Преданный

Серебряное Тысячелетие:       В будущих покоях Кунцита было светло, даже несмотря на плотно закрытые шторы. Он знал, что утро наступило ещё несколько часов назад и сейчас в замке полным ходом шли последние приготовления к свадьбе, он знал… Вот только сил оторваться от согретой собственным телом постели и отправиться к алтарю с наследницей венерианской трона у него оставалось все меньше.       Лорд не хотел этого брака, как и не хотел отыгрывать роль примерного семьянина перед ненавистной ему верхушкой Священного Альянса. Он никогда не любил Минорию и искренне не желал причинять ей боль, но ведь это было практически невозможно, проживая с девушкой под одной крышей. Да, он честно рассказал ей о своих чувствах, о том, что его сердце давно было занято другим, он даже пытался найти сотни выходов из сложившейся ситуации, чтобы смягчить удар и не опорочить имя юной принцессы, но все его усилия катились в огромную бездну, разбиваясь о жёсткую политическую подоплеку их брака. — Можешь не притворяться. Я знаю, что ты не спишь, — несмело присаживаясь на краешек кровати, произнес Нефрит.       В это утро его китель выглядел особенно праздничным, хоть и не отличался ничем, что могло бы выходить за рамки обязательного перечня положенных ему по статусу украшений. На фоне белоснежных одежд, его каштановые волосы казались истинным порождением магии, а хитрые, тёмно-синие глаза и вовсе источали флюиды порока. Это несомненно придавало ему несколько дополнительных ноток аристократического шарма, вот только на Кунцита его магнетизм почему-то не действовал…       Наверное, за всю свою жизнь второй лорд не позволял себе подобной вольности, но сейчас, он медленно стянул с ладони перчатку и собрал пряди со смуглого лица молодого наставника. — Я чувствую, что тебе не по душе эта идея со свадьбой и, клянусь, я с лёгкостью отдал бы всё, чтобы занять твоё место. Не знаю почему судьба распорядилась именно так, но я хочу чтобы ты знал…       Неожиданная речь Нефрита искренне удивила Кунцита и он покорно приоткрыл глаза. С минуту он просто внимательно изучал напарника, словно пытаясь понять чем заслужил подобную честь в виде непредвиденного откровения, но, кажется, вскоре смирился, не увидев на лице парня и тени сарказма. — Ты всегда был для нас учителем, Кун, заботливым старшим братом, другом, на которого можно положиться. Ты редко заботился о себе, руководствуясь лишь нашими интересами. Да, во многих ситуациях мы вели себя как законченные эгоисты… — бровь Кунцита слегка дрогнула и медленно поползла вверх, а локти сами собой упёрлись в кровать, заметно приподнимая его над периной. — Хорошо, я… Я вел себя как законченный эгоист, но я хочу чтобы ты знал, что действительно дорог нам и мы безмерно тебя уважаем, считая, что… — Так, что вы опять натворили? — немного расслабившись, выдохнул лорд и с шумом упал на подушку. — Ну вот ты снова всё испортил! Я, между прочим, тебе душу открывал, а ты…       В темных глазах Нефрита заплясали хитрые огоньки. Кажется, он остался доволен собой, ведь ему всё же удалось расшевелить впавшего в уныние наставника, несмотря на все мрачные заверения Эндимиона. — Неф… — Ладно, больше не буду, но если ты хочешь поговорить… — Не хочу. — А если захочешь… — Не думаю. — Но всё же, если решишь… — Нефрит, черт бы тебя побрал! — вскрикнул лорд, отчего парень испуганно подлетел на кровати, выставляя вперёд широкие ладони. — Хорошо, я понял! — Прекрасно! Дверь в пяти метрах от тебя.       Юноша почти подходил к выходу, когда услышал тихий, но отчётливый голос Кунцита, уже успевшего переместиться в широкое кресло. — Я не люблю Венеру.       Внутри Нефрита что-то щелкнуло и неприятно разлилось по груди. Ещё никогда прежде он не слышал такого искреннего признания от своего учителя. Да, конечно, его слова были вполне предсказуемы, но что-то в тембре Кунцита откровенно настораживало парня и приводило сердце в плохо скрываемый трепет. — Это логично, учитывая то, как произошла ваша помолвка, — попытался успокоить мужчину Нефрит. — Чувства редко возникают на пустом месте, разве что в девичьих романах или на сцене королевского театра, но, возможно, со временем, ты позволишь себе увидеть в Минории то, что заставит твое сердце летать… Кто знает, может тогда ты всё же ослабишь хватку и сможешь её полюбить… — Я уже люблю другого человека, — лицо наставника помрачнело и стало походить на грозовую тучу, в любую секунду готовую разразиться обжигающим ливнем.       