Преданный

Серебряное Тысячелетие:       Сердце Минории вновь пропустило удар. Безудержный страх, зародившийся в теле, по-хозяйски пронзил её грудь и намертво сковал тело. Он растекался по венам, словно едкий нектар, разбавленный болью, а затем снова собирался в комок и с силой разбивался о рёбра. — Ты ведь знала, что он увлечен Цоизитом, — уверенно произнесла королева, укоризненно глядя на дочь.       Взгляд правящей венерианки был жёстким, местами цепким и сверкал явной долей материнского разочарования. Минория всегда доставляла женщине много проблем, но она по-прежнему верила в то, что вместе с назначением на должность Верховной, принцесса одумается и перестанет совершать откровенные глупости, способные повлечь за собой негативную реакцию со стороны членов Альянса. — Цоизит его ученик, — заученно прохрипела Минория, не отрывая пустых глаз от остатков разрушенного пола. — Всё верно, ученик… И любовник! — вскрикнула женщина, больно схватив девушку за запястье. — Ты знала это и все равно одарила его печатью древней Венеры! Более того, ты наплевала на все наши правила и совершила это задолго до вашей свадьбы! На что ты надеялась, Мина?! Неужели ты серьёзно считала, что я не узнаю об этом? Ты опозорила нашу семью… Хотя бы сейчас ты понимаешь, что натворила?! — Кунцит мой муж и я люблю его! Время передачи печати теперь не имеет значения, — сквозь зубы прошипела принцесса. Ее руки тряслись, но она всё ещё не спешила отдавать честное имя супруга на поругание собственной матери. — Что ты несёшь, сумасшедшая?! Своей мерзкой выходкой он унизил тебя перед всеми хранителями Альянса! Этот предатель наплевал на все мыслимые и немыслимые правила приличия и втоптал тебя в грязь, когда закрыл собой тело гнусного отступника! — Цоизит его подданный! Кун защищал его также, как и я буду защищать девочек-сенши! Вы окончательно сошли с ума, если подчинились ярости Рей и поверили в то, что этот мальчишка так просто способен убить человека! Аканэ сама виновата в собственной смерти! Это она хотела убить лорда, запустив в его спину огненные стрелы! ОНА! Для чего она поступила так?! Неужели вы не поняли, что если бы не Цоизит, то марионетки разорвали бы нас всех к чертовой матери! Неужели ты правда настолько слепа?! Ну же, мама, ответь!       Мощная пощёчина обожгла щеку юной принцессы и она с треском отлетела на землю, опасно путаясь в бесконечных слоях подвенечного платья. — Замолчи! Не смей так разговаривать с матерью! Мы все были там и видели как глупый мальчишка использовал силу темного кристалла! Мы видели это также отчётливо, как и смерть правительницы Марса!       Минория плакала, зарывшись дрожащими пальцами в ворох спутанных волос. Всё было так… Конечно же, всё было так, но Кунцит не должен был пострадать из-за действий своего фаворита… Он ничего не знал, он вообще не имел ни малейшего понятия о том, что Цоизит способен на такое! Кун… Внутри снова всё скрутило узлом и девушка взвыла.       К сожалению, она слишком хорошо понимала насколько сильно отличалась правда от того, что хотели «видеть» высшие представители Альянса… Конечно же, им было сподручнее обвинить во всем бедных хранителей и, тем самым, разорвать ещё не подписанный договор с Террой, а затем, как можно скорее, казнить Цоизита, показав королю Эдриану свою значимость и строгость внутренних правил. Им всем было выгодно держать в страхе жителей, чтобы спустя какое-то время, подчинить их ослабшую волю Селене и потом безропотно направить межпланетные войска прямиком на страшную смерть. Приказать им сражаться, напрочь позабыв о себе, бросить этих людей в самое пекло конфликта, а затем внушить им смиренно сложить головы за несбыточную идею самонадеянной селенитки…       Само собой, что королеве было плевать на количество несчастных, которые погибнут на этой войне, ведь главное, что её покорная армия пойдет абсолютно на всё, чтобы обеспечить безопасность дворца и выиграть необходимое время для спасения жизни самой Селены и её наследницы, юной принцессы Серенити. Для этой женщины все подчинённые были лишь пушечным мясом, о котором, спустя пару дней, она даже не