз пытался начать разговор, но юноша избегал его, словно предчувствуя боль, которая словно ледяная лавина обрушилась бы на его голову, уничтожив последнюю надежду на исцеление. Что-то внутри предательски клокотало, загоняя сердце в железный капкан. Цоизиту было до одури страшно услышать слова, так опасно походящие на вердикт, вынесенный их чувствам наставником. Он знал, что первый лорд скрупулёзно подбирал выражения, чтобы рискнуть и попробовать смягчить и без того нестерпимый удар. Боже… Какая жалкая попытка выглядеть правильным… Да о чем он вообще думал? Правильным? Да было ли в их чувствах хоть что-то, что хотя бы с натяжкой тянуло на эту шаблонную правильность? Конечно же нет… Тогда для чего это всё? — Цоизит, — родной голос повис над ухом мальчишки.       Дрожа всем телом, подросток медленно поднялся со стула. Медные волосы огненным ливнем накрыли его бледное, словно бумага лицо, и застыли на мягких, по-детски припухших губах. — Не нужно. Я понял, — прошептал он.       Кунцит замер, молча наблюдая за тем, как на дне тёмных зрачков фаворита вспыхнул огонь и тут же погас, объявляя о бессильном завершении его чаяний о безграничной любви. Теперь в глазах третьего лорда сверкали лишь разбитые стекла нечеловеческой боли, наживую пронзающие саму сущность обречённой души.       Цоизит отступил, он сдался, покорно приняв выбор мужчины. Он согласился и теперь остальное уже не имело никакого значения, да и была ли какая-то разница, ведь этот день стал тем самым началом конца, так жестоко прервавшего вереницу жизней для целого ряда планет.

***

      Время… Оно мимолетно, словно крылья бабочки, красиво распахнутые за спиной, словно облако, устало плывущее по небу, оно незыблемо, неуловимо… Оно мягко затягивает миры в свой нерушимый поток, оно заставляет душу парить и заходиться сердце в порочном, почти яростном трепете. Время… Являясь одним из самых щедрых подарков судьбы, оно тут же может обернуться самым худшим из наказаний отступника. Оно словно жестокая кара небес обрушивается на свою жертву, замедляя привычный для неё ход вещей, а после безжалостно испепеляет израненную предателем душу. Оно заглядывает в самые потаенные уголки, с корнем вырывая мечту и разбивая на части хрупкие воспоминания. Оно впечатывает в грязь самое искреннее и самое чистое в мире чувство — любовь, разоряя ещё недавно наполненные счастьем закрома, и подменяя его сущность тягучей, разъедающей болью. Время… — Потерпи немного и тебе станет легче. Для всего нужно время, Кунцит… — слова Верховной распространились волной по затуманенному сознанию первого лорда. — Время… — тихо повторил он.       Как бы он хотел поверить в эти глупые сказки. Как сильно он хотел ощутить, что проснувшись утром, грудь уже не будет раздирать на неравные части, а рваное дыхание не сломает в отчаянии ребра. Как размеренно станет стучать его сердце, не переходя на уже привычный лорду галоп. Как однажды ему снова захочется жить…       Вот только с каждым днём мужчине становилось сложнее просыпаться и идти на ненавистную службу. Заходить в столовую и видеть его — бесконечно любимого и ставшего недосягаемым юношу с печальным ангельским лицом и мягкими, медно-рыжими волосами. Следить за тем, как он медленно встаёт и, сухо извинившись, уходит. Как обрывки собственной души срываются за ним прочь и с силой разбиваются о непримиримую стену обязанностей и священного долга. Как долго потом кровоточит его сердце, утопая в призрачной надежде застыть, чтобы больше не чувствовать нутро этого ада, не прогонять измученное тело по бесконечным кругам преисподней. А ведь впереди ещё была свадьба, грозившая стать последней каплей в судьбе молодого наставника…       За бесконечные недели ожидания, Кунцит уже успел несколько раз обсудить все детали с Верховной. Заверить принцессу, что его чувства к Цоизиту не смогут повлиять на их общую цель. Наверное, он сумел даже смириться и с тем, что его жизнь уже давно ему не принадлежала и теперь он сможет целиком и полностью отдаться своему делу. Печально, но ведь это было действительно так.       Минория, в свою очередь, отнеслась ко всему довольно спокойно и, видимо, решила не требовать от нареченного больше, чем он мог дать, за что Кун ей, в общем-то, был благодарен. Временами, ему даже казалось, что он почти наверняка сможет посмотреть на девушку другими глазами. Возможно, когда-нибудь, но не сейчас… А потом на него вновь нисходило жуткое осознание, что даже спустя несколько лет, он вряд ли сможет предложить ей нечто большее чем крепкую и верную дружбу. Таким уж был Кун, до безобразия правильным и преданным своим чувствам. Своей любви, своей истинной страсти, своему лорду, беспечному сорванцу Цоизиту. — Король Эдриан ждёт нас в переговорной, — голос Жадеита неожиданно оборвал невесёлую цепочку мыслей первого лорда. — Когда? — Сейчас. — Хорошо, дай мне минуту.       