Нефрит сглотнул. Наверное, если бы не растерзанный чувствами вид молодого наставника, он бы никогда не поверил в услышанное. С незапамятных времён, Кунцит являлся для воспитанников эталоном ума и истинного равнодушия. Иногда, лордам и вовсе казалось, что в его груди зашит камень, ведь то, с каким хладнокровием он расправлялся на поле боя с врагами, то, с каким безразличием пресекал любые знаки внимания от придворных барышень в свою сторону, то, с каким спокойствием он порол розгами Нефрита и остальных, никак не укладывалось в один ряд с образом любящего и чувственного романтика, коим в действительности оказался Верховный. — Я слишком сильно люблю его, чтобы пойти на попятную…       Бездонная сталь его серых глаз мгновенно расплавилась, выпуская наружу ту боль, что месяцами хранилась на душе первого лорда. Тонкие нити слёз вдруг сорвались с его дрожащих ресниц и тут же разбились о краешек губ, стыдливо пылающих алым. — Я никогда не смогу полюбить Мину, Неф… Но и причинять ей боль своим безразличием я тоже не в силах. Как с этим быть? Что мне делать, скажи? — Я… — тихо прохрипел юноша, увязший в тщетной попытке осмыслить услышанное. Вот только все мысли, царившие в его голове, сейчас почему-то застыли, никак не решаясь ожить и двинуться дальше, а спустя мгновение, они и вовсе исчезли.       Послав к черту все уставы и правила, Нефрит крепко прижал Кунцита к груди, позволяя Верховному скрыть своё отчаяние за плотной тканью красивых одежд. Сейчас им было плевать, что новенький китель, который прислуга с любовью отглаживала добрую половину ночи, помнётся или намокнет от слёз. К чему вообще весь этот маскарад, если даже каменное сердце мужчины разрывалось на части?       В этот миг привычный для лордов мир рухнул, оградив Кунцита от всех прегрешений. Лишь тонкие пальцы Нефрита все глубже вплетались в его спутанные, белоснежные волосы, ставшие последней преградой к дрожащему от беззвучных рыданий наставнику. Он плакал. Наверное, впервые в жизни Верховного, ему было действительно трудно принять правила монаршей игры и, в который раз, принести себя в жертву...       Время текло непозволительно долго, загоняя Нефрита в угол удивительного для себя осознания. Его разум словно отбросил ненужные эмоции в сторону и начал выстраивать длинные логические цепочки, позволяющие сопоставить странные события, происходящие во дворце Терры, с неожиданным признанием наставника. Конечно, всё это выглядело невероятно, но… — Ответь мне только на один вопрос, — едва слышно прошептал он. — Твои слова как-то связаны с моим братом?       Кунцит молча отринул от лорда и пронзил его полупустым взглядом, наполнившим узкие зрачки собеседника отчётливым потоками боли и едва уловимого отчуждения. Вот и всё. Теперь всё встало на свои места и больше незачем было прятаться за глупыми отговорками и скрывать от ученика очевидные истины. — Я люблю его. Я люблю Цоизита, — хрипло ответил Верховный и его лицо покрыла печаль, темной вуалью залегшая под глазами. — А он… Цоизит… Что Цоизит думает о твоих чувствах?       Дурацкий вопрос, но второй лорд не мог его не задать. В действительности, он просто не мог поверить в то, что их влечение было взаимным. Нет… Его младший братишка, разбивший сердце не одному десятку придворных красавиц, его неугомонный чертёнок, плотно забивший голову Нори рассказами о великой любви и собственном предназначении, его малыш Зой, сумевший раскрыть даже истинную сущность нелюдимого наставника… — Хотя нет. Не нужно, я итак знаю ответ. Я… Прости, я… — Нефрит устало потёр переносицу. — Неф… — Не нужно, правда. Извини, просто я… Я не был готов услышать подобное. Наверное, мне нужно время. Да… Время… Совсем немного времени…       Верховный отступил, не желая нарушать и без того хрупкий мир, вдруг воцарившийся между ним и старшим воспитанником. Конечно, мужчина понимал, что подобная информация могла выбить из колеи любого, а уж тем более, столь импульсивного и впечатлительного юношу, как Нефрит. В конце концов, ему и самому понадобилось несколько дней, чтобы осмыслить случившееся и прийти к нужному выводу. — Прости меня, — одними губами произнес он, провожая взглядом уходящего из спальни ученика…