вспомнит. Все, даже правящие члены Священного Альянса…       К тому же, кого интересовало мнение шестнадцатилетней девчонки, пусть даже и носящей благозвучным титул Верховной, когда все предводители их круга были настроены против исчезнувших лордов… — Что нам теперь делать?! — вновь прокричала венерианка, с силой ударяя ладонью по спинке старого кресла. Мина едва вздрогнула и храбро посмотрела в лицо матери, при этом тихо прошептав: — Мы должны узнать правду. — Правда давно известна, Минория! Так что моли Бога, чтобы твой «муж» сгинул из этого мира напару со своим фаворитом… Совет у Селены начинается через полтора часа, ты обязана на нем присутствовать.       Сказав это, женщина тут же скрылась из кабинета, громко хлопнув створками полуразрушенных дверей. — Кунцит жив! Жив, я чувствую это… — проведя дрожащими пальцами по тускло сияющей печати на своей груди, прошептала принцесса. — Жив…

***

      Замок Терры заполнился вязким молчанием. Его Величество заперся в кабинете с Эндимионом и что-то бурно выяснял, периодически подкрепляя свой гнев крепкими выражениями. Опустошенные лорды разбрелись по разным частям сада, инстинктивно стараясь осмыслить пережитое в одиночку, вот только мысли парней, все, словно под копирку, сбивались в безобразный ком и разлетались на части, так и не достигнув застывшего разума.       Хуже всего, конечно, приходилось Нефриту. Он сидел вдалеке, в самом центре резной летней беседки, и методично оттягивал свои волосы вниз. Он не чувствовал боли, но так, хотя бы внутренне понимал, что живой. Эдакое странное напоминание о довольно хрупком существовании, но всё же…       Иногда, ему вдруг казалось, что сильную грудь, безжалостно тлевшую в языках адского пламени, раздирали чьи-то когтистые лапы, но даже тогда, лорд по-прежнему ощущал, что сердце его отчетливо билось, а дыхание оставалось подозрительно ровным, и это несмотря на тот ужас, что снежной лавиной накрыл его на Венере. Он плакал. Так горько… Беззвучно… Так искренне и безмятежно, как могут только мужчины... Он не хотел никого видеть, ни с кем вступать в диалог, он просто хотел совсем немного побыть в одиночестве и навсегда выжечь боль из своего сердца.       На самом деле, Нефрит даже не знал, что больше повергло его в шок: предательство брата или то, насколько самоотверженно сражался за юношу Кун… Неужели между ним и Цоизитом вспыхнула та самая настоящая любовь, о которой безудержно пишут поэты? Неужели, они и вправду готовы были отдать жизнь друг за друга? Уму непостижимо…       Плотный поток прохладных мурашек оккупировал грудь. До сегодняшнего дня Неф вовсе не верил в их связь, наверное, как и все, наивно полагая что эта близость лишь следствие странного стечения обстоятельств, неудачно попавших под незримые кривые привычной физиологии обоих мужчин. Что ж, такое вполне могло быть, учитывая сколько времени они проводили вдвоём, уходя с головой в изучение множества военных практик…       Да, пожалуй, именно так Нефрит и считал, ровно до того момента пока наставник не бросился прикрывать собой третьего лорда. Хотя… Братишка тоже ринулся в бой, позабыв обо всем, как только его взгляд зацепился за тело израненного Кунцита. Невероятная преданность…       В груди вдруг расцвел укол жгучей ревности. Почему он сам не бросился спасать своего родственника? Почему, когда жизнь любимого мальчишки подверглась опасности, Нефрит не сдвинулся с места? Почему он не знал, что Цоизит ударился в изучение сил темного кристалла? Он же самый близкий для него человек! Пусть не друг, но ведь брат! Кто ещё мог так хорошо знать безумного подростка, всю свою жизнь вытворявшего подобные глупости? Они ведь хранители, одна семья, одна кровь! А Неф… Он ведь даже не попытался узнать в чем причина печали младшего брата… Он не понял его, не поддержал, не почувствовал смертельной опасности. Просто отвернулся от него, недоглядел… — Не кори себя, — мягкая девичья ладонь коснулась его плеча. — Ты не мог знать, что всё случится именно так. Никто не мог, даже Кунцит…       Нефрит вздрогнул. До этого вечера ему не с кем было поговорить о запретных чувствах Цоизита. Он старался