Блондин устало поднялся со стула и стряхнул невидимые пылинки с белоснежного кителя. Длинные волосы покорно рассыпались по его плечам, открывая воспитаннику бледное, словно постаревшее лицо первого лорда и, выйдя за дверь собственной спальни, он произнес: — Спасибо, что подменил меня. Мне действительно нездоровилось. — Всё хорошо, — машинально кивнул Жадеит, заходя в зал, где уже собрались остальные лорды и наследный принц, обсуждающий с отцом что-то бесспорно важное.       Едва мазнув по Цоизиту измученным взглядом, Кунцит произнес: — Король Эдриан, Эндимион…       Все обернулись, словно в этот момент должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, но комната, как и прежде, тонула в молчании. Лишь Цоизит что-то изредка фыркал, стараясь скрыть подступивший к горлу комок. — Что-то случилось?       Эдриан немного помедлил, но тут же взял себя в руки и выступил вперёд. — Думаю, настало время вернуть вам то, что всегда принадлежало хранителям моего сына. Кунцит, подойди.       Блондин сделал шаг и смиренно преклонил колено перед правителем. За ним тут же последовали остальные. — Это ваши родовые метки. В связи с ухудшающейся военно-политической обстановкой, мне приходится вручать их несколько раньше, чем я запланировал. В каждой из этих вещей заключена одна из магических сил, сконцентрированная на Терре. Наверняка ваши напарницы по Альянсу рассказывали вам о подобной связи между ними и их родными планетами. — Да, — тихо ответил блондин. Вспоминая, как в подобной шкатулке, Минория преподнесла ему свой «подарок». — Возьми, эти серьги всегда отличали твою семью от остальных хранителей. В них заключена сила глубокого сна или мощь группового гипноза. Вместе с уже имеющимися у тебя телепатическими способностями Венеры, они сделают твоё тело почти неуязвимым.       В руках Эндимиона возникли довольно длинные кунцитовые кристаллы, которые тут же перекочевали в ладонь первого лорда. — Нефрит, — обращаясь к слегка озадаченному шатену, произнес Эдриан. — Ты станешь обладателем способности отражать магические атаки, направленные на тебя. Со временем, когда ты окрепнешь и твои силы возрастут, ты сможешь устанавливать щит над целыми территориями, а пока что держи.       Тонкие пальцы принца вложили в ладонь хранителя небольшие пуссеты с аккуратными зелёными камнями. — Жадеит, твоя сила — иллюзия. С помощью этого кольца ты сможешь вводить в заблуждение остальных существ, обладающих магической силой. На обычных людей они не имеют ярко выраженного воздействия, запомни это.       Красивое кольцо с мелкими вкраплениями именного камня легло в руку молчаливого лорда. — И, наконец, Цоизит. Эта лента наградит тебя способностью к левитации. Будь аккуратен, она довольно своенравна, впрочем, как и все члены вашей семьи, — едва усмехнувшись, выдал король.       Через мгновение Эндимион уже стягивал тяжёлые пряди подростка насыщенно-зеленой лентой. Кунцит завороженно следил за каждым его движением, оголяющим бледную кожу на шее любимого лорда. На миг ему показалось, что он не выдержит и самолично завершит столь близкую к Цоизиту процедуру, но наставник вовремя сдержался, больно прикусив внутреннюю сторону губ. — Теперь всё, вы можете идти, — устало закончил правитель, располагаясь в обитом бархатом кресле.       Узкий коридор невыносимо петлял, выводя из себя даже терпеливого первого лорда. Он шел быстро, уверенно ступая по холодному мрамору, и лишь когда Нефрит с Жадеитом отстали, свернув к себе на этаж, блондин резко остановился и схватил за рукав юного фаворита. Юноша вздрогнул. — Я хочу чтобы она была у тебя, — мягко раскрывая ладонь Цоизита, прохрипел Кун.       Одна из кунцитовых серёжек опустилась на перчатку третьего лорда. — Я знаю, что после всего ты меня ненавидишь, но я не могу позволить кому-либо подвергнуть твою жизнь опасности, слышишь? — обжигая дыханием лицо воспитанника, выдохнул Кун. — Я не… — Хватит! — обречённо рыкнул мужчина, нехотя отпуская ладонь оцепеневшего лорда. Сердце стучало непозволительно громко, казалось, ещё мгновение и оно просто выпрыгнет из груди, лишив блондина последних чувств.       Едва удержав равновесие, он отвернулся и растворился в затянутом мраком коридоре. — Я не ненавижу тебя, Кун, — крепко сжимая пальцами артефакт, прошептал парень. — Я тебя люблю…