пережить их внутри себя. Осознать, обдумать, привыкнуть к странной мысли о неожиданной стороне своего брата… А теперь, о том, что парень влюблен в мужа Верховной знал чуть ли не весь Священный Альянс. Да, наверняка… Ведь грязные сплетни всегда разлетались по вселенной со скоростью света… — Мне рассказала Минория. То, что сегодня произошло… Кажется, ей всё-таки удалось погасить слухи и перевести чувства лордов в нейтральную для правителей зону взаимоотношений, объявив Селене, что она сама поступила бы также, если бы опасность коснулась кого-то из нас… К тому же, она призналась в добрачной связи с Кунцитом. — Что?! Но это же бред! Кун никогда бы не позволил себе притронуться к девушке до вступления в брак! — глаза Нефрита окрасились ужасом, но Литавра лишь задумчиво хмыкнула. — Я знаю. И ты знаешь. А еще Минория и Кунцит… Но ведь все прекрасно видели, что первый лорд смог активировать всю мощь древней печати Венеры, а значит… — Что это значит? — Все слишком сложно, Нефрит… В Альянсе существуют некоторые правила и обычаи, которые негласно контролируют поток внутренних сил среди главных хранителей. С давних времён считалось, что девушка, обладающая определенным монаршим титулом и званием при дворе селенитов, может передать своему возлюбленному весомую часть древней магии, принадлежащей её семье. На сей день, этот ритуал не является для нас чем-то прямым или обязательным, ведь мало кто из монархов вступает в брак по любви. К тому же, с такого рода силой не так просто совладать… — Не понимаю… — честно признался Нефрит. — Смысл этого обычая состоит в том, что любая из сенши может наградить мощью древней печати своего возлюбленного. Правда есть одно «но» — она должна быть уверена в правильности и искренности своего решения. Обычно, её передача приходится на период, когда хранители уже состоят в законном браке, ведь для появления на теле супруга магической метки необходим определенный момент, который концентрирует в себе всю силу и веру непорочной любви. — То есть, Венера передала метку Кунциту, когда… — Когда поцеловала его в кабинете Лунного замка. В тот день она специально пригласила на встречу с Куном своего слугу. Артемис нехотя, но все же доставил печать во дворец, а потом… Минория сделала свой выбор. — Но Кунцит никогда не говорил нам об этом… — Потому что сам не знал о наличии магической метки у себя груди. Если бы Мина рассказала ему, то он почти наверняка отказался бы от подобного дара, ведь уже тогда Верховный понимал, что его чувства далеки от тех, которые хотела бы в нем видеть Венера. Возможно, уже тогда их с Цоизитом и связывало нечто большее... Не знаю… — Но как? Почему? Это несправедливо! — Благодаря древней печати, судьбы избранников связываются невидимой нитью. Они начинают лучше чувствовать друг друга, ощущать настроение и слышать мысли своего возлюбленного. Это что-то вроде эмпатии. Кунцит ведь говорил, что они мысленно общались с Верховной? — Да, но… — Но самое главное, эта печать способна чувствовать жизнь… Она всегда подсказывает своим хозяевам то, что для них наиболее важно. Кунцит жив и сейчас это самое главное, — мягко похлопав лорда по плечу, закончила Лита. — Когда он вернётся, мы сможем выяснить правду. — Наверное, но Цоизит… — С ним Амелия, поверь, эта девочка сделает всё, чтобы твой брат как можно скорее вернулся домой. Не знаю чем нашу малышку так привлек третий лорд, но… Она выцарапает его жизнь даже из лап самой смерти.       Девушка в очередной раз тепло улыбнулась и скрылась в зеленоватой материи открывшегося телепорта.       После их разговора Нефрит смог немного расслабиться. С души будто упал тяжёлый камень, хотя в груди по-прежнему продолжало тянуть от нехорошего предчувствия. Кажется, их проблемы только начинались, но ведь Кунцит был ещё жив, а это значило, что он ни за что не позволит его брату погибнуть, а с остальным они обязательно разберутся, только чуточку позже. В день, когда все лорды вернутся, они снова станут чем-то родным, чем-то абсолютно единым и целым. Тогда они вновь смогут называть себя семьёй, верными братьями, поклявшимися быть вместе до самого конца...